Курилка ИСБ: День ИСБ-шника

This is your time. Tell me how you feel inside, Is it cold or is it sad? Пришло твоё время. Скажи мне, что ты чувствуешь внутри, Тебе холодно или грустно? The Dark Side Of Time. Тёмная сторона времени. Eric Serra.

Десять лет тому назад, когда Блевин был аттендантом, а Гранди только-только получила пост супервайзера и лейтенантскую планочку, всё было ещё горячее, чем сейчас. Партагаз смолил как паровоз, за ними повторяли почти все супервайзеры, а там и аттенданты подтягивались. В зале заседаний всегда висел табачный туман, вяло разгоняемый кондиционерами. И не курящим людям, хотя бы пассивно, становилось просто физически плохо, не выдерживали бедняги. Тот день, первый день Гранди в качестве супервайзера Блевин заполнил надолго. В деталях, навсегда распрощавшись с последними иллюзиями относительно высоких и благородных идеалов Имперской Службы Безопасности. Первое совещание лейтенанта Люсиль Гранди. Форма сшита на заказ, идеально подходит ей. Это и первый день Блевина в качестве аттенданта Гранди. Она совершенно спокойна, а даже если и нервничает, то и виду не подаёт. Заходит в зал минут за пятнадцать до начала, уже почти все собрались. Рядом с майором Партагазом стоят капитаны Лагрет (ещё пока с шевелюрой по всему черепу) и Вискей (блондин), о чём-то своём разговаривают, по временам бросая взгляды в сторону единственной в зале женщины — Гранди. Люсиль совершенно не обращает на них внимания, сосредоточенно глядя в планшет, в очередной раз пробегая взглядом по своему докладу. Сегодня всё должно быть идеально. Приходят все, кому полагалось здесь быть, но кто ещё не пришёл, и ровно в десять утренняя планёрка началась. Все расселись по своим местам, защелкали зажигалки. Собственно, этот перещёлк то и дело раздавался снова и снова. Прежде чем начать, закурил новую сигарету и майор Партагаз. — Вы же не против, лейтенант Гранди? — спросил вдруг майор как бы спохватившись, что в зале дама. — Абсолютно не против, майор, сэр, — ответила Гранди, предприняв попытку встать, села обратно после жеста Партагаза «сидите, сидите». — Можете курить, кстати тоже, если хотите, — дружелюбно предложил майор. — О, нет, спасибо. Я покурю пассивно, с вашего разрешения, майор, — она манерно глубоко вздохнула, втягивая пропитанный никотином воздух и не закашлялась. Партагаз улыбнулся и наконец, перешёл к делу. А вот Блевин не отказался бы от глотка по-настоящему свежего воздуха, но пришлось ограничиться глотком водички. В это утро ежедневных слонов раздали на удивление быстро. Всех отпустили, а Гранди и Блевина попросили остаться — голос майора был ещё маслянистее, чем обычно. На своих местах (рядом с майором) остались и капитаны Вискей и Лагрет. Двери закрылись, и Блевин вдруг почувствовал себя в ловушке, хотя охотились вовсе и не на него. На неё. — Позвольте поздравить вас, лейтенант, — произнёс Партагаз. — У нас для вас есть маленький подарок. — Право же, не стоило, — с улыбкой ответила Гранди, подходя к мужчинам, будто бы не замечая то, какими именно взглядами — жадными, алчно — смотрели они на неё. Майор поднялся со своего места, уступив его Гранди. — Присаживайтесь. Отказываться она не стала. — Мне закрыть глаза? — спросила женщина игриво, ещё более дразня и без того настроенных на охоту хищников. — Если вам так хочется, — ответил Партагаз. Она закрыла. — Можете открывать. На столе появилась маленькая коробочка. Гранди её открыла. Внутри обнаружилась золотая цепочка с кулоном в форме имперского герба. — Очень красивая. Спасибо. — Она собиралась уже надеть цепочку, но майор остановил её, забрав украшение из рук женщины. — Однако же сначала вы должны доказать, что достойны носить этот знак. — Майор наклонился и прошептал ей в ухо: — Я лично её застегну, в случае успеха. — Вот как? И что же именно я должна сделать, чтобы оказаться достойной? — Гранди улыбнулась. Кое-какие идейки возникли у неё в голове, но она хотела знать наверняка. — Вы знаете, — длинные пальцы коснулись подбородка женщины, чуть приподняли; губы коснулись губ. — А, вот оно что, — не переставая улыбаться, она потянулась к своему воротничку, расстегивая. — Стоп-слово, моя дорогая? — спросил Партагаз, расстёгивая воротник своего пиджака. — Вы используете стоп-слово? Я думала в ИСБ берут исключительно крепких и проверенных людей. Если дадите мне минутку, придумаю, раз уж у вас тут так принято. Партагаз одобрительно усмехнулся, помог женщине снять пиджак, устроил его на спинке свободного стула (а чуть ранее туда же отправился и ремень). — Вообще, не используем. Но для вас можем сделать исключение. — Не надо. Я могу справиться со всем, что вы можете мне предложить, майор. — Очень хорошо. — Кстати, эти очаровательные капитаны будут только смотреть или участвовать тоже? — спросила женщина, снимая блузку. — А вы что предпочитаете? — задал провокационный вопрос майор. — В таком случае, они в деле, оба, — ответила на это Гранди, поманив капитанов пальчиком. — Мне положительно нравится ваш энтузиазм, лейтенант! — заявил майор. — Во имя Империи! — воскликнула Гранди и расхохоталась, заливисто, задорно. Что называется, от души. Затем распустила волосы, немного взбив руками. Задорные завитки разлетелись в стороны. Оставалось совсем немного. Брюки, сапоги, да нижнее белье. И вот теперь она сидела на стуле полностью обнажённая, закинув ногу на ногу исключительно в качестве жеста уверенной в себе женщины, а отнюдь не из ложной скромности, чувствуя на себе три жадных взгляда. Блевин с особой заинтересованностью разглядывал отделку стен, потолок, даже пол. По гладкой столешнице прошёлся взглядом. Всё что угодно представляло для него интерес, только не офицеры, демонстрирующие пример явно неуставного поведения. Во-первых, его не пригласили, к столу, так сказать. Во-вторых… Какая-то часть его, особо ИСБ-шная, хотела, чтобы эта троица как следует поимела лейтенанта, да так унизительно и грязно это сделала, чтобы женщина в слезах вылетела из зала, да так потом никогда в ИСБ и не вернулась, а должность супервайзера перешла к нему. Ещё одна хотела присоединиться к тому, что сейчас начиналось, но терпеливо ждала в надежде, что позовут. И ещё одна часть, самая маленькая, заявила протест относительно столь отвратительного поведения. Не только мужчин, но и женщины, которая вместо того, чтобы возмутиться, оскорбиться, залепить всем троим по пощечине и уйти с гордо поднятой головой, послушно, даже нетерпеливо, разделась и использовала эту самую голову непотребным образом. Партагаз неодобрительно покачал головой, легонько ударил ладонью Гранди по внутренней стороне бедра лежащей сверху ноги. Женщина послушно развела ноги в стороны, позволяя мужчинам любоваться своей гладко выбритой промежностью. Если хорошенько приглядеться — а они приглядывались — можно было увидеть выступившую влагу. — Может, уже начнёте, что-нибудь делать, господа офицеры? Замерзну ведь, — предупредила Гранди. Видимым подтверждением были острые соски, одного из которых коснулся большим пальцем капитан, который блондин, и пообещал: — Согреем. Не обманул. Ладонь блондина скользнула вниз по женскому телу, проводя по животу, спускаясь ещё ниже. Сбиваясь несколько с курса, по мнению Гранди, гладя внутривенную сторону бёдер, кажется, даже вырисовывая какие-то замысловатые узоры. Она уже хотела вставить какую-нибудь ремарку относительно прямо-таки неспешных действий блондина, как ощутила на своих губах поцелуй. Столь же мучительно медленный, сколько и сладкий, Партагаз целовал её, изучая, завоёвывая пространство, пуская в дело язык; одновременно сжимая её грудь. Через пару мгновений к этому волшебному чувству добавилось ещё более невероятно приятное, когда ладонь блондина легла на низ живота, спустилась ниже. Наконец. Пальцы мужчины прошлись по чувствительным складкам, легонько, по-прежнему больше дразня, нежели серьёзно принимаясь за дело. Едва-едва задели клитор и поспешили к источнику влаги: сочащемуся входу. Он вставил один палец, медленно двигаясь теперь взад-вперёд, сорвав с губ Гранди стон. Первый с самого начала. — Такая мокрая для нас, — проговорил майор, явно большой любитель поговорить, запуская пальцы в кудрявые волосы женщины. — Такая угодливая. К одному пальцу добавился второй, а вскоре и третий, заставляя Гранди нетерпеливо заерзать бедрами на стуле, подаваясь вперёд, подстраиваясь под движение пальцев капитана внутри себя: слишком мало, ей хочется большего. — И такая нетерпеливая, — заключил своё наблюдение майор. — Скажи нам, чего ты хочешь, прелесть моя? — Я хочу, чтобы вы меня трахнули, майор, — был ответ. Судя по звонкой пощечине — неправильный. Хотя этот грубый удар ей понравился, запишем за ласку всё равно. — Попробуй ещё раз, — предложил Партагаз, пальцы погладили по щеке, теперь нежно. Коснулись губ, она коротко поцеловала их. — Я хочу кончить для вас, — выдохнула она. Судя по коснувшемуся клитора пальцу блондина, на этот раз ответ был правильным. Капитан знал, что и как делать, выбирая подходящий ритм, описывая круги, в какой-то момент начав даже вибрировать, быстро-быстро двигаясь из стороны в сторону. — И я определённо хочу это увидеть, — проговорил майор, накручивая на собственный палец прядь волос женщины. Через пару мгновений и серию нужных последовательностей блондин добился совершенства. Волна наслаждения накрыла Гранди, начинаясь в одной маленькой точке, и в неё же возвращаясь. Нервно задрожали бёдра, женщина прикрыла глаза. А когда открыла, увидела напротив своего лица, направленный на неё кончик члена блондина. Белое на чёрной ткани брюк. — Открывай-ка свой ротик, — произнес Партагаз. Кто же ещё? Капитаны ограничивались тяжелыми вздохами. Блевин по-прежнему делал вид, что происходящее его нисколько не касается. Вот вообще никак. Лагрет неспешно гладил себя через ткань брюк, терпеливо ожидая своей очереди. Гранди послушно выполнила то, что потребовал Партагаз и сама с нетерпением приступая к делу. Это была её самая любимая часть процесса. Кончик язычка коснулся кончика члена, слизал выступившую капельку предэякулята. Теперь была её очередь дразнить и играть. Пальцы уверенно и очень приятно сжали основание, губы поцеловали самый кончик, затем она взяла в рот головку, начиная размеренно двигаться пальцами и с каждым новым движением глотать чуть глубже. До самого конца, наконец. Снова выпуская на волю член из плена своего рта, чтобы осыпать его чередой поцелуев, лизать по всей длине. Уделить должное внимание яйцам, чтобы снова взять в рот. Предварительно очень глубоко вдохнуть и не отпускать уже до самого финала. Жадно выпить всё, до последней капли, проглотить, а затем довольно облизать губы, выпуская изо рта уже обмякший член, доведя капитана до оргазма. Щелкнула зажигалка. Вспыхнула сигарета. Блондин поцеловал её в висок и хрипло произнёс: спасибо, малышка. Голос его ей тоже понравился. Между тем, не теряя даром времени между её ног устроился Лагрет. И теперь старательно, не пропуская ни миллиметра чувствительной кожи, вылизывал её. Проходясь языком по складкам, сначала большим, потом малым, неустанно описывая круги, постепенно сужая радиус охватываемой плоти, дабы добраться до центра, уделяя теперь всё своё внимание клитору женщины. Для равновесия держась одной рукой за бедро Гранди. Медленные, размеренные движения дарили блаженство, негу. Постепенно становились всё настойчивее, грубее. Язык скользнул ниже, прошёлся по жаждущий внимания щели, скользнул внутрь, выскользнул через пару мгновений и снова поднялся выше, добавились губы. Темп нарастал; он начал делать ей больно, стоны прониклись оттенком страдания, лёгкого, но вместе с тем особо, как-то извращено приятного. Как выяснилось позднее, Лагрет оказался большим любителем пожрать что-нибудь, в том числе и большим профессионалом по части пожирания женщин, заставив Люсиль кончить во второй раз исключительно благодаря своему жадному рту и пронырливому языку. Сам же в итоге он «прибежал» Люсиль на грудь, своевременно, всего за пару мгновений до наступления оргазма, вытащив член из её рта, несколько даже удивив этим, но мало ли у кого какие предпочтения. Ладони Гранди слегка размазали светлую жидкость по груди, добавляя картинке ещё больше пикантности. И делая это, она, не отрываясь смотрела на Партагаза, безусловно организатора мероприятия, вероятно сознательно выбравшего именно такой порядок действия: сначала капитаны, затем сам майор. — Ай-ай-ай, что за беспорядок, — укоризненно, однако с улыбкой произнёс Партагаз, глядя на женщину; расстегивая, наконец, собственные брюки. Короткое «вжик» приятно ударяет по нервам. — Такой большой! — И весь твой, моя дорогая. Она целует кончик, легко, невесомо, но через секунду уже нетерпеливо заглатывая головку. Игры, это конечно хорошо и прекрасно, но нельзя же, даже вредно, оттягивать исполнение заветных желаний до бесконечности. Так что несколько очень приятных минут его член проводит в её глотке, исключительно для поддержания настроения и разогрева, а затем мужчина помогает ей подняться со стула и усаживает на стол. Достаёт откуда-то из-под стола полотенце, смачивает его немного минеральной водичкой (бутылка стоит тут же, рядышком) и вытирает грудь женщины. — Мы же не хотим испачкать мою форму, — прокомментировал он. — Может, уже снимите в таком случае? — предложила она. — Это следующий уровень сложности, моя дорогая. Пока продолжим так. Он закончил вытирать её грудь, положил полотенце (большей частью сухое и чистое, окромя одного краешка) на стол. — Ложись, моя милая, — проговорил майор, и Гранди послушна выполнила требуемое действие, согнув ноги в коленях и разведя их в стороны. Полотенце поверх твердой столешницы, это вам конечно не мягкая постелька, но и на том, спасибо. Без дальнейших проволочек майор устроил женские ножки у себя на плечах, притягивая Гранди к себе вплотную, устраивая кончик у самого её входа, легонько подаваясь вперед. Упоительно короткое «ах» слетело с её губ при этом. Пальцы заскользили по столешнице, но предсказуемо не за что было зацепиться, нечего было смять. Одно медленное, размеренное движение по направлению внутрь. И это так приятно. И обратно. Как следует прочувствовать друг друга. И опять повторить. — Как тебе? — спрашивает он. — Хорошо. Очень хорошо. Затем быстрее, резче, глубже, набирая скорость и с каждым движением усиливая обоюдоострое наслаждение. Фоном становятся стоны женщины. Майор не настолько жесток, чтобы приказать ей быть тише, ему нравятся слышать, как она стонет, кричит. Стены звуконепроницаемы, а двери заперты. Она сжимает его внутри, приближая заветный миг всё ближе. Как его, так и свой собственный. Он ударяет заветную точку внутри, снова и снова, в идеальном ритме. Пересекая точку невозврата, кончая ярко и сильно, внутрь. Она отстаёт от него всего на пару мгновений, содрогаясь в волне собственного оргазма вслед за ним. Он остаётся внутри ещё на несколько невыразимо приятных мгновений, а затем вытаскивает свой обмякший член. Достаёт ещё одно полотенце, приводит себя в порядок, переводя затем взгляд на Гранди: довольную кошку, ножки опускаются вниз, ступни касаются пола. Он помогает ей сесть, она балансирует на самом краешке стола, держась руками за край. — Блевин, помогите своему супервайзеру, — произносит Партагаз, закуривая. На раскрасневшегося Блевина, подошедшего к ней, она и не смотрит, смотрит на майора, улыбаясь. Наслаждаясь видом красивого мужчины, только что кончившего в неё и заставившего кончить её три раза, пусть и не без посторонней помощи. Затем всё-таки Гранди обращает внимание на своего атттенданта. — Боюсь это ему требуется помощь, — с коротким смешком замечает женщина, глядя на натянувшуюся ткань брюк. — Я в порядке, мэм, — выдавил из себя Блевин, беря в руки полотенце. И не очень представляя, что теперь с ним делать. Чисто теоретически следовало бы вытереть промежность лейтенанта, а затем пройтись по внутренней стороне бедер, успевших запачкаться вытекшей изнутри спермой. Но он просто не смеет это сделать. —Какой застенчивый мальчик, — заметил Партагаз, продолжая наслаждаться происходящим. — Прикажите перевоспитать? — Спросила Гранди. Она определённо нравилась майору с каждой секундой всё больше и больше. В конце концов, идея сделать её супервайзером была не такая уж и плохая. Даже можно сказать, хорошая. Партагаз имел некоторые сомнения насчет неё, но все они исчезли после… мероприятия. Девочка ничуть не застенчива, а вот мальчик… вот кто покраснел. Вместо ответа Партагаз лишь на секунду прикрыл глаза, положительно разрешая ей это сделать. И начать можно прямо сейчас. Женские пальчики ловко расстегивают брюки Блевина, добираются до члена. Ладонь легонько сжимает его у основания, хватает пары движений, чтобы он кончил. Видимо представление было очень хорошо сыграно. Белые струи ударили в лицо Гранди, она едва-едва успела прикрыть глаза. — Простите! — воскликнул Блевин, поспешно вытирая последствия своей несдержанности с лица супервайзера. — Не извиняйтесь, — снисходительно произнёс Партагаз, следя за реакцией женщины. Та коротко рассмеялась, когда Блевин закончил вытирать её лицо. — Мне кажется, ей понравилось. — Вы абсолютно правы, майор, я люблю такого рода вещи, — согласилась женщина, облизав губы. Блевин, наконец, справился со своим смущением и теперь с бесстрастным выражением на лице, вытирал Гранди между ног. Как-то не так он представлял себе первый день на работе… Но жаловаться не стал. Партагаз раздавил окурок в пепельнице, достал золотую цепочку. — А теперь, как и обещал, награда, — он застегнул цепочку, медальон лёг аккурат в ложбинку между ключиц. — Идеально. Он позволил себе ещё пару мгновений полюбоваться прекрасной картинкой: обнажённой женщиной, сидящей на столе, плечи ровно, грудь вперёд. — Теперь одевайтесь, моя дорогая. — И неужели это всё на сегодня? — провокационно спросила она. На лице майора возникло выражение притворного удивления, брови исполнили красноречивую пантомиму: что, ещё недостаточно вам, лейтенант? — Конечно же нет. Как вы могли так плохо обо мне подумать! — Он снова приблизился к ней, склонившись ниже, чтобы остальное интимно прошептать в ухо: — Я трахну каждую твою дырочку, Люсиль. Ты будешь умолятьменя, остановиться. Вечером. А пока у нас обоих есть чем заняться. — Как прикажите, майор, сэр, — ответила Гранди. И начала одеваться. — Кстати, чуть не забыл, у нас тут есть всего одно правило: всё что происходит в этой комнате, здесь же и остаётся. Я понятно выражаюсь? — Совершенно понятно, сэр. На следующий день она заняла своё место — самое крайнее — но чувствовала себя королевой. И твёрдо была намерена через некоторое время занять место рядом с майором, добившись этой привилегии не через постель, но благодаря профессиональным заслугам. Забегая вперёд скажем, что ей это удалось. Но именно в тот день началась эра царствования Люсиль Гранди в ИСБ. Не все ещё об этом знали, но вскоре узнали…