Давай вернёмся назад?

Огромное расстояние разделяет две одинокие души, однако они продолжают созваниваться, хотя бы по разу в неделю, строя друг-другу смешные рожицы, делясь музыкой, да неожиданно принимаясь кричать в голосовые сообщения. Их имена исковерканы в личных диалогах и там они обсуждают всё, что только может прийти на ум и даже больше, пока проживают собственные жизни. Юнхо переехал в другую страну из-за собственного поступления, вот и сейчас первый курс медицинского подходит к концу и начинаются сессии, отнимающие у него слишком много времени, которое можно было бы потратить на созвон с лучшим другом или же игру с ним же по сети. - Давай созвонимся на следующей неделе, ладно? Тебе тоже стоит готовиться к выпускному! Ты должен блистать, слышишь? Смс висит без ответа и неделя и правда проходит в полнейшей тишине, состоящая из консультаций, пробных экзаменов и их самих. Чон буквально обкладывает свою жизнь учебниками по анатомии, микробиологии и чёртовым иностранным. Кто придумал добавить студентам медикам английский, математику и историю? Вот на кой чёрт вся эта волокита должна переходить из старших классов дальше? Юнхо отправляет лучшему другу новое смс и только дуется, не получая ответа. Уже битая неделя Тишины и только по приходу домой парень замечает материнские слёзы, он слышит голос тётушки, надломленный и избитый и улавливает часть разговора, пока женщина не бросает трубку. "Он в коме уже целую неделю и врачи не говорят ничего конкретного! Была произведена трепанация, но он не просыпается". В комнате повисает тяжёлое молчание и самый долгий рассказ из материнских уст. Рассказ, что давит огромным грузом неверия. Руки дрожат, пока мать только прерывается, не получая ответ и принимаясь тереть глаза сильнее и сильнее, создавая из тех огромные красные пятна. - Не перебивай меня, ладно? Я сама узнала пару дней назад. Минги ушёл на свой выпускной, он отстоял его, станцевал и вернулся домой пешком. Ты же понимаешь, это праздник и у тётушки были гости, она с утра бегала и накрывала стол, наливала чай, а он по приходу только сказал, что у него сильно болит голова, Выпил таблетку, ушёл к себе и хотел было включить компьютер, но закричал. Тётушка прибежала к нему, а у него уже судороги, пена со рта и глаза закатываются, а он сам стонет и на вопросы не отвечает. Ты же знаешь врачей там, они вызвали скорую, голову бабушка обложила холодными полотенцами, а те приехали только спустя два часа. Приехали и подняли его стоймя, представляешь? Женщина только судорожно всхлипывает и продолжает загнанно, суматошно быстро, пока горло не пересохло окончательно, срываясь на истошный крик, полный отчаяния. - Нейрохирурга молоденького привезли, а та сделать уже ничего не могла, когда черепную коробку вскрыла. Слишком много крови и слишком много времени упущено и вот сейчас Минги в коме. Он не просыпался. Голова кажется наполнена ватой, ведь оставшаяся неделя кажется просто самой ужасной, наполненной мучениями и попытками деть себя хоть куда-то. Сообщения в социальных сетях остаются непрочитанными, пусть пальцы и отправляют целую сотню новых. Когда он проснётся, то обязательно увидит, как же он ценен. Увидит и крепко-крепко обнимет. Однако пробуждения не происходит и через ещё одну неделю, зато сам Юнхо радуется тому, что больное тело, потребляя еду через капельницы наконец-то сходило в туалет. Значит он всё ещё жив и он имеет право на что-то надеяться, ведь так? Церковь кажется уже достаточно привычным местом, ведь он просит молиться за здравие, делая тоже самое самостоятельно, погружая собственную тяжёлую голову в новые и новые учебники. Лишь бы не думать. Лишь бы не позволять себе думать о чём-то плохом, ведь на носу экзамены и сила мысли имеет свойство быть реальной, ведь так? Когда глаза закрываются к двум часам ночи ему снится, что он может обнять дорогого человека, может прижать его ближе к сердцу и услышать его низкий голос. Такой дорогой, что сейчас можно озвучить сокровенные мысли. - Я так скучал по тебе! Руки крепко прижимают парня к себе сильнее, пока тот едва слышно смеётся и опирается на плечо, еле переставляя собственные ноги. Кошмар начинался, но Юнхо не придавал этому никакого значения. Не знал. - У меня так сильно болит голова. - Давай сходим за обезболом, ладно? Держи меня покрепче. Только не отпускай меня. Их сплетённые тела движутся вперед, преодолевая порог собственного дома, ступая по лестнице на второй этаж, почему-то переворачиваясь и с каждым разом наступая то выше, то ниже. Ступеньки не имели одинакового размера, но это никого совсем не волновало. Они вели вверх, проходили по потолку и стремительно спускались вниз, такие длинные, заставляющие почти прыгать, переступая через возникающие в земле ямы. Обои менялись, сопровождаемые самыми разными фотографиями, вот тут та женщина с леопардом, что висит у тётушки в зале, а тут нежные фоторамки из комнаты Юнхо, а за крутым поворотом зелёные с корабликами, как в спальне у Минги. Новые и новые моменты прерываемые спуском вверх и вниз, снова вверх и крутым спуском вниз, проходясь вверх ногами. А после Сон тянет его в спальню, пока его тётушка пробегает со стаканами, пытаясь напоить шумных гостей. - Я посплю, хорошо? Обязательно разбуди меня через тридцать минут. Юнхо соглашается, помогая парню улечься. Минги держится за свою голову так, словно та похожа на хрустальную вазу и чуть-что разобьётся от одного неловкого прикосновения, поэтому Чон не касается ее, лишь держа парня за руку, пока стрелка на настенных часах ускоряется и бежит, делая далеко не один разворот. Кошмар! Чёртов кошмар и в глазах у Хо Минги бежит в дверном проёме в одном лишь белье, высовывая язык на бок, однако парень всё ещё тут. Юнхо держит его за руку и уже трясёт за плечи, желая разбудить, но ничего не выходит, совсем не выходит! Сон спит, не раскрывая своих прекрасных глаз-полумесяцев, пока студента не вырывают изо сна, вытряхивая совершенно некрасиво. Не позволив попрощаться или же сообщить хоть что-то. Перед ним его мать, заплаканная и самая разбитая. На часах виднеется время. Пять часов утра, пока женщина хватает воздух губами, что бы сказать своему сыну самую разрушительную фразу. - Наш Минги сегодня ночью стал ангелочком. Мне жаль, Юнхо. Церковь ныне поет за упокой.

-------------------------------------

Прошло уже целых три года и Юнхо забил собственные мысли учебниками и работой, позволяя собственному телу лишь два часа сна. Приходилось заставить себя спать что бы ни о чём не думать. Другая страна вместе с обучением не позволили ему приехать на похороны, но он всегда был на поминкам, одетый в чисто черное и обнимающий госпожу Сон. Он разваливался извнутри и снаружи только сейчас понимая всю нелепость момента. Разрыв аневризмы и потраченный золотой час на оказание помощи - всё это нелепо и быстро, то, что все осознают только сейчас. Никто не ожидал, но ситуация уже произошла и блядь, если бы это было в другом месте, то человек сейчас играл бы с ним в игры. - Я скучаю по тебе, ты знаешь? Пальцы стучат по экрану телефона, пока Юнхо прислоняется лбом к стеклу машины, наблюдая за пролетающими мимо степями и железными конями. Весь их родной город потерял краски, как и тот частный двухэтажный дом, где они прятались на чердаке, рассказывая друг-другу страшилки. То место, где они прыгали на резиновых шарах, где прятали разбитую посуду и отпивали выпивку, разбавляя отпитое водой. Место, где они провели всё свободное время, рассказывая известные только им секреты сейчас не имело никаких красок, но оно тёплой болью отзывалось в душе. Чон хотел бы побыть там сейчас, однако здание продано. Он хотел бы попасть в собственный огород на участке его частного дома, где они нарезали круги, носясь друг за другом и играя в прятки, но и тот домик был продан. Везде живут новые люди, а боль тяготит его, как и желание вернуться обратно. Юнхо сейчас фельдшер скорой помощи, однако он потерял самого дорогого ему человека, быстро и ужасно нелепо. Он спасает чужие жизни, но горит только одной банальной мечтой, пока смотрит на не прочитанные сообщения. Давай вернёмся назад? Увы, но машины времени не существует. Как и способ удалить сообщения годовалой давности из его головы. Не существует иного метода, что заставил бы его перестать выражать все свои мысли в одном единственном диалоге, нет шанса перестать прослушивать голос, что на тот момент едва сломался. Нет никакого шанса вернуться в моменты с заливистым смехом, однако этот кусочек с маленьким огонёчком всё ещё позволяет душе согреваться, перебирая остатки памяти в своём осознании, что ускальзывают крупицами из собственного мозга. Вот момент с моря, где он цепляет Сону уйму резиновых резиночек на волосы и тот плачет, снимая их, ведь волосы выдираются. Помнит и крик, когда ему удалось затащить Минги на американские горки. Он помнит всё и так же не помнит фактически ничего. Счастливое лицо со временем размывается, а голос искажается, заставляя разум задаться вопросом, а точно ли Минги смеялся именно так? Сон снится ему, крича о чём-то своём. Он предупреждает и говорит об опасности, позволяя касаться своих холодных ладоней пальцами. Сколько раз, рассказывая о своей боли Юнхо получал одно однотипное "мне жаль" и " я сочувствую тебе", но ни одного чёртового "я рядом". Я рядом - это то, что хотелось услышать, запираясь в собственной комнате, желая прижаться к человеческому теплу. Однако что бы обнять его прийдётся проехать уйму километров, раскопать могилу и обнимать кости. Никогда не выйдет снова обнять то тёплое тело, а ведь так хочется вновь быть рядом, держась за руки и убегая в огород, где одна лишь трава укропа была выше их голов.