Чувствовать

Громкий стук в дверь, еле слышный за музыкой, Уён на балконе дергается и оборачивается, уже предполагая, кто ждет ответа. – Ну, – будто ему нужно разрешение, чтобы войти. Сан дергает ручку и заходит, тихо и осторожно, но ступив шаг, так и остается стоять. Уён чувствует на себе взгляд, Сан смотрит пронзительно-упрекающе, как всегда, думает, у него власть, просверлит глазами и перед ним упадут, Уёну все равно, делать вид, что смущается не будет, слишком много чести. Он вдыхает сигаретный дым и возвращается глазами и мыслями к мольберту. На холсте темно-красные расплывчатые очертания двух людей, касающихся губами, один из которых держит в руке сердце другого, вонзя ее второму в грудь. Это его искусство, в нем нет отражения его боли и слабости, в нем - его контроль, он может писать, смотреть в глаза своей больной любви, может перестать чувствовать и может упиваться своими страданиями и бессилием, это - его момент, прекрасный в своем спектре контроля. Сан все еще смотрит, не зная, сколько мыслей и эмоций бушует в художнике, пытается уловить хоть одну из них, но безуспешно, он судит поверхностно, его эмпатии и эмоциональному интеллекту еще очень далеко до Уёна. Сану не чуждо искусство, он танцует, вкладывая силы, но сам же понимает, что не душу. Танец можно эмоционально окрасить, но пустить в сердце - сложнее. В сумерках плохо видно, что нарисовано на холсте, но Сан чувствует запах сигарет в комнате и думает, что комната пропитана отчаянием, но Уён бы не согласился, он умеет чувствовать намного больше. Поэтому думает, что Сан не умеет, слишком мало ощущает, чтобы заслужить его бесконечность. Сан молча подходит и берет сигарету из рук Уёна, тот даже на него не смотрит. Только окунает кисть в еще более темный оттенок красного и ведет линию крови, льющейся от руки человека на картине, Уён хорошо знает, что нельзя рисовать под естественным светом в наступлении сумерек, все цвета на утро будут разными, но это - его искусство, незыблемое и неоспоримое. Для Сана всё просто - Уён владеет его мыслями, а значит нужно действовать, но с Уёном сложнее, искусство не дано понять никому, оно слишком неуловимо, каждый видит искусство по-своему. Уён - искусство. И Сан пытается перестать говорить о нем словами. Его возлюбленный заслуживает того, чтобы Сан стал ветром и лепестками цветов под его ногами, а иначе его любовь станет для него самым сильным ударом, который Сан пропустил и захочет получить снова. Он наклоняется к Уену и поворачивает его голову на себя, выдыхает дым ему в рот. Чон раскрывает губы и впервые смотрит в глаза, вдыхая. В его глазах нет блеска, только черная усталость, Сан кладёт сигарету в пепельницу и его руки ложатся на талию Уёна, стягивают грязную от краски футболку, кисть в его руках еще сильнее пачкает снятую ткань. Сан думает о том, что этот принт, должно быть, самый дорогой для него. Чон глубоко вдыхает, подрагивает, даже не от холода, и снова поворачивается к картине. Он не знает, зачем Сан делает все это, кожа Уёна покрывается мурашками и горит от прикосновений. Сан садится на колени за его спиной и забирает из его рук кисть, сам не знает, что собирается писать, но берет палитру и краски. Сан - поражение Уёна, неотвратимо глубоко засевшее внутри, и понятно одно - что так просто от него не избавиться, удар ножом в сердце не опередить, не спровоцировать уйти, потому что он здесь, и он, кажется, тоже умеет чувствовать. А Уён не был готов к такому исходу. Кисть в руках Сана скользит где-то в районе сердца, выводя длинные линии к талии и ниже. Чхве думает о том, как пусто было время, в которое на Чона не смотрел, что его болезнь возлюбленным - лучшая его версия, настоящая личность. Нет сил в нем тонуть, потому что дыхания и так нет, он здесь, Уён в Сане навсегда. У Уёна не получается держаться ровно, Сан так далеко и так близко, что мозг не может придумать, что делают в таком случае люди, потому что обычные люди такое не чувствуют, не чувствуют так сильно. Но пока Сан рядом с ним, в его мыслях и разрывающемся сердце, Уён будет чувствовать, будет уверен в том, что без него пуст. Все слова о любви созвучны с его именем. Он зависим и его не спасти, и Уён не хочет бороться с такой зависимостью. Сан рисует ангельские крылья на спине Уёна черной краской, каждое перо тонкое и изящное, в комнате слышно только их дрожащее дыхание. Он заканчивает и откладывает кисть в сторону, берет фотоаппарат с подоконника рядом и фотографирует, стемнело и снимок получился не таким, как того ожидал Сан. Он берет Уёна за предплечье и ведет к широкому зеркалу на двери, поворачивает лицом к себе, встречается глазами на секунду и указывает взглядом на отражение за спиной. Чон оборачивается, разглядывает крылья и смотрит на Сана сквозь зеркало, а тот касается губами плеча Уёна, выбивая шумный выдох. Они держат сердца друг друга в руках, и теряют над ними контроль. Уён оборачивается и смотрит в глаза Сану, расстегивает пуговицы на его рубашке и стягивает ее, бросает на пол, обвивает руками талию, касаясь кожей о кожу, утыкается носом в шею. Сан кладет руки на спину Чону, пытаясь не задевать крылья, а Уён отстраняется и целует, медленно, еле дыша, скользит руками по спине, сжимает кожу. Больше не думает, больше не сможет ничего не чувствовать. Сан отдаст ему всего себя - сегодня, завтра, ближайшую вечность. Он углубляет поцелуй, спускаясь руками вниз по спине Уёна, размазывая краску. Уён летает.