Так идут к звёздам. Последний шанс

***

      Я поверить не могла, что переступила порог лаборатории Слизнорта в пятницу вечером, особенно после того, что произошло в этот понедельник. Но мысль о данной клятве немного успокаивала нервы, да и Том в последнее время вёл себя тише воды ниже травы и только и делал, что давал мне понять, как хорошо жить в Хогвартсе и особенно рядом с таким человеком, как он. И хотя это было не совсем так… но я осталась, а потому нужно было забыть и двигаться дальше. Или хотя бы делать вид, что всё… всё нормально. Терпимо, по крайней мере.       Зелье от русалочьей тоски было только начато, никто не трогал его с понедельника, как я поняла по рецепту. Крововосполняющее зелье, которое я начала варить неделю назад, тоже находилось на своей начальной стадии, а значит, работы было достаточно. Том возился с Морочащей настойкой, придавая ей нужную текстуру, а я тем временем набрасывала грубые штрихи первых двух зелий. И где-то полчаса мы молча работали каждый на своей стороне стола, не вмешиваясь в дела другого. А когда у Тома образовался перерыв, то он медленно обошёл угол и чуть слышно протянул:       — Знаешь, Валери, у меня возникло странное чувство, что кто-то затеял в этих стенах что-то особо коварное… и я, впервые в жизни, здесь ни при чём.       — Если ты хочешь поругаться, то прошу тебя, только не здесь, — прошептала я, со страхом посмотрев на Тома, а после быстро дёрнулась за своей волшебной палочкой. Но Том быстрее перехватил мою руку над столом, буквально в сантиметре от потенциального оружия, а в его глазах вдруг снова промелькнула тревога. На самое мгновение, но всё же.       — Я не собираюсь с тобой ругаться, — вкрадчиво прошептал он, глядя прямо мне в глаза, а после с силой сжал и отвёл мою руку от палочки. Но я дрожала всем телом, не сводя с неё глаз, поэтому Том взял её, отложил подальше и достал из кармана свою. — Видишь? Я всего лишь хочу поговорить…       Мне было трудно что-то сделать с дрожью, это было что-то звериное, неконтролируемое, что невозможно было ни подчинить, ни спрятать. Теперь, когда мне «посчастливилось» увидеть истинное лицо человека, с которым я делила лабораторию, мне становилось каждый раз не по себе, когда мы оставались одни… а с понедельника это был первый раз.       — Почему-то староста Когтеврана заговорила сегодня со мной об итоговых матчах, хотя ещё даже зима не началась, как и второй сезон игр…       — И что, тебе это не понравилось? — хмыкнула я, взвешивая на весах скорлупки скарабеев, а Том медленно вышагивал за моей спиной. — Кажется, одна из старост Когтеврана весьма недурна собой и очень… смышлёная.       — Мне больше не понравилось, что вы с Антонином опять за моей спиной балуетесь сигаретами, хотя я уже десять раз сказал, как к этому отношусь… — недовольно процедил Том, на что я развернулась и зло выкрикнула:       — Ой, да хватит уже, а?.. Да и курила я одна, хочешь — наказывай, хочешь — нет, мне всё равно!       — Я вижу, — удивительно спокойно проговорил он, скользнув взглядом по моему лицу, и я опустила глаза, развернулась и вернулась к взвешиванию. — И раз мои наказания не приносят желаемого эффекта, то я не буду зря сотрясать воздух… а то ещё обидишься и откажешься со мной работать… как обычно.       Он ядовито усмехнулся, а я закатила глаза. И вдруг почувствовала, как на мои плечи аккуратно опустились сильные руки, вызывая очередную волну дрожи.       — Но не надо подталкивать меня к поступкам, которые я не хочу совершать, — со льдом в голосе прошептал Том, и у меня на несколько секунд остановилось сердце. — И не надо заставлять меня общаться с теми людьми, с которыми я не очень хочу это делать. А я прекрасно знаю, что сегодняшняя встреча с Селестиной — это твоих рук дело.       После кратковременной остановки сердце бешено застучало в груди, что аж заныли рёбра. И я тяжело выдохнула, развернулась и уставилась в угольно-чёрные глаза, в которых спрятался сам дьявол.       — Да чем она тебе не нравится, чёрт побери?! Все парни мечтают о ней и Эви, а ты от обеих демонстративно воротишь нос!       — Я сам буду решать, кто мне нравится, а кто нет, — упрямо подытожил Том, не сводя глаз с моего лица, и я лишь недовольно покачала головой.       — Конечно, сам, кто с этим спорит?.. Но можно же… можно же дать человеку хотя бы крохотный шанс?! — Он удивлённо вскинул бровь, а я прикусила нижнюю губу и вздохнула: — Я всего лишь дала ей возможность проявить себя, да и ты… тебе стоит лишь руку протянуть — и Селестина уже твоя!       Том усмехнулся и в прямом смысле протянул руку, и оказалась она чуть ниже моего плеча. А я потрясённо посмотрела, как он обхватил моё плечо, а после возмущённо уставилась на засранца, что тот тихо рассмеялся.       — Ты же сама сказала: стоит только руку протянуть…       — Убери щупальца, я образно!       — Разве с девушками это не так работает? — картинно удивился Том, продолжая легко держаться за моё плечо, и я сама скинула его ладонь и отошла чуть дальше.       — Нет! Не смей так больше делать!       — Как жаль, а я думал потренироваться перед тем, как говорить с Селестиной…       Я ещё раз тяжело вздохнула, так как гад за мной крайне неумело строил из себя наивного дурачка, а тем временем Зелье от русалочьей тоски медленно закипело, и настала пора добавлять толчёный корень аконита. Вода тотчас поменяла цвет с зелёного на светло-фиолетовый, и теперь осталось лишь подождать пятнадцать минут, прежде чем второй раз добавлять икру карпов и кровь саламандры. Том всё это время молча стоял за моей спиной, а когда я снова развернулась к нему, то лишь скрестил руки и с полуулыбкой посмотрел на меня.       — У нас с Антохой любовная любовь, и тебя в этом уравнении нет, — вкрадчиво процедила я, и человек напротив кивнул, продолжая улыбаться. — Так что не пора бы тебе заняться личной жизнью и не совать нос в чужую?..       — Возможно… — хмыкнул он, ещё чуть-чуть приподняв уголки рта. — Но Селестина как-то… не вызывает интереса, не находишь?..       — Если ты будешь игнорировать Селестину, то я буду игнорировать тебя! — дерзко заявила я, скопировав его позу, и Том не сдержался и звонко рассмеялся.       — О, вот как! Знаешь, Валери, это… даже в каком-то роде… возбуждает, когда ты вот так открыто пытаешься манипулировать мной. Сразу видно уверенную в себе, сильную женщину.       Для пущего эффекта он прикусил нижнюю губу, как привычно делала я, а вот мои щёки вдруг загорелись от пожара.       — Так, ладно, я погорячилась с заявлениями… забудь, что я тебе только что сказала, — с трудом пробормотала я, и Том с довольной улыбкой переспросил:       — Забыть, что я не должен игнорировать Селестину? Запросто, как скажешь!       — Ох, Господь, как же с тобой сложно-то… — простонала я, сев на ближайший стул, и закрыла ладонями щёки, не понимая, что могло меня заставить так реагировать. А Том подошёл ближе, наклонился ко мне и насмешливо прошептал:       — Зато крайне интересно, ты не находишь?.. — А затем выпрямился и совершенно будничным тоном заявил: — Смотри, пора добавлять корень асфоделя и пыльцу фей, как вовремя. Ты не передашь мне последнюю, пожалуйста?..       Не поворачиваясь, я переставила склянку с пыльцой фей с одной столешницы на другую, и Том открыл бутылочку и принялся отмерять по весам нужное количество. А я сделала для себя неприятное открытие, что упрямство Тома — это, пожалуй, главный фактор, от которого зависел мой бесподобный план. И судя по всему, он начал висеть на волоске…       Зелья тихо булькали на медленном огне, наполняясь магией от ингредиентов, и наконец пришла моя очередь заняться делом. Но мне вдруг стало не по себе, невыносимо… душно, хотя в подземельях было не так чтобы тепло. Но то ли камин топил сильнее обычного, то ли в голову ударило неестественное… даже противоестественное поведение Тома, и я ослабила галстук, отложила его в сторону, порылась в кармане мантии в поисках сигарет, а затем скинула саму мантию на соседний стул и зажгла кончик своего лекарства от нервов прямиком от огня под котлами.       Угольно-чёрные глаза мгновенно загорелись от злости, едва я с удовольствием выдохнула струю дыма в потолок… а я только лишь шире улыбнулась от всплеска адреналина и снова сделала глубокий вдох. У него руки связаны клятвой мне… что же он решит делать?       — Кажется, я уже говорил тебе о своём отношении к твоей дурной привычке, и моё мнение нисколько не поменялось, — предупредительно процедил Том, не сводя с меня горящего взгляда, и я лишь чуть сильнее приподняла уголки рта и снова шумно выдохнула, но уже ему в лицо.       — Кажется, я уже говорила тебе о своём отношении к твоей дурной привычке лезть в мою личную жизнь, и моё мнение нисколько не поменялось… — скопировала я его тон, и его глаза заблестели ещё сильнее, чем до этого. По телу прошлась волна мурашек, ведь всё так же начиналось и в прошлый раз, когда… когда кое-кто перегнул палку, и я чуть не сбежала из замка. А глаза невольно метнулись к двум волшебным палочкам, одиноко лежавшим на противоположном краю стола, одинаково далеко и от меня, и от Тома. Последний быстро проследил за моим взглядом и ехидно усмехнулся, что мне снова стало не по себе, и я глубоко затянулась.       — Она тебе сейчас ни к чему, Валери… — с нажимом прошипел он в своей привычной манере, и я спрятала тревогу за усмешкой и в очередной раз шумно выдохнула, разбавляя адреналин в крови никотином. — Я смогу подчинить тебя и без неё…       От неожиданности я вскинула бровь, а Том встал со своего места, сделал несколько пометок в лежавшем рядом рецепте и принялся медленно шагать вокруг стола, то выходя в круг света, то скрываясь в тени.       — Как странно… ты хочешь, чтобы я общался с девушками и одновременно не даёшь мне и шанса это сделать…       — С девушками, всё верно, — прохрипела я, кожей чувствуя тихие шаги за спиной. — Другими девушками, а не со мной. Мы с Антохой пара, и ты в неё не должен лезть…       — Я прекрасно знаю о том фарсе, что вы играете на публику, — вдруг раздалось над ухом, и я нервно дёрнулась на стуле, а Том шумно выдохнул и обжёг дыханием кожу шеи. — И я прекрасно знаю о том, что происходит в тени, когда никто не видит. Ты можешь обманывать кого угодно, но только не меня…       Сердце снова принялось бешено ударяться о рёбра, и я забыла как дышать… а Том медленно отошёл от меня и опять вышел из тени на свет. И в его глазах черти плясали ритуальный танец поклонения сатане… что же задумал этот чёрт?! И почему он говорит мне о фальшивых отношениях с Антохой именно сейчас?..       Серебристый пепел упал на покрытую трещинами деревянную столешницу, и огонь с кончика всё ближе подбирался к моим пальцам. Но я не обращала на него внимания, пристально следя за тенью в чёрном костюме, которая зашла на второй круг и снова подбиралась ко мне.       Едва Том пропал из виду, как я резко обернулась, и неожиданно мою правую руку резко схватили… снова та самая дрожь, и адреналин уже нечем было разбавлять, он плескался по венам, стремительно ища выход. А Том, гипнотизируя меня взглядом, словно пытаясь приручить особо строптивую змею, аккуратно достал половинку сигареты из моих оцепеневших пальцев и поднёс её к своим губам.       Не дрогнув ни единым мускулом лица, он закрыл глаза, шумно вдохнул и медленно выдохнул табачный дым. А после пристально посмотрел на меня и бросил окурок в огонь под одним из котлов.       — Не понимаю, что вы все в этом находите…       — Сама не знаю, — хрипло отозвалась я, так как горло мгновенно пересохло от внезапной выходки Тома. Он… стащил у меня сигарету?! Что ещё может стукнуть в голову этому чёрту?! — Это всего лишь способ расслабиться…       — Ты напряжена? — насмешливо спросил он, дёрнув чёрной бровью, и я вместо ответа нервно сглотнула, так как совру в любом случае. А кое-кто уже тысячу раз намекал, что видит меня насквозь. — Возможно, есть другие способы расслабиться?..       — Да, конечно, — выдохнула я, отвернувшись от него, и чёрная тень стала снова медленно шагать вокруг, с каждым кругом немного сокращая диаметр. — Например, можно выпить в приятной компании и пофлиртовать немного… как мы с Роди во вторник.       — Родольфус никогда не переступит черту дозволенного, а ты только издеваешься над ним подобными предложениями, — хмыкнул Том из полутени, и я прыснула в ответ:       — Тебе ли упрекать других в издевательствах над людьми? И кстати, а кого ты ждал в гостиной в тот день? Ни за что не поверю, что ты просто взял и зачитался… для этого можно было и в кровать книгу взять, чтобы сразу лечь спать…       Том сверкнул глазами из тени, а мне невыносимо остро захотелось выпить. В горле пересохло, а голова кружилась от духоты. Да ещё и этот змей кольцами ходил вокруг меня, будто бы выискивая момент, как бы удачнее вцепиться в шею и впрыснуть в меня смертельный яд. И никого не было рядом, чтобы защитить меня от опасности.       Подумав об алкоголе, я устало вздохнула и скользнула глазами по столешнице, на которой одиноко лежала горка пепла. И вдруг с удивлением заметила, что мой галстук… пропал! Но я же точно положила его рядом, мантия же лежит на стуле!       Сердце заныло ещё сильнее, и вдруг за спиной из темноты вынырнула чёрная тень и схватила меня за запястья.       — Что ты делаешь?! — от неожиданности взвизгнула я, а мои руки завели за спинку стула и крепко связали моим тёмно-зелёным галстуком в серебристую полоску. — Отстань, не смешно!       — Мне тоже было не до смеха, когда ты вдруг решила бежать из замка, — вкрадчиво прошептал Том над моим ухом, и сознание так и мутнело от его слов. — И даже после того, как мы уладили все наши недоразумения, меня всё равно терзали сомнения относительно… твоих намерений. А я очень не люблю испытывать подобные чувства, Валери…       — И что ты будешь делать? — прохрипела я, подёргав руками, но шанса освободиться совершенно точно не было. — Опять будешь меня пытать?..       — Кажется, в одну из наших первых встреч здесь ты говорила, что тебя заводит что-то подобное, — снова раздался над ухом едва слышный шёпот, и мне стало ещё хуже, чем было до этого, ведь этот засранец был чертовски прав: подобные игры меня ужасно сильно заводили. И я, чтобы сдержать эмоции, прикусила обветренную нижнюю губу, а Том резко дёрнул стул на себя, развернув меня лицом к себе, и пристально вгляделся в мои глаза.       Секунды отдавали ударами моего сердца, один мощный удар за другим. Я настолько сильно сжала челюсть, что из небольшой ранки пошла кровь… и Том поднёс ледяную руку к моему лицу и в самый последний момент поймал каплю кончиком пальца. А затем поднёс его к своим губам и облизал их.       — У тебя был шанс, Валери. Последний шанс…       — На что?.. — прошептала я, находясь на грани бреда и реальности, и Том наклонился ко мне и выдохнул:       — Сбежать отсюда. Сбежать… от меня. Но ты осталась. Здесь… со мной. А значит… ты моя.       Каждое слово совпадало с ударом сердца, хотя говорил он намеренно медленно, растягивая слова, словно бы сигарету, которая тлела в его руках. А на последнем слове между нашими губами оставалось несколько миллиметров… и он дёрнулся и впился в мои губы, размазывая по ним кровь.       — Ты моя, — жарко выдохнул Том, отстранившись от меня, и я шумно выдохнула, забыв, как вообще нужно было дышать. — Скажи это!..       — Твоя… — сорвалось с моих губ, и их снова обожгло от жаркого, невыносимо жаркого поцелуя… а время замерло, и весь чёртов мир замер, оставив нас одних на грани бесконечности наедине друг с другом.