kiss

Прибыл Бог Торжеств в Небесные Чертоги на порог величественного дворца Громовержца. Отсутствие первого Бога затянулось на несколько десятков лет, но его дела в мире смертных были выполнены и теперь он дома. Своим пристанищем он называл не только дворец, в котором он располагался обычно, но и длинные, аккуратно собранные в хвост блондинистые локоны с рыжиной на кончиках, медовые глаза, которые были красивее и ярче всех аксинитов, которые только видел мужской облик Бога, и этот непростой характер вкупе с мягкими чертами лица, контрастирующие с его мускулистой фигурой.   Громовержец стоит практически у порога в свой дворец, на мраморных ступеньках расставив руки по сторонам в ожидании близости. Его белые летящие одеяния чуть покачивались на ветру. Тенген подходит вплотную к Богу Грома и заключает того в объятия. Блондинистая голова припадает к груди Бога Торжества и они стоят так ещё пару секунд. Непривычным тихим тоном Агатсума приветствует Узуя: -С возвращением. - Руки Зенитсу аккуратно приобнимают за спину мужчину, а голова какое-то время ещё покоится у того на груди.   Тенген в своей обычной манере улыбается в ответ, запуская губы в светлые локоны, касаясь макушки, после чего каждый из них отстраняется. Агатсума переплетает их пальцы рук и тянет за собой, в дворец, в свои личные покои.   Во дворце Громовержца как всегда было оживлённо, слуг было много, но они не топтались на одном месте или под ногами Бога, не мешали друг другу, работая слаженно и справляясь со своей задачей. Мужские фигуры быстро минули зал и пару пролётов в коридоре, после чего Зенитсу открывает дверь в комнату, запуская туда Узуя. Даже спустя много лет здесь ничего не поменялось, отметил про себя Тенген, осматривая комнату в беглом взгляде. Бог Грома идёт вперёд по освещённой комнате. Седзи в помещении была широко распахнута, пропуская вечерний ветер внутрь, на энгаве покоился низенький, деревянный, чайный столик, обставленный сервизом, а вокруг, на полу, подушки.   Зенитсу усаживается на одну из подушек и протягивает руку Тенгену, дабы тот последовал его примеру, а мужчина в свою очередь отзеркалил его действия. Ухоженные руки аккуратно берут ручку чайничка и разливают его содержимое по чашкам. -Слышал, Вы прибыли на той неделе... -Да, меня сразу же наградили делами вместо тёплого приёма, - перебил Тенген Бога Грома, отпивая чай. Белёсые брови свелись к переносице, а губы чутка скривились.   Зенитсу не был против, что его прервали. Он внимал каждое сказанное слово Узуем, смотря в такие знакомые черты лица, которые он не видел несколько десятков лет. - И как там? - Говоря «там», Агатсума имел ввиду мир смертных.   Тенген сразу же повеселел. Он поставил чашку обратно на столик и принял более расслабленную, не официальную позу. -Агатсума, это нужно видеть своими глазами. Представляете, я внёс красные даты в календарь для подношений нам, а они спустя десятки лет вынесли это в свою пользу. Ах, улицы в праздники неотразимы: все деревни и города украшены ярко, горящими огнями, улицы пахнут разными блюдами, которые готовят там же и каждый праздник по-своему особенный, разные блюда, украшения, наряды — я обязательно Вас свожу на один из самых ярких празднеств, это незабываемые впечатление и все приветливы, дружелюбны к тебе. - В порыве своего рассказа Узуй взял руку Зенитсу в свою и поднёс тыльную сторону ладони к своим губам, чмокнув её. -И что же это значит? - Недоумённо спросил мужчина, возвращая руку к себе. -Один из видов проявления любви и уважения у смертных. Поцелуи. - Тенген наклонился ближе к Громовержцу, мягко и легко касаясь его губ. -Вторжение в личное пространство у людей теперь так называется? - Зенитсу хмыкнул. Он был всё таким же острым на язык. -Это другое. - Замешкался Узуй, закатывая глаза.   Зенитсу ничего не ответил. Он посмотрел вниз, где рука Бога Торжеств и его собственная практически касались друг друга на подушках, после чего Громовержец накрыл чужую ладонь своей. -Помню, как долго ты пытался мне объяснить, для чего нужны объятия и вся эта тактильность, - Зенитсу смущённо улыбнулся, поглаживая чужие костяшки пальцев в своих руках.   Тенген Узуй кротко посмеялся, снова заключая руку блондинистого мужчины в свой плен. - Да... Ты был категорически против и называл это чепухой, но когда проникся не отлипал от меня по ночам. - На эти разглагольствования щёки Бога Грома приобрели чуть розовый оттенок. Подумать только, как Бог Празднеств на него влияет. Всего пятьдесят лет назад Зенитсу бы дал пощёчину Узую за такие непонятные и вульгарные действия, а в настоящее время сам льнёт к нему за очередными объятиями. Сейчас же, спустя некоторое время, Тенген вновь пришёл с новыми укладами, которые он перенял от смертных, будучи у них под боком и снова это новшество в виде поцелуев.   Диск закатной звезды уже показывал свои последние лучи, а лёгкий ветер всё так же играл в волосах Богов. Узуй всё это время не выпускал руку Зенитсу из своей, иногда вновь целуя её с особенной нежностью, которая была недоступна другим. Глаза цвета тёмной фуксии даже спустя годы со страстью смотрели в лицо другого воздыхателя, стараясь не упустить каждый смущенный вздох Бога Грома, его порозовевшие щёки и поджатые губы. -Я всё ещё не понимаю смысл поцелуев, - с долей смущения отвечал Тенгену Зенитсу, когда чужие губы касались его кожи вновь и вновь.