Я похоронил (т)себя прошлой осенью.

Кретин. Джисон бежит, сминая в руках несчастный лист, сворачивает за угол. Он со шлепком сползает по стене, глотая ком в горле. Парень прерывисто дышит, а из груди все так же рвется немой крик. Хан разлепляет глаза и сквозь пелену вчитывается в собственноручно написанные слова. Бумага размокает от капель слез, он смахивает их, трет покрасневшие щеки. Рука медленно дрожит, когда он переворачивает вырванную страницу. Джисон только то и делает, что тупит взгляд на фотографии. Отец вернулся домой спустя два дня. С бутылкой в руке, которой он так яро замахивался на мать. Он скалился и орал, кричал до боли в горле, а после стирал костяшки, промахиваясь по стене сбоку от лица жены. Хану не хватило сил. Он убежал даже не попытавшись. Сонни достает снимок из самодельного протектора, смотрит пристально, а после рывком рвет пополам, отгораживая родителей. Он сминает правый кусок, вспоминая всю боль, что принес ему отец за свое недолгое присутствие. Его голова безвольно падает на собственную грудь, а руки покоятся на коленях. Сейчас ему хотелось бы слиться со стеной. И он уже потерял счет времени, пребывая где-то на грани сознания.

***

Наши дни Джисон скручивает тряпку до последней капли, а после подносит ее к пятнам на полу. Он трет их со всей силой, даже не смотря под руки. Сзади слышится грохот. Мама тихо ругается, поднимая с пола упавшие ложки. Смотреть на нее было словно одним из кругов ада Данте. Хан жмурится от яркого света, поднимая взор. Женщина стоит в белом фартуке, заляпанном коричневой жидкостью. В ее руке деревянная ложка, а на лице больная улыбка. И черт подери, он не узнает в ней того человека, к которому привык. Он видит убитую горем и сожалением мать, что устала от жизни и чье кажись бездонное сердце готово вот-вот удариться в последний раз, желая отпустить прошлое. Она присаживается около него, вздыхает. Ее рука ложится на плечо сына, а воздух режут тихие слова. –Ты ни в чем не виноват, Сони. Со мной все в порядке, только не переживай, - она поднимает пальцы, цепляясь за худые скулы, – Давай поужинаем и ты вернешься в свою комнату, сегодня отец придет пораньше. Она все еще улыбается, только глаза не в силах скрыть заметной грусти. На ее щеке залег пожелтевший синяк, а руки сильно потряхивает. Родительница поднимается, придерживаясь за стоящее неподалеку кресло. Женщина быстро исчезает, словно ее и не было. Только тонкий шлейф сладких духов, что так она любила использовать без повода, остался грузом оседать на мокрый пол. Вскоре Джисон сидит за столом и уплетает рамен, а после уже лежит у себя в кровати, смотря на подпертую креслом дверь. Его жизнь летит будто бы сквозь него и он уже забывает что из этого не воображение подростковой фантазии. Он будто бы второстепенный персонаж собственного фильма и что-то постоянно мешает ему решать самостоятельно. Хан сильно измотан, но сон все никак не приходит к нему. Он вот-вот провалится в его объятия, но тело резко простреливает крупной дрожью и он начинает все сначала. Его уши улавливают тихие мычания вперемешку с всхлипами. Отец вернулся около часа назад, но кровать начала скрипеть совсем недавно. Джисон борется с приступом кашля, приподнимая одеяло, встает. Он подходит к окну, открывая его полностью. Яркая луна слепит глаза, а в нос ударяет свежий воздух. Он вдыхает полной грудью, а легкие кажись оживают. Сонни встречается глазами с небесными светилами. Звезды будто танцуют, цепляясь за друг друга и образовывают завораживающие узоры — созвездия. Сейчас он полностью уверен, что в каждой из них спрятана душа. И сейчас он чувствует их взгляды, а может и тихие перешептывания. Внезапно дурная мысль проскакивает в его голове. Он в спешке достает из-под кровати черные конверсы, завязывая их тугим узлом вокруг ноги, а после накидывает ветровку, переслупая ногой через оконную раму. Его комната была в задней части здания, там где обычно люди стараются не ходить. Он соскакивает с подоконника, встречаясь с колючими ветками терновника, царапает руки и ноги, но идет дальше. Парня не останавливает и гуща деревьев, высаженных на границе с ближайшим парком, и кромешная тьма. А под ногами чудные тени вырисовывает луна. Джисон вскоре переходит на бег, влетая на открытую территорию. Он вспоминает в очертаниях тропинки, которыми ходил раньше, и ему уже не страшно. Фонарь впереди иногда мигает, а под ним стоит деревянная с закрученными словно лианами металлическими узорами скамейка. Хан опускается на нее, уже не в силах сдерживать улыбку. Кажись, он впервые чувствует себя так хорошо. Так спокойно и свободно Джисон болтает ногами, запрокидывая голову. На небе быстро плывут темные облака, строя неизвестные никому фигуры. Он достает телефон, делая несколько снимков, что позже закинет в свой призрачный твиттер. Теперь на его лице застыла теплая улыбка, совсем детская, безобидная и наивная. Хан встает только когда шея начинает болеть от одного положения. Он бредет по парку, смотря перед собой, и только иногда вслушивается в тихие шорохи. Ноги несут его к детской площадке, что ее освещает желтым светом одинокий фонарь. Он подходит ближе, пока не замечает как одна из качель прерывисто скрипит, а на ней, сгорбившись словно загнанный зверек, сидит парень, повернутый к нему спиной. И Хан бы соврал, что совсем не испугался его. Джисон уже собирается развернуться чтобы не тревожиться незнакомца, но наступает сухую ветку, резко вскрикивая. Он смотрит прямо, встречаясь со словно котячими желтыми глазами. Хан не отводит взгляд и когда незнакомец медленно поднимается, и даже когда тот как ни в чем не бывало кланяется. Джисон как вкопанный повторяет движения другого, все еще стоя на месте. Он видит как на чужом лице проскакивает улыбка. – Хорошие манеры нужно демонстрировать в первую очередь,- он тихо смеется, возвращаясь к качели, продолжает, –Подойдешь ближе или и дальше будешь там стоять? Возможно я не маньяк. Хан поднимает бровь, делает несколько шагов вперед, останавливаясь на небольшом расстоянии от того. – Ты тоже любитель ночных прогулок? Я Минхо, и тебе и вправду повезло встретить меня вместо какого-нибудь деда, - он все еще усмехается, всматриваясь в Джисона. – Е,- Хан почти что заикается, пытаясь найти в сознании свое имя, договоривает, – Я не хотел прерывать твою идиллию, меня зовут Джисон, и скорее нет, я тут случайно. – Случайно? Может это мне стоит обходить тебя и уматывать ноги? - парень открыто шутит, но для вида строит испуганное лицо, заглядывая в глаза. – Это скорее стечение обстоятельств, поэтому нет, сегодня у меня с собой острых предметов нет, - Хан двигается, садясь на соседнюю качель, поворачивается. Минхо смотрит перед собой, не давая увидеть лица полностью, только его точеный профиль отсвечивает луна. Он прикрывает глаза, выдыхая. – И что же ты забыл в отбитом парке ночью? – Ищу того, кто смог бы быстро разделаться со мной, не очевидно? - Хан усмехается, отворачиваясь. – Ну тогда я не смогу помочь тебе, совесть не позволяет, - Минхо словно ловит его настроение, продолжает, – Что ты думаешь насчет прогулки к баскетбольной площадке? – Так сразу? А если твоя совесть даст трещину? – Тогда тебе прийдется бежать со всех ног, - Хо встает, делая шаг, – ну так что? – Показывай. Хан плетется за ним, почти что на серьезе запоминая дорогу обратно. Они идут в тишине и никто не пытается нарушить ее, ведь она кажется до жути правильной. И только Богу известно, почему же Джисон чувствует, будто знает незнакомца перед собой уже сотню лет. Минхо выводит их к стальным воротам, подходя к ним ближе. Он просовывает руку в отверстие меж забором, вынимая оттуда что-то наподобие отмычки. Тонкая проволока с волнами на одной части входит в замочную скважину. Хо возится с замком какое-то время, довольно улыбаясь после громкого щелчка. – Если не убийца, так на грабителя ты весьма похож, - Хан разбавляет их молчание шуткой, видя как тот улыбается. – Я сочту это за комплимент, - говорит он, отодвигаясь, – Дорогу гостям. Хан ступает, заходя первым, не оборачивается. Он слышит как сзади скрипят ворота, а после как Хо подходит ближе. Минхо облокачивается на него, хмыкая. – Спорим я выиграю тебя в баскетболе? – Откуда я могу знать что ты не профессионал в этом? – Ты и не можешь, - Минхо отходит, – но я обещаю играть честно. – И на что же мы играет, - Джисон разминает руки, сжимая свои кисти. – Если я выиграю, то ты гарантируешь мне еще одну встречу, - Хо идет в направлении к ящикам, с которых он выуживает мяч. Хан смотрит ему вслед, обдумывая решение. Он не знает чего хочет, но готов поддаться, если в их следующую встречу он будет ощущать такие же эмоции. Спокойствие, можно ли описать их так? – Лады, но если выиграю я, то тебе прийдется бежать в круглосуточный за вкусным чизкейком, - Джисон отбирает мяч, отбивая его. – Тогда это серьезная игра. Хо усмехается, подходит к центру и подзывает Хана. Он подкидывает мяч, начиная игру. Минхо выше Джисона, да и плечи у него крупнее. Он быстро достигает мяча, оббегая Хана. Тот не теряется, обходит его сзади, переманивая игру на свой счет. Сонни бежит к другой стороне площадки, перекидывая мяч обеими руками, но не видит Минхо, шустро подлетевшего сзади. Их перепалка длится недолго, Хо отбирает мяч, поднимает его выше, а после пытает удачу на трехочковый и бросает с центра. Хан оборачивается, молясь всем Богам лишь бы тот промахнулся. И не даром. Мяч отбивается от кольца, падая. Они разыгрывают его еще раз, а потом еще. Их не останавливает ни сбитое дыхание, ни жжение в ногах. Минхо несется со всех сил, проскакивая с мячом в руках около Хана. Тот не теряя ни секунды бежит следом и словно вихрь крутится вокруг Хо. Парни заливисто смеются, но Хан резко теряет улыбку. Минхо подпрыгивает и делает бросок под неестественным углом. Тот, словно в замедленной съемке, отпрыгивает от кольца, а после, вращаясь, останавливается на нем. Джисон смотрит с недоверием когда тот делает последний оборот, попадая в корзину. Хо гордо вскидывает подбородок, сдерживая порыв эмоций, и усмехается Хану, который почти что скулит. Он выпрямляется, переводя дыхание. – Ты знатно вымотал меня, я думал выиграю еще в первой партии, - Минхо хлопает того по спине. – И все таки ты играешь в баскетбол давно, я прав? – И да, и нет, - он неоднозначно вскидывает брови, – школьный баскетбольный клуб закрыли еще в том году, но я провел немало времени в спортзале. – Тогда назначай время и дату пока я не убил тебя здесь, - Хан смотрит на него, понимая что у него и шансов то не было, всего лишь вопрос времени. Он смотрит на затормозившего Хо, поднимая мяч, а после несет его на место. Джисон разворачивается, кивая Минхо, и тот понимает все без слов, направляясь на выход. – Какой шанс что ты не явишься? – Велик. – Тогда дай мне свой номер. – Нет. – Инстаграм? – Нет. – Тогда точный адрес. – Еще чего. – Значит мне прийдется идти за тобой, – Минхо улыбается, видя как Хан обернулся и смерил его взглядом. Первый же достает из кармана руку, многозначительно протягивая. Хо тянется за телефоном, передавая его, когда смотрит на Джисона, что с раздражением указывает на заблокированный экран. Минхо мысленно бьет себя по лбу, отдавай смартфон с уже открытым приложением. Хан быстро печатает номер, записывая его в контакты, и отдает другому. Тот же в свою очередь нажимает на звонок и слышит как почти сразу в чужом кармане начинает играть незамысловатая мелодия. Сонни поднимает одну бровь, нажимая на кнопку блокировки сквозь ткань. Хо же вскидывает руки, усмехаясь. – Я просто проверяю. – Тогда если мы закончили я предлагаю возвращаться. – Мне в другую сторону, - Минхо оборачивается, кидая взгляд на высокий дом неподалеку. – Хорошо, - Хан без вопросов идет дальше, мысленно прощаясь. – Спокойно ночи, Джисон. Мин кричит ему, улыбаясь вслед. И только когда светлая макушка скрывается за пределами его видимости, уходит, оставляя свое хорошее настроение на баскетбольной площадке.

***

Джисон не помнил как бежал домой, улыбаясь во все зубы. Он не помнил как перепрыгивал цветы, как лез через окно и как стягивал грязную одежду. Он помнил только каким теплым было одеяло той ночью. А во сне на него был направлен только один взгляд, что заглядывал в его душу словно в открытую книгу и улыбался до морщинок в уголках.

***

Они встретились еще раз, только уже с другими обстоятельствами, да и днем вовсе. Хан сидел напротив Минхо за дальним столиком в кафе около их первого места встречи. Оказалось, Хо живет в этом районе и обоим не пришлось идти далеко. У Хана за обеими щеками воздушный чизкейк и кружка зеленого чая, а у второго полупустая чашка кофе и то без сахара, не говоря уже о десерте. Джисон морщился за двоих, смотря как Хо пьет свой напиток. Они вели непринужденную беседу в основном о плавающих на поверхности фактах. Хан мысленно подметил что Минхо явно выглядит лучше в свете дня. Хотя по правде говоря тот то и делал, что ловил себя на разглядывании уже можно сказать знакомого. Хо пришел в длинном пальто, словно с обложки снятый вырядился как в лучший ресторан. Джисону аж сидеть с ним было стыдно, сам он просиживал повседневные джинсы, но куртку он выбирал в цвет. – И все-таки что ты делал в парке ночью? – старший, как выплыло из беседы, задал вопрос резко, отпивая кофе. – Искал спокойствия, чего же еще, – Хан пожал плечами. – Тогда я разделяю твои намерения, хотя по большей части я страдаю бессонницей. К тому же у меня шумные соседи. Я переехал сюда недавно, но уже устал от них. Минхо повернул голову к источнику шума, смотря как девушка собирает с пола собственный обед, а после посмотрел на Хана, что также был увлечен тарелкой с десертом. – Ты переехал из другого города? – Нет, я вырос здесь, но недавно решил отгородиться от родителей и снять жилье. Хан хмыкнул, мысленно завидуя тому. Он бы и сам с удовольствием свалил, но только если мать уйдет тоже, а она не хотела ни в какую. – Тогда ты сейчас учишься в вышке? – Я на втором курсе по хореографии. Хочу связать свою жизнь с танцами. – Неужели? А я думал ты какой-нибудь следователь, не даром же умеешь взламывать замки, – Джисон усмехнулся, смотря старшему в глаза. Тот перенял его шутку. – Тебе еще неизвестно что я могу делать этими руками, – он многозначительно поднял кисти, заливаясь смехом, сталкиваясь с недоумением в глазах блондина. – Какие же еще тайны ты мне поведаешь? – Я воспитываю троих детей, – Минхо смотрит серьезно, Джисон аж жевать перестал. Старший резко меняется в настроении, улыбаясь, – На самом деле я говорю о троих кошках. Они и вправду мне как дети. – Ты успел ввести меня в ступор. Откуда они у тебя? – Моя мать работает ветеринаром. Она часто приносит домой бездомных животных. Суни, самый старший, оказался очень ласковым и быстро покорил мое сердце. Дуни я нашел сам, он быстро привык к дому, а третьего мне отдал друг на передержку, но так и не забрал его. Это я о Дори. – Мне стоит шутить про одинокую старость среди кошек? – Это лучшее будущее для меня, – Хо улыбается, а Хан копирует его улыбку. Они еще какое-то время молчат, иногда заводя короткие разговоры, а после расходятся. Минхо, играя роль настоящего джентльмена, первым подлетает к кассе, оплачивая все вместе, объясняясь тем, что если он позвал, то ему и следует платить. Хан скрывает свою смущенную улыбку, благодаря того. Они быстро прощаются на улице, уходя в разные стороны.

***

Джисон сидит на подоконнике, смотря на звездное небо. Полная луна освещает его босые ноги. В руках он держит стакан с чаем, а на коленях лежит телефон, что резко загорается в свечении. Экран высвечивает непрочитанное сообщение от единственного контакта что пишет ему. Хан охотно смахивает шторку, нажимая на уведомление. Он улыбается иконке Минхо, с которой на него смотрят три кошачьи морды. LeeKnow 3:11 Ты спишь? Составишь мне компанию в парке около фонтана? J.One Надолго? Собирался как раз LeeKnow Нет, можем ненадолго. Завтра выходной, поэтому хочу проспать весь день J.One Ты уже там? Одеваюсь LeeKnow Вышел недавно Буду ждать Хан спрыгивает на пол, ища в шкафу какую-то толстовку. Погода сегодня должна была быть хорошей. Теплый ветер развевал его волосы, когда Джисон бежал по тропинке, которую сам же затоптал. Он надел капюшон на голову, смахивая мешающие пряди, отодвигал рукой ветки, что лезли в лицо, а после выбежал на открытую местность. Блондин идет прямо, переводит дыхание и вслушивается. Тишина давит на него, он отличает только хруст веток под ногами и редкие крики птиц. Хан бредет дальше, доходя до фонтана. Он осматривается, ища глазами старшего, уже мысленно выписывая сообщения об опоздании, но его резко прерывает рука на собственном плече. Джисон почти что подпрыгивает, матерится и оборачивается, замахиваясь на смеющегося Минхо. Второй же приседает в приступе смеха и боли в боку от шуточного удара, хватаясь за живот, смотря как Хан глубоко дышит, держась за сердце. – Еще немного и ты бы отвечал за окоченевший труп посреди парка. – Моя совесть не выдержала бы такого. – А мое сердце не выдерживает тебя, – говорит Хан раздраженно. – Неужели я так сильно свожу тебя с ума? – Хо танцует бровями, поднимаясь на ноги. – Заткнись уже, – Джисон смотрит зловеще, ища вокруг вдохновения для плана мести. Он видит как Минхо подходит ближе, улыбаясь. – Я кое-кого нашел пока шел сюда, не хочешь помочь мне? – Надеюсь это не бешеная собака. – Возможно, – Хо идет впереди, направляясь к лавочке по правой тропинке. Фонари здесь работали через один, а то и вовсе нет. Хан всматривается в силуэт старшего, следуя за ним. Они подходят ближе и только сейчас до Джисона долетает тихое мяуканье. Он смотрит как Хо достает из-под скамейки картонную коробку, а после отрывает ее. Белый котенок забился в угол непутевого убежища, подрагивая. Минхо берет его, согревая в ладонях, лучезарно улыбаясь. Он демонстрирует Хану животное, видя искры в глазах напротив. Джисон же подставляет руки когда старший протягивает ему кота. Он прижимает его к черной толстовке, не замечая как на ней остаются белые шерстинки, гладит аккуратно , боясь лишний раз дыхнуть на него, словно тот как карточный домик развалится в секунде. Минхо вынимает из кармана продолговатый пакетик жидкого корма. Он отдирает уголок, поднося его к мордочке. Котенок сразу учуял вкусный запах и начал слизывать лакомство. – Я думал отдать его матери или оставить у себя в квартире, но боюсь что четырех котов мне будет много. А еще я придумал тебе важное задание, – Хо смотрит как Хан подглаживает пальцем спинку животного, улыбается. – Какое же? – Придумай ему кличку. Джисон поднимает взгляд, смотря в чужие глаза. Он роется в своей памяти, перебирая варианты. Парень впервые думает о таком, да и вообще держит кошку так близко. У его отца была аллергия на шерсть, из-за чего в их доме никогда не было животных, не считая рыбки, которую Хан купил на первые сэкономленные деньги в начальной школе. Джисон всматривается в котенка, поднимая его выше. Его шерсть была почти что белой, а глаза непривычно темные. Он впервые видит такого странного кота. Пока младший теряется в раздумьях, Минхо прерывает тишину. – Вообще первой мыслью было назвать его Сони, но если он будет таким же вредным как настоящий Сонни, то я не уживусь с ним. – Да что ты, – Хан закатывает глаза, прижимая котенка ближе, – раз уж ты подкинул такую хорошую идею, то почему бы и нет. Ты же будешь маленьким Сони? – он смотрит на пушистика ближе, улыбаясь. – И ты даже не против? – Если этот кот будет тащить с твоего стола всю еду — я буду только рад. – Тогда мне прийдется пересмотреть мое решение. – Ну уж нет. Сони. – Я попрошу маму проверить его, а после познакомлю с другими, – Джисон кивает Минхо, отдавая кота ему. – Тогда едь к родителям сейчас. Нельзя чтобы он виделся со здоровыми кошками без полной проверки. Хо вынимает из кармана телефон, ища в приложении свободные такси, а после возвращает животное в коробку, выдавливая остатки корма на дно. – Ты можешь выйти к главному входу со мной или это слишком далеко от твоего дома? – Минхо подхватывает коробку, смотря младшему за спину. – Пошли. Я обойду парк и вернусь через главную улицу, – он обходит Хо, ступая по каменной дорожке. Старший будто машинально кивает, идет следом. Они не прерывают уютное молчание даже когда доходят до высоких ворот. Такси приезжает через несколько минут. Минхо открывает дверь, сначала проталкивая коробку, а после оборачиваться. Он вздыхает, подходит к Хану, но не успев второй одуматься, как его заключают в крепкие объятия. Хо благодарит быстро, машет на прощание, а после скрывается за поворотом около большого здания. А Джисон улыбается, смотря под ноги, и медленно бредет по тротуару к дому. Ему приходится ходить вокруг здания пока он наконец-то не видит свое окно, закрытое темными шторами. Он толкает его, протискиваясь в комнату, а после засыпает сразу же, когда его тело ложится в горизонтальное положение. Хану все еще кажется, что его жизнь пролетает мимо, а он в ней зритель, но теперь сюжет обрел новые краски. И они ему безумно нравятся.

***

Он хватает ее за волосы, волочит за собой, а после усиливает хватку, впечатывая ее лицо в стену. А она только мычит, собирая себя по кусочкам, плачет, но ему это совсем не нравится. Рука перемещается на челюсть, сжимает, а сам он кричит ей что-то , чего лучше и вовсе не слышать. Он со всей дури бросает обездвиженное тело, не оборачиваясь. И хватаясь за остатки спирта в бутылке мужчина впервые обращает внимание на сына, что с приоткрытой двери наблюдает за ним. – Трус, -сплевывает старший, подхватывая куртку с пола. – Говорил же нагуляла, как такой никчемный может быть продолжением рода, не то что моим сыном.

***

Минхо переехал сюда совсем недавно. Он почти что бежал во взрослую жизнь, спотыкаясь, но все что теперь напоминает ему о семье - крики и мольбы, доносящиеся с нижнего этажа. Он чувствует их каждой клеточкой своего тела, будто сотня иголок протыкает сердце вновь. И кто он такой чтобы помогать им, если с собой управиться не может. Хо врет. Он лжец, что играет с розовой маской на лице. Минхо актер своего театра. Эгоист и трус. И даже тогда, когда жизнь матери вытекала с ее черепной коробки, его руки дрожали меньше. Он не сделает ничего, как и в свое время. А крики затухают как свеча. Хо хватает с крючка куртку, бежит. Прячется от мира, от страха, от себя же. Кидается со стороны в сторону, шатаясь по темной улице, пока не оседает на скамейке, заводя руку в карман джинс. В тьме ночи появляется маленький огонек, словно новая надежда. Минхо выпускает клубок едкого дыма, печатает одной рукой сообщение. LeeKnow Ты можешь выйти?

***

Телефон Хана вибрирует в кармане, но он плевать хотел на все, что сейчас его отвлекает. Он плачет громко, навзрыд, задыхается своей болью, кричит. Джисон хватает воздух ртом, заходясь в приступе кашля, трет руками чужое лицо, прижимает к груди и сжимает мягкие волосы. Его руки по локоть в крови. Он тонет в алой жидкости, на которую уже нет сил смотреть. Она отражает его лицо, его руки и ноги, его всего. Хан видит в ней никчемное создание, что не в силах защитить себя. Джисон видит в ней смерть, стоящую за спиной. Наблюдает как та замахивается косой, перерезая тонкую нить сознания. Он видит пустые глаза и приоткрытый рот. Хан чувствует переломанные кости собственными руками. Если бы осень болела, то она бы страдала от вечной мигрени, выгорания и депрессии. А Хану и осенью быть не нужно.

***

В похоронном зале тихо. Он пропитан сожалением и горем, а еще одиночеством. В похоронном зале никого нет. Джисон не считает себя живым. Он стоит на коленях перед фотографией женщины, что воспитала его, что опекала его и не давала видеть и половины той боли, что испытывала. Она улыбалась. Такой он ее и запомнит. Такой она и останется. Деревянный гроб закрыт, он прячет за собой все то, чем Хан дорожил. Тот встает, пошатываясь, а после подходит вплотную, судорожно ища отмычку. Он в неверии бросается со стороны в сторону, пытаясь в последний раз увидеть родное лицо. Но знает же, что там и лица уже нет. Джисон снова плачет. Он снова не оправдал своих надежд. Не успел.

***

Телефон кратко вибрирует в ладони и он уже надеется увидеть сообщение от помеченного контакта, но смахивает новостной паблик. Хо раскинулся на кровати, смотря на мирно спящего котенка. Он гладит его, чешет за ухом, улыбается. Минхо хотелось бы не чувствовать ничего, но его сердце сжимается каждый раз, когда он засыпает в тишине. А вечером на его порог ступил человек в полицейской форме. Он мельком оглядывал квартиру, оседая на диване. А после мужчина поведал ему о источнике его недосыпа. – Днями ранее в квартире под вами произошло убийство в ходе домашнего насилия. Слышали ли вы что-то об этом? Он говорит громко и быстро, а у Минхо ноги подкашиваются. Хо смотрит вперед, не в силах ответить, а глаза накрывает простынь, состоящая из давних воспоминаний. И только рука, сжимающая плечо, останавливает его поток мыслей. – Нет, - кратко и почти беззвучно. – Тогда слышали ли вы что-нибудь странное со среды на четверг? И Минхо молчит. Молчит и закрывает глаза, понимая что положительный ответ подтвердит его никчемность. Его страхи и черствую душу. Он кивает головой.

***

Дело госпожи Хан закрыли так же быстро, как и начали. Джисон сидит в пустой квартире, смотря как увозят его отца. Он почти что с облегчением вздыхает, не намереваясь оставаться с ним хоть на секунду дольше. Парень выходит вслед за полицейскими, останавливаясь в дверях. – Тебя ждет та же участь, ублюдок. Думаешь отделался так просто? Да я тебя из под земли достану! Отец кричит громко, вырывается из рук. Он смотрит с пылающим взглядом, со взглядом залитым кровью и злостью. А на лестнице постукивают чьи то ботинки, и только обернувшись Хан узнает знакомый силуэт. Минхо застывает, смотря на развернувшуюся картину. Видно как в его голове крутятся шестеренки, как меняется взгляд. Он стоит на месте и только взгляд падает то на полицейских, то на Хана. Хо слышит как мужчина снова начинает орать, но только уже на него, а после наблюдает как ему зажимают рот. Они волочат его дальше, не оборачиваясь, а у Минхо ураган по голове прошелся, заглянув он в глаза младшего. Хан чувствует себя будто раздетым, понимая что старший увидел его настоящее лицо. Увидел то, что скрывается за небрежной улыбкой ночью, за теплыми прогулками и заливистым смехом. Увидел что прячется в его шкафу, который он запер на сто оков. А дверь закрывается в тот момент, когда Минхо приходит в чувства.

***

Когда он смотрел на звезды всегда загадывал одно и тоже. Его заветной мечтой было уехать. Улететь как можно дальше, скрыться от всего мира, сменить имя и внешность, забыться. Он хотел бы кричать во все горло, танцевать и петь, не боясь быть услышанным и увиденным. Он хотел быть живым. Но только переступив за отметку совершеннолетия он похоронил частичку себя. И сейчас, сидя в пустой и совсем не родной квартире, Хан больше всего хотел бы пожелать себе быстрой смерти. Он держал у руке осколок бутылки, что совсем недавно разлетелась от столкновения с черепом матери, и больше всего мечтал всадить его себе в шею. Но как назло руки дрожали все сильнее, а обзор застилала тонкая пелена слез, что лились бесконечным потоком на колени. Хан не видел ни одного следующего поворота жизни. Его дорога прямая, он мчит по трассе, следуя сюжету, но поменять что-то не в силах. Тело прошибает словно током, и Джисон не знает что делать дальше. Поэтому сейчас он открывает входную дверь, принимая теплые объятия и открывая свою больную душу перед кем-то, а его слезы смешиваются с кровью, что медленно вытекает из раненой руки. А Хану и осенью быть не нужно.