Карибская история Х

По мнению Барбоссы, многовековую пиратскую крепость можно было привести в более-менее приличный вид уже давно. За те несколько веков, что она стоит в Бухте, уж точно. Как жаль, что её обитателям обычно не было дела до эстетики... И, если быть совсем откровенным, сейчас Гектора тоже волновало это в последнюю очередь. Едва причалив на первом попавшемся судне к берегу, он уже издали чует смрад, что впитал в себя этот остров. Ему, впрочем, нет до этого особого дела. Он просто спрыгивает с причала на землю и упорно движется по направлению к мрачным башням пиратской крепости. И тут же, прямо с порога, ему заявляют: —Ну надо же, какая встреча. Мы не ждали тебя здесь увидеть, капитан. Я слышала, ты погиб где-то в водах Атлантики... Не могу сказать, что сильно бы огорчилась, если бы это оказалось правдой. Не сочти за грубость, Барбосса, — Элизабет Тёрнер хмыкает, стоя в дверях здания, — И добро пожаловать. Вместо приветствия Барбосса проходит (прохрамывает) мимо. Деревянная нога в тишине помещений звучит неестественно громко, чем вызывает усталую гримасу у своего обладателя. Он очень не в духе и позтому только бормочет хмуро: —Не удивлюсь, если в этом поганом месте все про всех знают. Когда людям нечего делать, они либо напиваются до койки, либо распускают слухи. Хотя мне всегда казалось, что у дочери губернатора Ямайки должны быть более достойные развлечения, чем у нашего гордого сброда. Элизабет ухмыляется, ничуть не смущенная таким холодным приёмом: —Знать про всех всё - моя работа. Я король пиратов, забыл? —Такое забудешь, — Гектор бурчит в раздражении. Обходит ее по окружности и хромает вглубь крепости. Обрубок ноги который день ныл от промозглого воздуха, и деревяшка на месте остальной конечности нисколько эту боль не облегчала. Точно так же, как её не облегчала настойчивость упомянутого пиратского короля, неотступно следующего за ним по пятам. С тех пор, как Элизабет выбрала в качестве постоянного места жительства пиратскую бухту, каждый заход в это место напоминал игру в кости. Барбосса, правда, еще не решил, в каком конкретно плане - из-за фактора неожиданных событий или его личной нелюбви к азартным играм. Однако мисс Суонн (в прошлом) это не смущало. Ей, очевидно, всё не сиделось на месте, и вольная душа требовала разнообразия. В целом, Гектор даже мог её понять: должно быть, не было ничего хуже, чем сидеть целыми днями взаперти с уменьшенной копией Уильяма Тёрнера. Ужасно. По-настоящему пугающая перспектива, он бы тоже с ума сошёл. Хотя он до сих пор не понимает, как пребывание в твердыне Совета Братства могло сделать этот кошмар лучше. Здесь не было абсолютно ничего интересного, кроме запасов алкоголя на пятнадцать лет вперёд - но он сомневался, что они сильно интересуют их предводителя. Впрочем, если это все же было так, он бы не удивился. Барбосса изо всех сил старается выкинуть из памяти ту отвратительную, позорную ночь, когда девчонка смогла перепить их с боцманом на борту "Жемчужины". Тогда капитан в шоке смотрел, как она откупоривает уже пятую бутылку и разливает по стаканам, невозмутимая ни капли. И, что самое страшное, у нее даже не дрожала рука. Гектор в тот раз успел только ругнуться себе под нос, прежде чем свалиться куда-то под стол. Если бы у него кто-то спросил, он бы ответил, что зауважал ее именно после этого вечера. Шпагой махать может кто угодно, но умение пить было куда более изысканным навыком. Элизабет тем временем интересуется с любопытством: —Итак, что случилось с твоей ногой? —Проиграл в жестокой схватке с морскими черепахами, миссис Тёрнер, — отмахивается Гектор. Всем своим видом наглядно демонстрируя, что не собирается обсуждать свои дела с кем попало. Даже с самим королём Соединённого-мать-его-Королевства Великобритании и Северной Ирландии - не то, что каких-то там пиратов. Все еще очень не в духе, он идет целенаправленным шагом к одному из просторных залов. Место, которое служило им чем-то вроде кухни, он мог найти даже с выколотыми глазами. Едва достигнув пункта назначения, он щурится, чуть более довольный, чем прежде: да. Чудесное благоухание спирта. День определённо переставал потихоньку быть настолько паршивым. Надо отдать должное нынешнему королю пиратов, выпивка тут действительно стала на порядок лучше. Может быть - может быть, Гектор не уверен: слишком велика была уязвленность собственного эго... Так вот, может быть, он бы даже проголосовал за неё в следующий раз, если бы эта должность не была пожизненной. Во всяком случае, в том, как удержать от кровавой резни кучу идиотов, она разбирается лучше, чем любой из них. Он отпивает из бутылки еще и поудобнее устраивается на стуле, готовясь выслушать от своего короля свежие новости. Желательно, не касающиеся его отсутствующей конечности, корабля и невероятно кислой мины. К счастью, Элизабет всегда отличалась редкой сообразительностью. Оставив в покое его личную жизнь, она продолжает начатый ранее рассказ - кажется, что-то о торговых договоренностях с портами Ямайки: —Таможенные пошлины повышены на девять процентов, но это поправимо. Мы послали несколько кораблей с... Дипломатической миссией. Парламентёр, переговоры, помнишь? Очень удобная вещь, если на них брать с десяток артиллерийских пушек. И... Слушая краем уха чужую болтовню, он практически расслаблен. Гектор даже чуть щурит глаза от выпивки и сонливости - до тех пор, по крайней мере, пока не слышит рядом с ухом гневный вопль: —Где "Жемчужина", лишенец?! Элизабет вздыхает. —...и я не успела сказать, что Джек тоже здесь. На всякий случай она отодвигается подальше, пока Барбосса откидывается на спинку стула. Насмешливый, он скалится в ответ на возмущение своего бывшего капитана: —Сразу с места в карьер, Джек? А мы ведь давненько не виделись. Ради старой дружбы мог бы и поинтересоваться моим здоровьем... —Да наплевать мне, что с твоей клешнёй! —Воробей впервые, на его памяти, пребывал в такой ярости, — Куда ты дел мой корабль?! Напоминание о корабле вновь ввергает старшего капитана в состояние крайнего раздражения. Все, кто знал его поближе, догадывались о том, что это состояние в любой момент грозило перейти в стадию повышенной агрессии. Это уже не говоря о том, что последнего у него и так было обычно в достатке. Барбосса кривит губы в гримасе отвращения. В голосе, помимо неприязни - жгучая ненависть: —Мой корабль сейчас на вынужденном простое. Будем считать, это бесплатная реставрация. И я надеюсь, Чёрная Борода будет с ним хорошо обращаться... До тех пор, пока я не вырву из груди его чёртово сердце. Последние слова Гектор буквально рычит, сверкая разъярённым пламенем в глубине зрачков. Только на Джека это, похоже, впечатления не производит. Возможно, он просто привык, мрачно думает бывший шкипер. К нему снова обращаются, пугающе понизив голос: —Что. Моё судно. Делает. У Чёрной Бороды. —Я полагаю, стоит где-то на полочке в личной коллекции его святейшества и дожидается, пока его оттуда кто-нибудь вытащит, — язвительно отвечает капитан. —БАРБОССА! С этим криком на него налетают и, кажется, начинают душить. Гектор не уверен... Но его не отпускает чувство, что, когда на шее сжимаются чужие пальцы - это не особенно хорошо в любом случае. Он изо всех сил отпихивает от себя младшего из капитанов, чтобы сделать хоть какой-то глоток воздуха. Держась одной рукой за горло, а второй хватая пистолет, он хрипит полузадушенно: —Согласно пиратскому кодексу... Договорить он не успевает. Развеселившаяся непонятно от чего Элизабет цокает языком. Произносит в пространство, притворно-задумчиво, блуждая взглядом по потолку: —Мне помнится, при нашей первой встрече кто-то говорил о том, что кодекс - это лишь свод указаний, но никак не жестких законов... Кто бы это мог быть?.. Никак не припомню... Она прислоняется к стене и с насмешливыми искорками в глубине глаз смотрит на разворачивающимся действом, как за любопытным шоу. Барбосса успевает проклясть все на свете, что на Исла-де-Муэрте перерезал ей всего лишь ладонь, а не глотку. Проявлять милосердие - явно не то, за что тебя будут благодарить в будущем, мелькает мрачная мысль. Впрочем, Элизабет вскоре сжаливается. Хотя вполне вероятно, ей просто надоедает представление, поэтому она лениво протягивает: —К слову, о кодексе... Капитан Тиг, какое первостепенное правило пребывания членов Братства в Бухте Погибших Кораблей? Только сейчас Гектор замечает одного из самых уважаемых пиратских баронов столетия. Невидимый и неслышимый, как всегда, тот сидел в тёмном углу, перебирая между пальцами гитарные струны. Барбосса ни разу не слышал, чтобы он на ней что-то действительно играл: может быть, он прикидывает, это просто служило созданию загадочного образа. Не обращая внимания на резко побледневшего Джека, Хранитель медленно понимает голову. Произносит вдумчиво откуда-то из-под широкополой шляпы: —Кодекс предписывает оставить все свои распри за пределами убежища. Не воевать друг с другом, не кидаться бомбами и не пытаться проткнуть острым железом. Это нейтральная территория, и она не выдержит смертоубийств через каждые два шага. Старый капитан добавляет, чуть склонив набок голову: —Должен признать, это не лишено смысла. Кто-то же должен убирать трупы. —Что и требовалось доказать, — Элизабет чрезвычайно собой довольна, — Спасибо, мистер Тиг. Я полагаю, сейчас самое время прислушаться к уставу. Воспользовавшись случаем, Джек шмыгает юрко ей за спину, делая вид, что невероятно заинтересован тарелкой с полусгнившими фруктами. Гектор с трудом сдерживает возмущенное фырканье от такой трусости. Изогнув раздражённо брови, Элизабет приказывает: —Поэтому быстро сложили оружие. Если так угодно набить друг другу морды, это прекрасно можно сделать вне стен здания. Или ты отказываешься подчиняться древним пиратским традициям, капитан Барбосса? Гектор замирает, спиной ощущая прожигающе-мрачный взгляд Хранителя Кодекса. И думает. Иногда его посещала мысль застрелить старика к чертям собачьим. Не раньше, чем он сделает то же самое с его сыном, разумеется - но сама по себе идея была неплохой. "Капитан Барбосса, могущественнейший из пиратов, обладатель самого быстрого флагмана и новый Хранитель"... По его мнению, звучало очень даже неплохо. Барбосса снова осторожно скашивает глаза на барона, который сейчас неспешно полировал свой мушкетон и все еще - его передергивает - исподлобья глядел на него. Крайне пристальным и внимательным взглядом. Гектор от такого внимания незаметно сглатывает. Очень незаметно. Сам он предпочитал думать, что у него просто тогда пересохло горло. Но всё-таки, признав поражение, опускает руку с оружием. Идею с убийством капитана Тига придется отложить. Может, он и был самонадеянным безумцем - но не идиотом. Он поворачивается к выжидательно замершей Элизабет и пытается не кривить лицо в раздражении. Хотя бы не настолько сильно. —Почту за честь служить законам Братства, мой король, — с натянутой улыбкой (оскалом) шипит Барбосса, кидая уничижительный взгляд на Воробья. По взгляду напротив он понимает, что Джек намеревается отпустить какую-нибудь очередную идиотскую колкость. Но в кои-то веки его перебивает другой - новый - голос в помещении: —Мам, мам, смотри, какую я сделал шкатулку из ракушек! А еще я помог госпоже Цинь привязать к мачте корабельных мятежников! А она мне за это показала, как делается штука... Эта... Нап... На... Напалм, вот. Оба капитана поворачивают головы на писклявый звук. Потом, не найдя объекта шума, озадаченно переглядываются. Джеку первому приходит на ум опустить голову вниз, приблизительно на уровень собственного пояса. —О Господи, — он крупно вздрагивает, — Эти двое дали потомство. Если есть на свете что-то, что хуже сожжённого рома, это оно. Слышишь меня, Гектор? Это оно. Каракатицы и вполовину не так отвратительны, со всеми этими... Щупальцами... Усиками... Бр-р-р, Господи-Боже. —Спаси и сохрани, — саркастически добавляет Гектор. —Ещё слово о моём ребенке, и я прострелю вам сраные головы, — Элизабет мило улыбается. И невзначай поглаживает пальцами дуло пистолета на поясе. Отпрыск Тёрнера между тем стоит, перепачканный и взъерошенный, и упрямо таращится на них. Потом выпаливает нагло: —Мой отец - великий капитан "Голландца"! А еще лучший на свете фехтовальщик. Он порежет вас своей шпагой и скормит Кракену! Джек морщится. Кидает брезгливый взгляд на существо внизу, а затем бросает: —Да-да, так и есть, только по части кормления мной крупных кальмаров - это не к нему. Спроси у мамы, если хочешь, — ироничный реверанс в сторону Элизабет, — К слову, об Уильяме. Я рассказывал, как твой папаша моими стараниями болтался на мачте в метре от голодных акул? И что-то, кажется, я не видел тогда, чтоб его тощие ручонки хватались за шпагу. Зато вопил он отменно, этого не отнять... —Не было там никаких акул, — Элизабет закатывает глаза, — И он не кричал. —Это он так сказал, дорогая? Я смотрю, многое он тебе не рассказывал... И ты ему тоже. Воробей стреляет лукаво взглядом в её сторону, расхлябленно виляя бёдрами на пути к запасам рома, и та в раздражении поджимает губы. Ребёнок же переводит взгляд с одного взрослого на другого, и, очевидно, активно стимулирует мыслительные процессы для очередной реплики. По крайней мере, Гектор так предполагает. Наконец, старания окупаются. —Мой отец - великий капитан "Голландца", —звучит упёртый ответ. Воробей снова фыркает, но на этот раз с большей благожелательностью. Бутылка с ромом в его цепких пальцах этому явно способствовала. —Поздравляю, цыпа, ты выучила мальчонку всему самому необходимому в его жизни. Хотя словарный запас мог быть и побольше. Даже попугай мистера Коттона знал больше фраз. Пока Барбосса занят опустошением собственной бутылки (подальше от Джека), последний оглядывается. Водит туда-сюда глазами пару минут - а потом с недоумением обращается к товарищу: —Кстати. Где эта мерзость? Что-то я нигде не вижу этой мелкой дряни, которая вечно тут по тебе шастала и пищала мерзким фальцетом мне в ухо. —Мерзость - это ты, — спокойно парирует Барбосса, делая глоток, — А Джек остался на корабле, когда его захватили. Досадно, что вместо него на нём не оказался его тёзка. Даже от примата пользы больше, чем от тебя. —Ага, и поэтому ты назвал его моим именем, чтобы... Чтобы что? Воробей озадаченно замирает. Косится с подозрением на бывшего рулевого. Отпивает из бутылки еще и закидывает ногу на ногу, весь в раздумьях. Барбосса должен признать, что за его попытками думать достаточно забавно наблюдать со стороны: очень весело. Но он ведь все-таки не садист... А потому заканчивает чужие мучения, насмешливой издёвкой прерывая тишину: —Почему я назвал его Джеком? Чтобы каждый раз, когда он лезет спариваться ко всему подряд, я вспоминал о тебе. У меня не настолько хорошая память, с годами многое забывается. Элизабет вздрагивает, когда оглушительный выстрел звучит в метре от её головы. Чудом только не зацепив того, в кого, собственно, и была нацелена пуля Джека. Она хочет было напомнить о том, чтобы они не смели крушить её крепость - но, махнув рукой, просто вздыхает. Вряд ли это к чему-то приведёт. Жаль. Она ведь даже не успела привести в порядок финансы убежища и оборудовать его нормальной канализацией... Теперь, похоже, и не успеет. Юный Генри какое-то время наблюдает за тем, как в радиусе пяти квадратных метров два человека устраивали вторые Помпеи. Моргает, когда оглушительный треск чего-то деревянного (кажется, разломанного стола) раздаётся совсем рядом с ухом. А потом дёргает мать за рукав и спрашивает - тонким, дрожащим шёпотом: —Мам. Они всегда такие? Даже не взглянув в его сторону, предводитель пиратства скучающе подпирает щёку ладонью. Мимо свистит разбитая бутылка. —Да. Когда не пытаются друг друга убить. Хотя конкретно сейчас насчёт последнего не уверена. Открывая бутылку с вином, Элизабет меланхолично думает о том, кто умрёт первым. Джек от руки Барбоссы, Барбосса от руки Джека - или оба от праведного гнева капитана Тига, в наказание за нарушение святых законов Кодекса Братства. Пока, по ее скромному мнению, побеждал последний вариант.