Не прощу

На стойку тяжело опустился шот, за которым последовал протяжный, почти завывающий стон. Карие глаза завистливо прошлись по «Зеленой фее» Мартины. Как бы он хотел попробовать что то подобное, да к сожалению едва ли себе мог позволить. Оставалось давиться тем, что дозволено. Рука, вяло, от части слегка подрагивая, поднялась кверху, не сразу обращая внимание бармена на себя. - Бармен! Ба-а-армен! - протянул Тимур, поднимая свое лицо и упирая рассеянный взгляд в его сторону. - Еще этого гадкого «Белого русского»! - Рука разрезала воздух, опускаясь и неряшливо шлепая себя же по ляжке. Мужчина за стойкой послушно кивнул, но с тяжелым раздраженным и коротким выдохом. Через минуту перед Тимуром уже стоял новый шот, который он незамедлительно закинул в себя. На плечо легла тяжелая и теплая рука, которую мужчина даже не сразу почувствовал, продолжая потеряно пялить в центр барной стойки. Когда мозг наконец понял, что к телу прикоснулись, Торегали медленно повернул голову на того, кому принадлежала рука. В глазах коротко заплясали разноцветные пятна, медленно растворившиеся в приятной темноте заведения. Взгляд уперся в взволнованное, чуть румяное от выпивки, знакомое и до боли родное рыжее лицо. - Ну все, Тимур, погнали домой. - Рука, лежавшая на плече, надолго оторвалась чтобы с дружественной силой хлопнуть по спине, выбивая воздух из легких мужчины. - Что-то ты совсем уже загрустил. Мартина покачал головой, второй рукой придерживая Старика за локоть, утягивая вверх. Тимур пошатнулся, споткнулся, криво-косо, но встал, опираясь на удивительно трезво держащегося друга. - Хмф, прямо уж грустный. - Тихо пробормотал военный себе под нос. - Интересно с чего бы? Со стороны Мартины раздался сожалеющий и понимающий смешок. Тем не менее отступать в доводах и решениях он не собирался, тем более в вопросах близких ему людей, потому под недовольное ворчание он выволок Тимура из заведения. Ночная прохлада быстро обдала приятной теплотой и свежестью улицы. Вдохнув поглубже, он остановил такси. - Ну давай, Старик, адрес свой знаешь, дуй домой. Тебя там заждались. - С издевкой произнес бородач, вновь хлопая мужчину по спине, едва ли не сбивая его с ног. Поморщившись, отмахнувшись, мужчина неуклюже приземлился в легковую машину такси. Вяло поздоровавшись, он выговорил свой адрес и вырубился на, как ему самому показалось, пару секунд. Тем не менее глаза пришлось открыть от недовольного и громкого голоса уставшего таксиста, оповестившего о приезде на место. Удивительно, что вечерний и ночной алкоголь не вышел обратно тем же ходом, что и попал внутрь организма. Сделав влажную отрыжку, Тимур выкатился из автомобиля, кое как выравниваясь на шатающихся ногах. Тело рефлекторно понесло его в сторону многоэтажных зданий, останавливаясь лишь у входа. Глаза не сразу зацепили выходящего человека, потому открывающаяся дверь толкнула Тимура. Не отреагировав на это, он лишь пошатнулся и вошел в подъезд. Встав в лифт, не с первой попытки, но палец попал по кнопке седьмого этажа. Заскрипев, механизм резко поднял мужчину вверх. Едва не вырвав содержимое желудка, он сделал пару уверенных шагов, вставая перед обтянутой искусственной кожей дверью. Пальцы нарыли в кармане ключи, неуклюже вставляя их в замочную скважину. Пару раз “покрутив” ключи в замке, лишь шебурша ими, мужчина не сразу понял, что ошибся квартирой на пару районов. Лишь после третьего очередного переставленного ключа, Тимур хмуро выпалил “а, не та” и отошел назад, входя в лифт. На этот раз организм отказался выдерживать такую нагрузку и стоило остановиться, выйти на улицу, как содержимое желудка моментально попросилось наружу. Отказать себе в этом Тимур не смог, едва успев дойти до не так далеко стоящего мусорного бака. Вырыгав остатки пищи заметно полегчало, по крайней мере получилось вызвать такси до своего нынешнего места проживания. Глаз нервно в волнении дернулся, когда время на телефоне медленно сменилось с 1.59 на 2.00. Нахмурив и без того далеко не веселое лицо, Тилл облокотился об угол стены напротив входа, устав стоять уже далеко не первую минуту. Мысли слабым от усталости потоком крутились около одной точки, сосредотачивая свое внимание полностью на отсутствии Тимура в столь поздний час без какого либо предупреждения, звонка или сообщения. Чувства и эмоции то и дело раскачивались от волнения за его сохранность до ревностной ярости, впуская в голову мысли об измене. Непривычно тяжелые шаги на лестничной площадке чуть приободрили, заставляя выпрямить слегка сгорбленную спину. Гнев постепенно захватывал власть над разумом. Тилл был уверен, что по площадке криво и слишком громко поднимается его муж. Предчувствие его не подвело и через протяжные секунды дверной замок запиликал после явно долгих попыток открыть его. Буквально ввалившись, Тимур едва удержал себя на ногах, успев упереть руку о тумбу у двери, направляя на нее весь свой вес. Голова не то что бы кружилась, но происходящее вокруг явно мутило. Казалось, мужчина попал в медийный отрезок под эффектом замедленной съемки. Голова была пустой от того количества алкоголя, что он выпил, потому ощущалось невероятно легко. - Тимур, ты сзересзно? - в полу-крике бросил Тилл, не дожидаясь пока Тимур заметит его. - Два часа ночи, Scheiße! zwei! - повторил певец, обращая внимание на время. - Ты дахже не предуфредить! Взмахнув руками, выпрямившись, недовольно проговорил Тилл, гневно смотря на Тимура, опуская брови с каждой секундой ниже. Азиат медленно поднял голову, едва сосредотачивая размытый взгляд на блондине. Лицо расплылось в пьяной улыбке. - Тилл. - протянул мужчина, смотря в упор на любимого. Почти три недели Тилл активно игнорировал Тимура, погружаясь все глубже и глубже в работу. Утренних “Доброе утро” было слишком мало, чтобы хотя бы чуть-чуть насытить азиата. Но он терпел, понимал, что эта работа действительно отбирает много и он был готов к таким моментам. Но с каждым днем, когда широкая спина вновь скрывалась за дверью в кабинет, в сердце впивалось множество осколков, заставляя желать разобраться, установить свою значимость над работой. Но снова и снова мужчина закусывал нижнюю губу, закапывая собственные чувства куда подальше. Ничего страшного, перетерпит. - Ти-и-илл. - пропел мужчина, ввалившись глубже в квартиру, рефлекторно закрывая за собой дверь. - Ты наконец то обратил внимание на меня. - не то обиженно, не то радостно добавил мужчина, опуская горячие ладони на острое лицо немца, сдавливая. Тилл шикнул, выдернул собственное лицо из хватки мужа, полностью сохраняя неприступный вид. Он рассержен, крайне недоволен и действительно обижен. - Букхать Es ist unklar, mit wem в стол посздний час приятней, чем провсхести время со мной? - возмущенно спросил Тилл, скрещивая руки на груди и подсознательно поднимая подбородок, смотря сверху вниз на Тимура. - Или там быть что то интересней? - с явной агрессией в голосе спросил мужчина, заметно мрачнея, боясь подтверждения собственных догадок. Казах молчал, будто бы обдумывая, что стоит ответить на расспросы Тилла. Опустив взгляд, завершая собственные раздумья, мужчина упер руку в стену резким движением. Глухой стук разнесся по коридору, а златовласка коротко опустил глаза на руку, почти сразу же возвращая на лицо Тимура. - Тепегхь еще буянить будешь? - раздраженно спросил Тилл. - Wirklich счто ли найти себе кохго. - недовольно добавил. Тимур отрицательно, размашисто покачал головой, хватая за край халат и притягивая немца к себе. Тело слабо ощущалось, потому в каждое действие было вложено максимум силы. Неуклюже прислонившись к губам Тилла, кусая их, облизывая, Тимур затянул поцелуй никак не реагируя на сопротивления немца и недовольные попытки шипения. Он его не слышал, зато чувствовал и видел. Наконец то испытывал его рядом и упускать момент не хотел. Алкоголь сильно бил в голову, не позволяя здраво оценивать обстановку. Время текло искаженно, не давая возможности здраво его воспринимать, потому со стороны Тилла скоро послышались едва уловимые прерывистые кряхтения, а попытки выбраться из болезненно-крепкой хватки усилились. Он задыхался под давлением супруга, не в силах держаться без дополнительного кислорода так же долго, как Тимур. Длинные пальцы вцепились в плечи, сжимая в мере всех возможных сил, оставляя синяки на смуглой коже. Вдохнуть воздух получилось только когда голова показалась неимоверно тяжелой, глаза едва ли способны были различать хоть какие то силуэты, а сознание было готово покинуть его. Согнувшись, пытаясь отдышаться, Тилл не успел среагировать как грубые ладони оплели торс, обнимая. Тимур прижимался всем телом, тер щекой об обнаженную под халатом грудь, вдыхая аромат любимого человека, почти позабытого за время отсутствия контакта между ними. Сегодня он его не отпустит. Ни за что и ни при каких обстоятельствах. - Donnerwetter, Тимур! - шикнул блондин, не настроенный на романтичный лад. Казах поднял взгляд, откликаясь на свое имя. Опьянение наряду со страстью значимо читалось в карих глазах. Протянув шик, он прикрыл глаза, утыкаясь носом в шею. Недолго поводив им, он до крови укусил Тилла, от чего тот легонько вскрикнул. Происходящее окончательно перестало нравиться мужчине. Уперев руку в лоб Тимура, немец попытался выбраться, отстранить от себя казаха, избавиться от твердой хватки, но бесполезно. Пьяным, потерявшим над собой контроль Тимур становился упертее, значительно сильнее, чем будучи трезвым. Действия златовласки были не по нраву мужчине, потому недовольно проговорив что то нечленораздельное он толкнул немца, от чего тот прошел пару шагов назад и от второго повторного толчка шмякнулся на пол, неприятно ударяясь бедром, перенося большую часть своего веса на руку. Резкая боль прошлась по всему запястью, но не успел Тилл на ней сосредоточиться, как почувствовал очередной толчок, полностью откидываясь на спину. Страх сковал сердце, выпуская иглы и пропуская табун мурашек по спине. Не хотелось верить, что Тимур действительно был способен на предполагаемое без согласия. Дыхание стало прерывистым под нарастающей паникой, укореняясь, как только казах неуклюже вцепился в губы, повторно раздирая их до крови. Рука схватила черные волосы, оттягивая их назад в попытке отстранить Тимура, избавиться от затяжного, горького на вкус от алкоголя и явной рвоты, вышедшей не так давно, поцелуя. Стало до безобразия тошно и немец едва сдержал позывы не вывернуть сегодняшний ужин. Воздуха стало не хватать и проклянув способность Тимура задерживать на большой срок дыхание, попытался подцепить туловище мужчины ногой, откинуть его. Провалив очередную попытку, образ горы заменил образ крепкого мужчины. - Тиму! - оторвавшись и не успев договорить от засунутых в рот пальцев, Тилл закашлялся от неожиданности, бегая глазами от потолка к Тимуру и обратно. Понимание происходящего сформировалось полностью. Горячая ладонь небрежно прошлась по светлому торсу немца, опускаясь к боксерам и не церемонясь, просунул пару пальцев в ректум мужчины, игнорируя член. Ждать, нежничать и любезничать времени для Тимура не было. Тилл сжался, отпустил волосы и упер обе ладони в грудь, вкладывая все свои силы в попытку оттолкнуть казаха. Немец прекрасно осознавал их разницу в физических способностях, не раз сравнивал и не раз убеждался в том, что в этом плане полностью проигрывает армейцу. Но сейчас особенное хотелось верить в чудо, в то, что неведомым образом он его переборет, столкнет с себя и освободится. С каждой секундой тело Тимура, казалось, становилось тяжелее, а сам он - сильнее. Рука снизу отстранилась от Тилла и броскими движениями попыталась снять боксеры, то и дело сдавливая и оттягивая ткань слишком сильно, от чего блондин шипел, сдвигая ноги и поджимая к себе, дергался с новой силой, будто ему давали электрический разряд для перезарядки. Плюнув на осторожность, Тимур грубо потянул их вверх, разрывая по швам. Почувствовав своеобразную легкую победу, отвлекаясь на нее, казах расслабился, позволяя Тиллу скинуть с себя мужа и выползти из под него. Ватные от паники ноги едва подняли потяжелевшее тело и на согнутых коленях смогло сделать пару шагов, прежде чем крепкие пальцы схватили за щиколотку. Потянув Тилла на себя, отчего тот свалился на пол, в очередной раз больно ударяясь, но уже подбородком. Режущая боль в запястье вновь прошлась импульсом по всей руке, заставляя шикнуть, коротко бросить на нее взгляд и только после попытаться встать или хотя бы уползти. Заведя руку за спину, в фантомном ощущении того, что Тимур уже зависает над ним, Тилл махнул рукой, почти сразу же пожалев об этом. Казах схватил больное запястье, крепко сдавив и заломав руку за спину, прислонился к уху, тяжело дыша. В нос немца ударил запах спиртного, от чего легко закружилась голова, а чувствоа опасности перешло на новый уровень. Округленные глаза не знали куда себя деть, боясь закрыться, и не меньше опасаясь оставаться открытыми. Смотреть на мужа Тилл не хотел, но взгляд то и дело цеплялся за его силуэт в темноте. - Счто на тебя насшло, Тимур! - выкрикнул, сосредотачивая свое внимание на своем запястье. - Прекрати, я не хочу. - не стесняясь голоса, проговорил Тилл, едва сдерживая серьезные нотки в голосе. Тимур, казалось, не слышал его. Действия ни на миг не прекращались. Проведя языком по щеке, водя по уху и перейдя к шее, казах обхватил свободной рукой затылок Тилла, сильно надавливая, склоняя того лицом в пол. Глаза ненадолго зажмурились. Тилл сжал кулаки, дернул заломанной рукой, от чего боль прошлась не только по запястью, но и по ключице, отдаваясь в лопатке. Дыхание сбилось окончательно. Часто дыша в пол, златовласка снова и снова пытался выбраться из крепкой хватки мужа. Длинные ноги растерянно били по полу пытаясь зацепить мужчину, с каждым разом ослабевая удары. Отпустив руку, Тимур приставил член к кольцу мышц, бесцеремонно входя. Притупленное чувство осязание едва ли позволило ощущать узость внутри Тилла, потому армеец двигался с самого начала уперто и не смотря на опьянение, весьма точно и быстро. Тилл крякнул, стискивая зубы и ударяясь лбом о пол. Длинные пальцы обхватили золотые волосы, сжимая крепче, пытаясь отвлечься. Было больно и даже слишком. Под неравномерными толчками, едва собираясь вновь выдавить хоть какое то слово из себя, удавалось лишь болезненно простонать, прокряхтеть. Не имя возможности полность контролировать свое тело, грорячая слеза, медленно собравшаяся у края глаза, скатилась по носу, капая на пол. За ней прошлась вторая, третья. - Hör auf. - промычал златовласка в пол, не повышая голоса. - Прекхрати, позжалуйста. - повторил после очередного грубого толчка. Тимур не останавливался и лишь яростнее вдалбливался с каждым словом Тилла, возбуждаясь только сильнее от просьб. Ему всегда нравилось грубо, особенно любил когда его просили прекратить. Голос Тилла сводил с ума, а на пару с алкоголем в крови все границы стирались, открывая дорогу ко всему, что только придет на ум. Отпустив таз, оставляя четкие красные следы на нем, Тимур замахнулся и ладонью ударил по одной из ягодиц Тилла пару раз, вытаскивая из него ласкающие слух вскрики. Довольная улыбка налезла на впервые раскрасневшееся лицо казаха. Руки потянулись к запястьям жертвы, обхватывая их и резким движением, через низ, вытянул назад, едва не вывернув их из сустава. Прошипев, Тилл в очередной раз ударился головой о пол. Закрыв глаза, пытаясь хоть как то выровнять дыхание, к сожалению, безуспешно, он прикусил разорванную губу. Удерживая руки немца, Тимур ускорил темп. Его не покидало ощущение того, что этого мало, что просто необходимо больше и отказывать себе в этом он не собирался совсем. Громко выдохнув, создавая иллюзию завершения, Тимур вытащил член, позволяя немного отдышаться, прийти в себя. Тем не мене замедленность была вызвана лишь далеко не самым адекватным состоянием. Обхватив руками бедра, отступив коленом на шаг, казах буквально перебросил Тилла на спину. От неожиданности мужчина вновь выкашлял только набранный воздух в легких, стукаясь уже и без того пульсирующим затылком. Не успев толком сориентироваться, Тилл приподнял голову, размытыми от слез глазами упирая взор на сосредоточенное довольное лицо армейца. Стало ясно, что ранние мысли об окончании этого ада были ложными. Тимур поднял обе ноги немца, прислоняя их к левому плечу и плотно обхватывая массивной рукой, фиксируя положение. Вторая опустилась на грудь, не позволяя поднять корпус тела. - Miststueck. - проскулил Тилл, пытаясь согнуться, вырвать ноги из мертвой хватки. - Donnerwetter, Beknackt, отпузсти! - рявкнул мужчина, повышая тон на последнем слове от вновь вошедшего в анус члена. Откинув голову, златовласка вцепился в ляжки Тимура, будто бы пытаясь выдрать кусок мяса из них. Армейцу было удобнее и это хорошо проявлялось не только в глубине прохождения полового органа, но и в активности действий. Сейчас, когда Тилл лежал на спине, казах бесстыже, пьяно смотрел в лицо возлюбленного, улыбаясь так, будто они на простой прогулке в парке летом. И это невероятно бесило, злило, заставляя чувствовать не только гнев, но и глубокую обиду от того, что Тимур позволил этому случиться, не остановил себя и не прекратил по мольбам Тилла. Смотреть на это самодовольное красное лицо не было сил, потому немец повернул голову на бок, жмуря глаза, покрывая их поверх собственной рукой. Казалось, перед ним не его Тимур, не тот, кого он знает уже три года и точно не тот, кого полюбил. От этих мыслей становилось еще отвратнее, вызывая двоякое ощущение, заставляющее то и дело открывать глаза, убеждаться в том, что сейчас все происходит по вине казаха, что он сейчас его насилует. - stoppen. - тихо повторил Тилл обессиленным голосом, закрывая лицо уже обеими руками. Остановившись, тем самым заставляя немца даже перестать дышать в надежде, что это все, Тимур наклонился ближе, беря ладонь немца и оплетая его пальцы своими. - Тилл. - разгоряченным хриплым голосом проговорил азиат, повторив его имя еще пару раз. - Я так скучал. - Добавил, возобновляя толчки бедрами. - Так скучал, так хотел плакать . - искренне проговорил, ускоряясь. - Мое сердце разрывалось, а ты не обращал на меня внимания. - в голосе за опьянением заметна была печаль, своего рода обида, но Тилл их не слышал. Он в целом не слышал Тимура, не хотел, не мог. Сжавшись всем телом, попытавшись вырвать руку из хватки армейца, немец замотал головой, более не в силах как либо еще сопротивляться. Красные от слез глаза казалось находились под невероятным давлением, от чего голова болела сильнее. Тилл провел ладонью по лицу, оставляя ее на лбу. Глаза уперли взгляд глубже в квартиру настолько, насколько позволяло положение, в попытке найти хоть что то, что поможет сейчас. Слишком далеко находилось абсолютно все. И почему это стало заметно только сейчас, ведь никогда таковым не ощущалось. Время текло невероятно долго, отдавая предпочтение действиям Тимура, от чего боль снизу казалась еще более мучительной. Поясница уже не ощущалась и режущение раздирающие боли исходили от натертой спины о пол, от пульсирующей головы и синяках в тех местах, за которые хватался азиат. Мыслей в голове уже не было, происходящее воспринималось через мутную пленку. Последние протяжные толчки едва ли были различимы для него. Тимур кончил во внутрь Тилла с хрипловатым стоном, отдаленно напоминающим рык. Сделав пару глубоких вдохов, армеец расслабил тело, буквально падая на возлюбленного, заснув. Тилл был готов завыть, но сдержавшись, лишь прохрипел что то нечленнораздельное на немецком в собственные руки, пытаясь выползти из под массивного тела.

***

Утром тело ныло, казалось в мышцах кто ползал доставляя неподдельный дискомфорт. Тимур поднял торс, осмотрелся и понял, что заснул на полу прямо у входной двери пентхауса. Хорошо что не ушел куда то в сторону или на старую квартиру. Откинув плед, заботливо накинутый кем то сверху, армеец подтянул спущенные джинсы, не особо зажумываясь о них. Казах прошел внутрь, придерживая пульсирующую голову. Хотелось пить, горло сушило как в сауне. У окна глаза быстро зацепили родную фигуру, волнующую сердце. Улыбнувшись, Тимур подошел к Тиллу, приобнял за талию и уткнул нос в спину, глубоко вдохнув, подмечая легкий и едва заметный запах алкоголя. Немец чуть согнулся, дернул плечом выказывая свое недовольство, отчего азиат отстранился, непонимающе взглянув на мужа. - Тилл, что то не так? - обеспокоенно спросил мужчина с зарождающимся чувством волнения в груди. Обернувшись, златовласка серьезно взглянул в глаза Тимура и лишь через время ответил. - Я с тобой не разхговаривать. - сухо через зубы на полном серьезе проговорил певец, сжимая в ладони кружку с, как выяснилось, пиво. - Я что то сдел.. - Тимур замолк, когда заметил непривычно для домашней обстановки без гостей закрытый халат. Обеспокоенность и чувство вины покрыло остальные чувства, заставляя казаха сглотнуть ком и виновато опустить глаза. Он понял, что что то вчера сделал и это что то не то, что легко прощается.