Дурочка

Ира ненавидела это состояние... Состояние когда душа рвется на маленькие кусочки... Тебе хочется кричать, царапать собственные руки или просто рыдать от бессилия... Но Ира молчала. Только сжимала сильнее ножку от бокала с вином, которую держала в руке. Депрессия. Это слово настолько вошло в обыденность, что мало кто уже понимает, насколько оно ужасно. Сколько жизней оно сломало, сколько душ выжгло до угольков, сколько сердец разорвало... Ира сделала глоток вина. Было больно. Было до ужаса больно где-то в районе грудной клетки. А слёз не было. Казалось бы, сейчас как раз тот самый момент, когда можно просто разрыдаться и выпустить всю боль через слёзы. А их нет. Сам организм насилует Павлову, причиняет боль... Ира болела давно. Нет, врач не ставил ей никаких диагнозов. Только потому, что Ира до сих пор до врача не дошла. Мысли были разные за жизнь, но ноги упрямо не вели её к врачу. Страх... Да, именно он предательски шептал на ухо, что врач сделает только хуже. Закроет в психушке, заставит принимать таблетки и Ира больше никогда не будет нормальным человеком. Да, она была врачом, но при этом всё равно боялась того, что скажет ей психиатр... Но боль не уходила. Она преследовала Павлову постоянно, настигала без видимой причины и просто душила до хрипа. Ира боролась, кричала себе, что это всё просто игра воображения и она здорова. Но самовнушение перестало помогать... Ира глянула на экран телефона. Всего лишь полдесятого вечера. Минуты длятся как часы, а вино не затуманивало разум. - Мне больно... Нет... Она сказала это вслух... Бокал полетел в угол и разбился, а Ира обхватила руками голову. - Я сильная!!! Я сильная!!! Я не имею права страдать!!! Боль достигла предела. Хотелось бежать, но ноги не слушались. Хотелось кричать, но горло пересохло. Хотелось плакать, но слёз не было... Ира так и сидела. Когда она взяла телефон в руки во второй раз, часы показали полночь. В груди уже не болело, но всё тело весило килограмм пятьсот. Жутко хотелось курить, но в доме не было сигарет. Эта мысль как будто послала ещё один разряд боли прямо в сердце... Ира осела в угол, прямо в лужу красного дорогого вина. Что-то предательски обожгло ладонь, но вместе с физической болью пришло и облегчение... Дальше Ира себя уже не контролировала. Она просто резала свои руки об стекло, плакала и одновременно смеялась. Очнулась Павлова только через час. На полу её кровь перемешалась с дорогим вином, а телефон разрывался от звонков. Она даже не встала, чтобы посмотреть кто звонит. Рука болела до ужаса, но в районе груди боль прекратилась. Мокрые от слёз щёки почему-то пылали. Спустя пятнадцать минут Ира смогла встать, даже убрать мусор и вытереть кроваво-винную лужу. На часах три часа ночи... - Почему я такая слабая?... Ну вот почему?... Слова слетали с языка сами. Перевязывать и уж тем более обрабатывать руку Ира не собиралась. В голове почему-то играла только одна мысль: "Пока болит рука, душа болеть не будет". Телефон разрывался от звонков. Ира машинально нажала на сброс, а потом вообще отключила надоедливый гаджет. Достала с полки второй бокал и сев в только что вымытый угол, сделала глоток. Рука очень сильно пульсировала и от этой боли опять потекли слёзы. А от слёз было всё легче и легче... Боль в груди ушла окончательно и осталась только приятная пустота и полная апатия. - Все мои муки всего лишь игра воображения... - прошептала заведующая заученную за многие годы фразу и сделала большой глоток терпкого напитка. Дверь квартиры громко отворилась и в кухню вбежал Гена. Ира даже головы в его сторону не повернула, продолжая пить. Кривицкий упал перед Павловой на колени, схватил её за лицо обеими руками и стал целовать Иру в губы. - Малышка моя... Ну почему ты не брала трубку... Ира показала окровавленную руку и рассмеялась: - Я просто пыталась не сдохнуть, понимаешь? - и опять этот истерический смех. Гена порывисто обнял её и стал целовать везде где только можно. - Я люблю тебя Ира!!! Люблю!!! Павлова обняла его здоровой рукой. Она дрожала... - Я тебя тоже люблю... Поэтому пока что жива... Гена потряс её за плечи, пытаясь привести свою любимую женщину в чувство: - Ира!! Пойми меня!! Ты не должна страдать!!! Павлова только дергалась в такт его рукам, а когда тряска прекратилась, женщина тихо прошептала: - Хорошо... Я больше не буду молчать... Возвращайся ко мне, Гена... Кривицкий обнял её ещё раз, как будто боялся, что она исчезнет. - Прости меня, Егорова... Прости за всё... Ира молчала минут пятнадцать, а потом очень тихо ответила: - Прощу... Ты только никогда больше не покидай меня... - Дурочка моя... Я тебя больше никогда не брошу...