one more chance

Сегодня необыкновенно жарко в Шанхае, несмотря на то, что совсем недавно начался сентябрь. И очень, кстати, душно. Ресторан полностью забит людьми, так еще и с кухни несет жара. Чонгуку становится плохо от этой духоты, но он благородно ждет, пока сидящий напротив Юнги доест знаменитое во всем Китае мясо в карамельном соусе. Потом складывает руки на столе и использует их в качестве подушки, укладывая на них тяжелую голову. Бездумно смотрит на остывшее блюдо под названием «Гунбао» , любезно заказанное со стороны Мина, которое, к слову, раньше он уплел бы за обе щеки, потому что с остринкой, как он любит. А сейчас он любит только отрубаться без сил после ленивого дня, когда толком ничего не делаешь, но на душе так сильно болит, и то редко, когда внутри ничего не скребет от пожирающего чувства безысходности и отчаяния. Прошло два года, а он все еще не смирился. И не смириться с этим. Это он виноват и он так блядски скучает по... Нет. Все, хватит думать об этом. — Чонгук, тут по видео связи ректор Ким звонит, ответить? — с набитым ртом внезапно оповещает Юнги. — Если Сокджин, то не отвечай, не хочу слушать его лекции психотерапии. Мне прошлого раза по горло хватило. — практически безэмоционально, как и всегда, отвечает Чон. После чего все же слышит, как включается громкая связь отвеченного звонка, откуда доносится голос Намджуна. Он не слушает о чем они болтают, знает, что по мелочи его трогать не станут. Если что, Мин сам ответит на все заданные нужные и ненужные вопросы. И он опять думает только об одном.. Как вдруг его мысленный поток перебивает серьезный тон Кима, позвавший его по имени. Слишком лениво Чонгук поднимает голову и смотрит на экран телефона с изображением Намджуна, борясь с желанием послать всех куда подальше и свалить в свою конуру для дальнейшего отшельничества. Выглядел он и в правду помято: весь оброс, смоляные волосы рваной длинной до плеч, синяки под глазами затемнились, да и сами глаза совсем потускнели. Хотя форму он не потерял, на том спасибо. — Помнишь, я тебе полгода назад про старика Ву рассказывал? Который, типо, воскрешать умеет. — издалека начинает мужчина, подогревая интерес у обоих парней. Брюнет аж встрепенулся, состроил серьезную гримасу и внимал каждое сказанное слово. — Так вот, мне птичка одна его контакт нашептала, могу скинуть. Он, к слову, с вами в одном городе. Не знаю как так судьбоносно вышло, но тебе повезло, Чонгук. — с мягкой улыбкой договаривает тот и, если честно, сам абсолютно не надеется на какое-то восьмое чудо света. Просто, если не получится (потому что маловероятно, что все выйдет благополучно), то хочет, чтобы Гук уже осознал всю ситуацию и принял, как есть. А не мучался всю оставшуюся жизнь. Юнги также особо не доверяет этой заманчивой авантюре со старым дедком, опасливо поглядывая в камеру. Не понимает к чему и зачем Ким сейчас это рассказал. Все же он больше склоняется к тому, что проще и выгоднее пережить это все эмоциями, а потом отпустить. Ему, конечно, может немного проще говорить, он-то смирился и отпустил его, как небесную птицу в далекое путешествие. — Ты, блять, еще спрашиваешь!? Кидай номер. — чуть ли не дрожащим от нервов голосом отвечает Чонгук, шумно сглатывает и просто пытается успокоиться. Ведь это буквально единственный шанс, один из миллиарда. И он готов пойти ради него на все. Звонок завершен. Парень сомкнул пальцы в замок и тщательно обдумывал предстоящий диалог, вещи, которые могут потребоваться, всевозможные исходы событий и еще кучу в каком-то смысле ненужных факторов. Видно, что нервничает. Он перестал быть сдержанным, перестал балансировать между своими эмоциями, переходил границы дозволенного, срывался на всех, не контролируя это. А потом очень долго злился на самого себя. Угнетение и самоуничтожение за последние пару лет шли рука об руку с Чонгуком, не давая сделать и свободного глотка кислорода полной грудью. Ночные кошмары стали буквально единственными «звездными» гостями во снах, от которых его уже блевать тянет. Чон никогда не выделялся особой слабохарактерностью или чувствительностью, напротив, он был сильным, волевым и одновременно добрым, жизнерадостным человеком. Однако, люди ломаются, с треском разваливаются на мельчайшие осколки, пребывая не в состоянии собрать себя по частицам. Самое интересное, что следовало бы пойти и рассмотреть вариант психотерапии. Но он боится, что из-за этого он вот так легко отпустит и забудет свою ясную птицу счастья. Которой больше нет. По вине Чонгука, за что он корит себя каждый божий день, вымаливая прощение, устремив взгляд в ночную синь. И со всевозможными нежностью и сожалением молвит, что все еще трепетно хранит свою любовь к небесной птичке, которой не успел признаться, не успел коснуться губ его на прощание.

***

Парень с тяжестью шумно выдыхает, закрыв лицо ладонями. Боится, переживает. Вдруг ничего не получится, а вдруг наоборот случится что-то очень ужасное... Тревога накатывает новой волной снова и снова, чуть ли не доводя до истерического приступа паранойи. Голова трещит, руки подрагивают, в горле пересохло. Он слишком много думает, слишком накручивает себя и совершенно не слышит как на заднем фоне на повышенных тонах до него пытается достучаться Юнги, полностью отговаривая от этой идеи. Заебало. — Хватит. — резко отрезает Чонгук, поднимаясь с кровати. Старается держать себя в руках, все еще не срывается, хотя эмоциональное состояние буквально в шаге от полного фугаса. — Я сам решу, что нужно делать, а что нет. Оставайся здесь и жди меня, Мин. — заканчивает он и второй же сразу замолкает, признав свое поражение, и то, что он не сможет переубедить этого упертого барана. Бесполезно. — Будь аккуратен. — единственное на что хватает Юнги, провожающего взглядом выходящего из квартиры Чона. И правда молится, лишь бы все было хорошо. К вечеру на улице стало прохладнее и намного приятнее, чем днем. Хотя бы вздохнуть можно полной грудью. На улице безлюдно, где-то мучительно мигают старые фонари, прямо как в хоррорах, и если бы парень не был таким приземленным и разумным, то точно бы начал нервничать из-за мрачных переулков и мигающего света. К слову, в далеком подростковом возрасте он еще как боялся темноты, пока однажды его в школе не заперли в подсобке без света собственные же одноклассники. Издевались над ним, смеялись, что из бедной семьи, ходит в заношенных старых кроссовках и в застиранной майке. После этого случая он действительно избавился от своего страха, но вот слова этих малолеток запомнил надолго, зато стал сильнее духом, чем был. И пока Чонгук погрузился в воспоминания многолетней давности, не успел заметить, как добрался до нужного адреса. Перед ним стоял обычный, ничем непримечательный домик. Немного староватый правда, но с другой стороны даже приятный глазу. Он поднялся на крыльцо, будучи готовым постучать в дверь, как вдруг она резко распахнулась и явился на пороге низкорослый старец в белом кимоно и с забавной длинной седой бородкой, прямо как из тех самых китайских фильмов. Дед прищурился, присмотрелся и незамедлительно спросил: — Ты Чонгук, верно? Проходи, сынок, не стесняйся. — и парень поежился, натянуто улыбнулся и прошел внутрь. Старик со странной ухмылкой походил, на самом деле, на маньяка-извращенца и Чонгуку стало чуть-чуть не по себе. — С чем пожаловал? — продолжил старец, пока первый внимательно осматривал внутренности дома. В нем, кстати, появилось ощущение невероятного комфорта и какой-то даже безопасности..? Будто бы на нем стоит защита против нежити и остального низкочастотного. — У вас ведь завеса стоит, да? — с нескрытым интересом перебил Чон, улыбаясь старику. — Вот оно что, так ты из наших... — задумчиво произнес старший — Маги ко мне просто так не обращаются. Значит, дело серьезное, так? — снова спрашивает мужчина, почесывая бороду, и присаживается в позе лотоса за столик, на котором остывает чашка ароматного зеленого чая. — Господин Ву, до меня дошли слухи, что вы обладаете способностью всецело восстанавливать душу и тело уже умершего человека. Хотелось бы подробнее узнать о такой услуге и что я буду вам должен за нее. — уверенно начал Чонгук и во время речи последовав примеру деда присел рядом. У старшего взгляд честно говоря изменился на более вдумчивый и строгий. — Во-первых, уважаемый, знаешь ли ты про все последствия и пожертвования этого ритуала? Во-вторых, я взамен ничего не беру. Люди, которые находят меня сугубо по данному вопросу для меня посланные самим Господом Богом, которым я безусловно обязан оказать нуждающуюся помощь, но исключительно в тех случаях, когда они здраво оценили все риски и уверены в своем решении. — фраза про «посланников Богом» в очередной раз маленько смутила Чонгука, кто ж поймет, что в голове у этих китайцев. Ну, а еще смутило, что бесплатный сыр только в мышеловке. Хотя, навязчивые мысли о том, что ему уже совсем нечего терять дают о себе знать, заставляя морщится от того в каком ключе он начал размышлять. Ну, нет. Это бред какой-то. Он точно уже сходит с ума. — Я решил для себя то, что я стопроцентно хочу этого. Пожертвую всем, что есть. — настаивал Чон. Если быть честным, где-то в глубине души он не верил, что чудо случится и наивно старался себя обнадеживать к лучшему.

Immortality - Ana Roxanne

На том и договорились. Старик вручил парню расписную пиалу, наполненную ароматным отваром, и посоветовал прилечь, предупредил о возможных побочных эффектах, вследствие которых Чонгук пребывал то ли в предобморочном состоянии, то ли просто начал медленно засыпать, пока Ву ведал историю, как к нему попали те или иные виды посуды (которой, к слову, дом был буквально усыпан. На каждом шагу встречались аккуратно стоящие на полках кувшины, блюдца, чашки, чайники и каждый из них был с неимоверно красивыми узорами, жутко манящими), как он прожил пятнадцать лет в Японии и какими знаниями, необычными техниками его наделили. Парень не помнил и половины из того, что ему рассказали, он слишком быстро погряз в глубоком сне. И медленно в его сознании рисовалось видение. Он шел по заснеженной тропе леса. Оглядывался вокруг, поражаясь дивными картинами: возвышающиеся деревья и кусты буквально сверкали оболочкой снега от яркого небесного света. Казалось, что это не из мира сего, что-то заоблочное, потустороннее, чего не существует в нашей, нынешней вселенной. Что-то волшебное, пленительное, непонятное, но такое притягательное. Чонгук не понимал почему его совершенно не трогает холод, ему тепло здесь, спокойно на душе. Он дошел до белой поляны, такой же нетронутой и невинно чистой, без единого следа. Единственное, что на ней выделялось ярко-бардовое небольшое пятно посередине. Чон опасливо подошел ближе, заметив неподвижно лежащую птицу с подбитым крылом, которое оказалось причиной пятна. Сел на колени, внимательно рассматривая ее. Это был белый ястреб, с немыслимо чудным небесным цветом глаз, один из них к несчастью был со шрамом, преобладающим серым оттенком. По истине поразительная птица. Вот, только, как она оказалась в таком месте? По спине прошелся неприятный холодок, будто от чьего-то взора. Чонгук резко поднялся на ноги и оглянулся назад, на ветке одного из деревьев переминался крупный беркут. Такой же отличный от обычного вида. Он был со змеиными, сверкающими глазами. И внезапно в маге пробудилось чувство ненависти ко второй птице. Он нацелился двумя пальцами и уже было готов выпустить огненную сферу, как беркут взмахнул крыльями и направился в глубь леса, наполовине пути растворившись в летящий пепел, из которого явился человеческий образ. Такой пугающий и до жути знакомый. Только Чонгук не мог вспомнить, где он уже его видел.. Но как только он повернулся обратно перед ним никого не оказалось. Над головой лишь раздался вскрик ворона. И тело парня бездумно упало на холодную землю. Он проснулся в холодном поту, буквально соскочил с кровати после такого видения. Сколько же он проспал так..? За столом напротив все так же сидел седой старец, наливая в чашку тот же самый зеленый чай, как и до этого. — Снилось что-то? — будничным голосом поинтересовался Ву. — Да, я не запомнил, что именно.. — слукавил парень, подумал, что будет лучше, если он умолчит о всех подробностях сновидения. — Значит, поймешь со временем к чему снилось. — старик сделал глоток напитка и встал со своего места, сообщив Чону, что все готово к ритуалу и он может проходить в соседнюю комнату, как придет в себя. Помещение, к слову, выглядело, как в самых настоящих фильмах про подобные обряды: свет отдают лишь расставленные повсюду свечи, где-то в блюдце горели свернутые травы, а по центру находилось что-то на подобии подстилки. Ву посадил Чонгука напротив себя и начал повествовать каким образом все будет происходить. Главным источником являлась проклятая энергия Гука, которой он лишиться навсегда (только если воскрешенный не погибнет), однако вернет к жизни Тэхена. Второй будет таким же обычным человеком, при нем останутся все магические силы, но главная загвоздка в том, как сохранить его жизнь. Самая уязвимая часть души будет помещена в амулет, который Чон будет обязан трепетно хранить. При этом Тэ не становится бессмертным - он так же может умереть от тяжелых травм, а когда его жизни будет угрожать опасность, амулет начнет трескаться и распадаться. В общем, один глаз да глаз. Но к ответственности парню не привыкать, не впервой, исходя из его подростковых лет. Перешли к самой важной части. Старик взял ладони Чона в свои и, закрыв глаза, принялся читать по памяти неведомые парню фразы на другом языке. Он заметил как колеблется пламя свеч и тут-то стало не по себе. Но маг старательно пытался держать себя в руках, дышал ровно и просто наблюдал за происходящим. Прямо перед ним начали медленно появляться светящиеся голубые крупинки, которые все разрастались и оседали на, так называемый, матрац. Через время они начали приобретать форму, походящую на силуэт человека. А перед глазами Чона начинало все медленно расплываться, голова сильно кружилась, он не понимал, что происходит, почему он так себя чувствует и уже хотел было что-то спросить у старца, как внезапно потерял сознание и свалился на бок. Месяцы, пройденные с недоеданием, недосыпанием и прочими факторами на фоне стресса, дали о себе знать, превратившись в банальную невыносливость сея действия. Он не помнит, как очутился в своей квартире. Перед глазами рвано всплывают моменты, как его переносят в какую-то машину, как кто-то ласково гладит его по волосам, помнит чьи-то голоса, всхлипы на фоне и, самое главное, помнит, как увидел излюбленные разного цвета очи. Слышит хлопок входной двери и чей-то диалог. Но вновь обессиленно отрубается, пребывая не в состоянии как-либо функционировать.