Последняя смена. Право на ошибку

Будильник разъяренным и режущим слух писком заставил вернуться в угрюмую реальность. Голова все ещё гудела после шестичасовой пародии на отдых, но желание выключить этот надоедливый свист, исходящий из панели в стене напротив, заставило тело неохотно подняться со своей постели. Сонными морщинистыми пальцами, обсыпанными уродливыми бородавками от ежедневного перетаскивания космического химозного металлолома, я щелкал по экрану, вводя кодовый замок. Тот, как обычно, был не из простых, скорее напоминал средней сложности головомку. Можно подумать, я инженерного склада ума специалист, а не обычный люмпен и сборщик галактического мусора. Судя по всему, задача таких заварушек была заставить искалеченный беспокойными снами мозг снова нормально функционировать. -Хоть бы мелодию нормальную поставили для нас, плебеев… Черти. -ворчливо пробормотал я, то и дело перебирая набухшими после нескольких переломов костьми на руках по панели управления. С трудом, но с третьей попытки у меня получилось. Мой бывший напарник, покоившийся на одной из лун рядом с Тираном сказал мне однажды, когда я не смог в очередной раз сразу выключить этот чёртов звонок, что после чреды десяти таких издевательств над ребусным куском кода, двери автоматически откроются, отправив нас на растерзание открытому космосу. Верилось в это байку легко, учитывая «ценность» компании к своим кадрам. Чуть что, завтра наше местечко подменят такими-же раздолбаи должники, попавшие в кредитную яму, служившую прямым каналом в мерзкие лапы кровожадного чудища с говорящим именем "корпорация". Я это прекрасно понимал, как и все остальные. Иначе бы условия выполнения контракта были хотя бы, если не приличными, куда уж там, но хотя бы более сносными. И тем более, я бы я не просыпался с таким невыносимым нервозом в своей последний день выполнения лимита. Когда будильник перестал раздражающе гудеть и на экране отобразилось местное галактическое время, которое мне толком ни о чём не говорило, в тёмном мониторе я разглядел своё мятое подобие лица. Безжизненные стеклянные голубые глаза, доставшиеся от мамы, которую я либо скоро увижу, либо не встречу больше никогда. Может оно и к лучшему, не узнает, во что превратилось её любимое дитя. Обросшая неказистая щетина, поскольку машинка для стрижки сломалась две недели назад, а бритвы кончились. И соединял всё это добро шрам на всю левую щеку, едва не отправивший меня на тот свет, поскольку у компании нет приоритета на хоть сколько-то сносные лекарства для своих подопечных. Да, тварюга из Андромеды знатно постаралась, попытавшись меня угробить и наградив такой отметиной на память. Хорошо, что былой приятель смог-таки выходить меня тогда. Если бы не его навыки медбрата, полученные ещё на Земле, гниение, со всеми вытекающими, по типу заражения крови, не заставило бы себя долго ждать. Теперь, когда Роберта не стало, я, пробуждаясь от ночных кошмаров, всё чаще задавался лишь одним вопросом: чем эта реальность отличается от той, что проецирует мой мозг, когда я лежу в объятиях Морфея? Что эта, что та, были в равной степени невыносимыми. От перестановки знаменателей значение не менялось. Относительно новый друг, на десяток-другой младше меня, как обычно проснулся с петухами и уже занял место за столом у иллюминатора, где лежала недоеденная пайка просроченных консерв, добытых на прошлой луне и не менее пролетарская банка с содовой с вырвиглазно пёстрым дизайном. Порой мне казалось, что Майк не спал вовсе, а рефлексировал о своей утрате и нынешнем положении, испепеляя взглядом потолок. Все проходили через это поначалу. Мы с Майком оказались братьями по несчастью: он тоже недавно потерял своего напарника, после чего компания решила, что мы одного поля ягоды и сработаемся. Хорошо, хоть не в одиночку не отправляют больше, что тут уж сказать. В его томном выражении лица я видел такое же отсутствие энтузиазма от пробуждения. Много, слишком много боли в его бледном взоре для столь молодого парня, считай, ещё вчерашнего юнца. Сейчас мало что напоминало о нашем настоящем возрасте: здоровье, потраченное на рабской работе, словно оттянуло время вперёд. Здесь, как в какой-нибудь службе на луне в тяжелых условиях: год считается за два. -Уже проснулся? -По привычке тупо спросил я, на что Майки так же дежурно махнул головой, даже не одарив меня взглядом, предпочтив вместо этого пялиться на монитор на другом краю корабля. Я прекрасно знал, что он там высматриваил, но тот, словно прочитав мои мысли, всё-таки решил обрадовать меня и так будоражущей рассудок информацией. -Квота. -равнодушно поделился он, тут же ещё больше испортив предобеденное настроение. Ни одно слово в этом мире больше не вселял столько ужаса, как это. Когда у нас с трудом поднимался счёт до окончания срока, никому не удавалось нормально спать. В голове только и крутились чёртовы числа. Монстры, луны, радиация- плевать, шанс выжить есть везде. Если же квота не выполнена, он стремился к значению нуля. В очередной раз нашу жизнь решали числа на циферблате. Однако этот случай был особенным. Мы не просто стояли на кону между жизнью и смертью, что и так стало ежедневной рутиной. В этот раз выбор был куда более воодушевляющим. В самом деле, даже если мы не откинем концы в этом забеге, кто обещает такого же успеха в следующем? Однако ложка мёда состояла в том, что если квота выполнится, следующего забега попросту не будет. Мы в кои-то веки выполним условия дрянного контракта, набрав нужную сумму и лишимся денежной кабалы. Разница между существованием в опасной работе и нищенской жизнью не заметна лишь тем, кому посчастливилось не ощутить на своё шкуре первый вариант. Порой цена на ошибку слишком велика, а порой право на него нету вовсе. Как бы пафосно это не звучало, сейчас это реалии, с которыми стоит смириться. -Цифры. -также отрешённо и лаконично проронил Майк и набрав воздух в лёгкие, начал излагать свои мысли, которые, видимо, держал в голове несколько часов перед моим пробуждением, ожидая, когда наконец сможет высказать всё накипевшее мне: -Долбанные пятьсот баксов решат, буду ли я пить кофе по утрам или превращусь в космический мусор. Увижу ли глаза жены или же мой труп в заржавевшем скафандре останется в галактическим забвении вселенной. Скажи мне, Джон, это ли справедливость? Его серьёзный, то в то же время ещё зеленый и не опытный жизненный взгляд заставил меня почувствовать амбвивалентность. С одной стороны, Майк был, не смотря на годы, уже повидавшим ужасы мира человеком. Батрача на компанию, ты в любом случае постепенно черствеешь и портишься, кем бы не был в былой жизни, познаешь все "прелести" внеземных пороков. С другой- ребёнок, все ещё верящий в сказки про справедливость и прочую чепуху, теплился где-то в его груди, не в силах помереть в этом холодном мире. Возможно даже хорошо, что парниша не смог убить его. Значит, ещё не сломлен, не смотря на пессимистичный настрой. Который, к слову, было бы не лишним поднять. -Не нам, судить о справедливости, Майки. Не здесь и не сейчас. Мы полетим на ближайшую луну и выполним чёртову квоту, будь она хоть миллионной. Чтобы ты смог пить растворимый три в одном по утрам со своей красоткой, про которую так долго мне болтал. Эти слова возымели на него эффект, что можно было видеть по вымученно выжатой улыбке на лице. - Себя мы потеряли давно, но нам ещё есть, что терять. Господи, как же он был прав. *** Ржавые мануфактурные двери, продолжавшую служить своей, уже никому не нужной функции, словно ожидали нашего прибытия. Бордовая краска на них уже начала отслаиваться, а я всё не мог понять, откуда в голове возникло резкое беспокойство наряду с дежавю, заставившее вдруг оцепенеть в накативших раздумьях. Что-то было точно не так в этом Богом забыть месте, которое мне, словно, уже ранее довелось посетить. Предчувствие явно намекало на то, что наше появлении в местных окраинах не более, чем ошибка, за которую вскоре придётся жестоко расквитаться. -Старина, ты чего застыл? -недоуменно спросил меня Майк, любезно открывая передо мной дверь. -Пошли давай, кумекать о жизни потом будешь. Если выполним квоту, конечно. Мы оба хихикнули. Что-что, а чувство юмора этого мальчугана всегда позволяло сгладить обстановку, даже в самые напряженные моменты. Хороший он малый, что тут сказать. Ему ещё жить и жить. Как и мне впрочем, рано себя хоронить. -Выполним, не бзди. -ответил я с непонятно неожиданно взявшимся воодушевлением и пару раз ударив по дряхлому фонарику, заставил его включиться, чтобы отработать свой гарантийный срок. С нехотой, он всё же завёл свои механические внутренности, словно делая мне одолжение, выходя на финальную смену. Мы зашли внутрь, развевая царившую темноту своими тусклыми налобными светилами. Планета хоть и была не из самых теплых, но внутри всё равно ощущалась сырость и, вдобавок, жутко сквозило. Неудивительно, что эта первая деталь, за которую уцепился мозг, ведь поношенный костюм уже не так хорошо сохранял тепло, намекая, что неплохо бы отправить его на утиль, заменив новым. И как ему объяснить, что денег на такую роскошь кот наплакал, а потому придётся послужить мне ещё денёк верой и правдой? В любом случае, инициатива получить воспаление лёгких сейчас пугала меня меньше всего. Мы осторожно шли вперед, тихо вычеканивая шаг за шагом по бетонному полу и внимательно осматриваясь по сторонам, дабы ненароком не пропустить затаившуюся опасность, которая наверняка могла здесь сидеть, ожидая очередных заблудших душ, осмелевшим забрести туда, где их не ждут. Фабричные помещения, как и в сотнях подобных по всей галактике, были, словно по шаблону пустыми и почти полностью разграбленными. Поэтому первые несколько, в которых мы медленно углублялись внутрь бездны, не пестрели хоть каким-то разнообразием декораций, кроме пустых стеллажей. От подобных мест всегда несло лживой безжизненностью, которая, если поверишь в неё достаточно сильно, сожрёт тебя заживо. Жадно, проглатывая целиком, не давясь. Не зря, говорят, что если долго смотреть в пустоту, она начнёт смотреть в тебя. Часто казалось, что в наших основных местах работы мы были для тьмы не более чем нежданными попутчиками, с которых она не спустит своих кровожадных глаз, едва мы зайдём за периметр её родной обители. Капли пота постепенно стали скатываться по лбу, а в синхрон к ним вступило начинающее набирать обороты космического двигателя сердцебиение. Скорость шагов была даже чересчур медленной и опасливой. Неудивительно, мало кто станет бегать по лезвию ножа. -Да-а, не густо тут… -цикнув, приметил я, дабы не поддаться страху целиком. Эти коридоры заброшенных цехов с серыми стенами всегда представляли собой однотипные лабиринты, в которых не сложно было иной раз затеряться. Перед бедолагами, зашедшими сюда (по типу нас с Майки) всегда стояли 3 задачи: не заблудиться, забрать барахло и сбежать. Желательно в полном составе, в котором и вошли, но тут уж как повезёт. Ведь разного рода чудовищные экземпляры, облюбовавшие здешние фабрики не станут равняться с чужими интересами, они преследуют свои. Я слышал как тяжело дышал мой шедший впереди напарник. Эта вылазка в любом случае должна стать последней для нас обоих. Вот только в зависимости от значения, менялась и её перспектива. Наконец в третьей комнатушке мы наконец поймали желанную удачу: свет фонаря, лихорадочно проходясь по углам, позволил уловить в одном из них какую-то железяку. Я тут же ринулся к своей находке, через несколько секунд оценивая в руках её ценность и материал. Да, экземпляр необычный и достаточно тяжелый, кажется, напоминал стальную деталь для космического двигателя. Мои внутренние весы с жадностью бывалого торговца на базаре подсказывали сумму в 500-600 долларов. -Майк, мы спасены. -радостно сказал я, но улыбка на лице так же быстро улетучилась, как и появилась, когда я увидел оцепеневшее лицо напарника. Мягко говоря не та реакция, какую я ожидал. Его физиономия была настолько каменной, что я ненароком начал думать, будто он вдруг невовремя решил податься в биороботы или увидел пред собой самого сатану во плоти в центре стены, которую тот так тщательно испепелял своим опустевшим взглядом. Медленно и неестественно вращая голову в мою сторону, Майк посмотрел… Нет, не на меня, скорее куда-то сквозь. Чтобы понять, что передо мной стоял камрад не в своём истинном обличии, а лишь его блеклый фантом, не нужно было быть гением. Я даже не сразу заметил, что стою не в силах пошевелиться и мою жизнедеятельность выдаёт лишь лихорадочный тремор. -Джон, ну где ты мать твою?! Удрал от меня опять… Неожиданно в комнате появился новый силуэт. Он замолк, едва присоединившись к этой до жути пугающей сцене. Повисла гробовая тишина, которую нарушали лишь методично падающие капли в соседнем помещении. Объяснения, что в комнате есть третий лишний были, мягко говоря, неуместными. Я без задней мысли ринулся в сторону неизвестного существа, рискнувшего перевоплотиться в моего друга и начал безжалостно колотить мерзавца. Не в силах быьб остановить даже звук ломания костей: неожиданный прилив звериной силы, заставлял бить из-за всех сил, превращая противника в месиво из плоти. Единственной преградой послужил бы закономерный вопль от невыносимой боли, но его не последовало. Клон Майка не издал ни писка, пока его его костюм обливался багровыми пятнами. В этот момент тело словно охватил транс, заставляя почувствовать себя берсеркером. И вернуть его из анабиоза в реальность помог лишь дошедший с опозданием смех третьей фигуры. Я тяжело дышал, а до головы так и не доходила до жути тривиальная мысль. Она так бы и не дошла, если бы не утренний сеанс философии. «Порой, цена за ошибку слишком велика. Но порой право на неё нет вовсе.» Как и не было больше моего бедного товарища, из чьих покинувших эту грешную землю зрачков потекли подсмертные слёзы. Кажется, Майк перед тем, как уйти так бесславно и жестоко прекрасно всё осознавал. Однако мой разум не хотел принимать такую извращенную версию правды. Единственное, что он требовал, так это убежать, скрыться из этого проклятого места, служившим напоминанием о непростительным преступлении. Поэтому тут же дал сигнал действовать. Я бежал без оглядки, сжимая в руках орудия убийства. Зловещий хохот не прекращался, но ноги удаляли меня от места несправедливой казни Майка. Как бы не было велико начинавшее созревать чувство вины, оно ещё не созрело до таких размеров, чтобы опередить инстинкт самосохранения. Вот они злосчастные двери. От спасения меня отдаляли несколько шагов. Я кинулся вперёд, падая боком на плиточной порог. Понадобилось время чем осознать хоть что-то, однако чтобы хронология событий отпечаталась в голове, его требовалось куда больше. Я смотрел куда-то в облачную даль, на небо, в межгалактическую звёздную пустоту. Неужели это конец? -Вот и всё. Избыток накатившего кортизола в организме не сразу позволила понять, что на поставленный в уме вопрос ответил кто-то извне. Только когда вокруг столпилось несколько фигур в камуфляжных скафандрах, которые не позволило осмотреть грубо поднесённое к лицу дуло автомата, дошло понимание того, что это действительно конец, эпилог. Такой-же жалкий, как и вся моя жизнь. -Ч-что? Но как же… Я ведь выполнил квоту! У меня ещё есть время… Я… Я друга потерял из-за вас, уроды! -отчаянный крык надорвал связки, после чего веки закрылись сами собой, извергая наступившие слёзы. -Я… Я убил его из-за вас! - Закрой рот. -приказ басистый голос, который даже за шлемом выдавал полное отсутствие хоть какой-то эмпатии к такому рода истерикам. - Никто не давал тебя шанса с самого начала. Компании не выгодны свидетели о её темных делишкам. За металлолом конечно спасибо, славно поработал. Но ты всего лишь шестерёнка, винтик, как и твой бесполезный кореш. Так что, если не хочешь сдохнуть от пули, можешь вернуться и разделить его участь. Слёзы продолжали лить, а слова не укладывались в голове, прежде чем я не переварил их повторно. «Разделить участь?» С того момента, как Майк был зверски убит от моих рук я и так стал моральным трупом. Как дальше жить с таким тяжким бременем? Поэтому предложенный вариант не сильно тяготит и кажется заслуженным, если о нем не задумываться сильно долго. На что мне времени, естественно, не дадут. Подняв свою бренную тушу, я, хромая на одну ногу после неудачного падения, побрёл обратно. Отряд вояк одномоментно раступился, уступая мне дорогу. Входные дверцы вновь смотрели на меня. А я смотрел в ответ, понимая, что это последнее, что я увижу. Рука, кажется, сама машинально сбросила со лба уже раздолбанный фонарик. Он всё равно больше ни к чему, зачем видеть смерть палача в лице своего, пусть и ненастоящего, соратника? Пальцы потянулись к двери, открывая её и я уверенно ступил навстречу эшафоту. Тьма тут же встретила меня, окутав собой с ног до головы. Не нужно лишних слов и напыщенных речей в голове. Я умру подобно собаке, как того и заслуживаю. Кончина, словно услышав мои смиренные мысли, сама направилась в гости. Я слышал приближающиеся шаги, не сулившие ничего хорошего, но был готов встретить своего убийцу без каких-либо колебаний. Разум стал отключать все второстепенные мысли, а руки больше не дрожали: уже помертвевшая душа с необычайным спокойствием готовилась к приключению в мир вечных снов. Намокшие глаза захлопнулись. На этот раз, в последний раз. Прости меня, засранца, мать. Прости меня, Майк, если сможешь. *** Отряд спецназначения в бронированных костюмам стоял, направив стволы плазматических винтовок в сторону входа, словно ожидая, когда жертва вернётся в их объятия, передумав самовольно податься на плаху. Но когда по ту сторону послышались предсмертные крики, стало ясно, что этому не суждено сбыться. Вороньё, в лице здешней фауны разлетелось, недовольным карканьем сообщая о том, что кто-то решил нарушить их дневной покой. Мучительный ор не заставил дрогнуть пальцем на курке ни одного солдата. Через несколько мгновений он благополучно стих, после чего наёмники машинально опустили оружия. Работа сделана. Более того цель ликвидировала себя своими руками, не заставив их потеть и прибавлять к списку убитых ещё одну единицу. Повернувшись на сто восемьдесят градусов, парни в бронированных костюмах неспешно двинулись вперёд. Они не зашли на чужую территорию, значит их жизням ничего не должно угрожать. Таков был нерушимый закон космоса. И лишь едва слышный скрежет открывания ржавой дверцы поспешил его нарушить. *** Звёзды на небе рядом продолжали гореть, освещая, как птичьи падальщики с ненасытным чавканьем поедали человеческие останки, сложившиеся на полую землю в несуразное домино. Походила вся эта картина на расплату за то, что они заставили их потревожиться несколько минут ранее. Джон наблюдал, как посреди всего этого безумия, к нему медленно полз, оставляя кровавые следы, чудом уцелевший командир. Парень не предпринимал никаких действий, чтобы продлить его страдания, наслаждаясь и так достаточно сладострастными для ушей болезненными вздохами бедолаги при малейшем движении. В любом случае, подонка ждёт незавидная судьба. -Прошу… Прошу, убей меня… -взмолил лидер уже покойного отряда, подбираясь к ногам заказанной цели. Как быстро однако они поменялись ролями жертвы и хищника. -Убить? Нет, этой роскоши ты недостоин. -злорадно ответил ему Джон, наблюдая с огнём в глазах за агонией своего обидчика. -Ты не страшишься меня. -с чувством легкого прискорбия заключил голос неизвестности во тьме, когда парень был готов отправиться на тот свет. - В это мало смысла. Друга ты всё равно уже не вернёшь, что отвори двери и выпусти меня, чтобы я смог сжалиться над тобой. Их гибель принесёт больше пользы человечеству, чем кончина твоего жалкого сущестования. -Есть судьбы похужи смерти. По типу той что у тебя или у меня… -повернувшись в полоборота в сторону парень добавил, обращаясь в пустоту: -Теперь он и твой, как мы и договаривались. После чего поспешил удалиться прочь, исчезая в ближайшем лесном массиве под грёмкий вой раздираемого неизвестным существои лидера наёмников. Сегодня эти ребята исчерпали своё право на ошибку. Фигура в костюме астронавтического путешественника брела вдоль деревьев, то и дело разламывая попавшиеся под ноги ветки потасканными подошвами. Впереди её ждало туманное и неизвестное, но ещё совсем недавно столь желанное свободное будущее, омрачённое лишь угрызением совести.