Мальчик, что любил цветы

      Аято знал Тому давно, но почти ничего о нем.       Когда Аято оканчивал учебу в университете, Тома был одноклассником Аяки. Те общались довольно плотно, но чаще по переписке, гулять могли выйти раз в три месяца, и то если повезет и староста-Тома не будет загружен делами от учителей с ног до головы. Он только в выпускном классе перевелся в эту школу, а уже был занят до ушей подготовкой к экзаменам и выпускному балу. Аято лично увидел Тому впервые, когда тот, по его же словам, проснулся слишком рано и решил зайти за подругой, чтобы вместе пройтись до школы. Тогда Аято видел рядом с сестрой довольно высокого парня, короткостриженого и зеленоглазого, с милой неловкой улыбкой. Безобидный, так думал Аято и решил довериться выбору друзей сестры. Кроме Томы Аяка дружила с девочкой из параллели, Ёимией, довольно взрывной и шумной. По рассказам сестры Аято знал, что Тома тоже активный, но всю свою энергию посылал во всевозможные хобби, у Аяки не хватало пальцев на обеих руках, чтобы все перечислить.       Аято видел Тому и на выпуском балу, но тот мелькал то тут, то там, выполнял кое-какие поручения и следил, чтобы все шло как надо. Вообще, Аято не должно быть здесь сейчас, но ему удалось уговорить старосту группы, что это первый и последний прогул, а та и не знала, что после бала сестры, одногруппник подарит ей букет цветов, но пока не решил каких, в благодарность за отмазку. В тот день Аято танцевал с сестрой медленные танцы, вместе с ней радовался, что та вышла круглой отличницей, и косо смотрел на парней, которые пытались пригласить Аяку на танец, да и сама девушка не горела желанием с кем-то танцевать, пока на горизонте не замелькала Ёимия. Как оказалось, она активно помогала Томе выполнить задания преподавателей, которые даже на выпускном не могли от него отцепиться, чтобы парень мог насладиться балом хоть немного. Ёимия тащила Тому через весь зал, а сама искала их общую лучшую подругу.       - Ну Тома! Ну один танец! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! - уговаривала она. - Такая песня играет! Ты же хорошо танцуешь, ну давай!       - Ну хорошо, но давай попозже? - наконец согласился тот, когда оба уже стояли у двоих Камисато, а те прекратили свой танец, чтобы поболтать с новоприбывшими.       - Ты так устал, Тома? Совсем тебя загнали, - выразила свое беспокойство Аяка, пока двое здоровались с ее братом.       - Я в полную меру понял, почему прошлая староста отказалась таковой быть, - вздохнул Тома. - Мне нравится чувствовать себя нужным, но не настолько, чтобы на меня перекладывали обязанности.       - Тяжело тебе пришлось, - решил вставить свои пять копеек и Аято, но стоило ему отвести взгляд от сестры, так девчонка с забавной прической, которая иногда по невнимательности прикрепляла к ней не украшение, а круглые конфеты, как это было сейчас, утащила Аяку танцевать под какую-то заводную песню, приговаривая что-то вроде «да ну этих парней».       - Не против выйти? У меня от шума голова начинает болеть.       На улице стояла приятная вечерняя прохлада июля, слышался глухой шум из помещения и разговоры некоторых, так же как и Тома, отдыхавших на улице. Уже бывший школьник облокотился о стену спиной и посмотрел в небо. Недолго думая, он достал из внутреннего кармана пиджака пачку тонких сигарет с кнопкой, зажигалку, и закурил. Затем посмотрел на Аято.       - Аяке ни слова, пожалуйста, - Тома улыбнулся. - Она думает, я бросил.       - Ты выливаешь на себя много дезодоранта и духов. Пусть они почти выветрились, было ясно, что ты что-то такое скрываешь, - Аято улыбнулся в ответ. - Но я уверен, сестра не догадывается. Угостишь? И ни слова Аяке, она не знает, что я начал.       Вместо ответа Тома издал смешок и протянул собеседнику раскрытую пачку сигарет с зажигалкой, и тот сделал первую затяжку.       - Ты хороший брат, - произнес Тома, глядя в небо, - ты так поддерживаешь сестру после смерти мамы, и сам держишься молодцом, и учишься, и работаешь, и танцуешь с сестрой на ее выпускном.       - К тебе никто не пришел? - поинтересовался Аято, заглядывая в по-милому блестящие зеленые глаза.       - Отцу я не нужен, он ушел, когда мне было тринадцать, а маму я сам попросил не приходить. Думал, приду, доделаю старостские дела, и пойду домой довязывать свитер нашей собаке, а на фоне включу какой-нибудь сериал. Надеюсь, мама не зайдет в мою комнату, пока я тут. Спрятал ей там розовых гвоздик, символ любви к матери как-никак, - Тома опустил голову и посмотрел на стоящего рядом. - Прости, что откровенничаю.       - Пустяки, - Аято затушил недокуренную сигарету и выкинул в урну. - Ты разбираешься в значениях цветов?       - Немного. Люблю цветы, а их значения это целый отдельный язык.       - Подскажешь, что можно подарить старосте, перед которой провинился? - и самому придумывать не пришлось.       Тома призадумался, стал перебирать варианты в голове, даже не знал, что предложить и время от времени поглядывал в глаза Аято, затем обратно в мысли.       - Наверное, - начал он, - стоит взять гвоздики, но белые, как пожелание успеха и удачи, насколько я помню. Да и девушки в последнее время все больше их любят. И пионы, но они больше о любви и браке, поэтому не подходят.       - Благодарю, ты очень мне помог, - лицо Томы стало чуть светлее от благодарности, да и хорошо, что он отвлекся. - Аяка говорила, ваша троица поступает в один и тот же театральный?       - Двое, Ёимия передумала.       - Аяка на актрису, а ты? Актер?       - Бутафория. Хочу направить свою любовь к созиданию в истории на сценах. На словах красиво, надеюсь, на деле будет так же, - Тома выкинул в мусорку один только фильтр.       Им обоим удалось поступить, но так как факультеты и корпусы были разные, Аяке видеться с Томой становилось проблематично с каждым днем, а с Ёимией, которая поступила в соседний город на педагога младших классов, так подавно не встретишься, но выход был - видеочат, в котором компания сидела раз в пару недель. Порой Аято, когда работал из дома, слышал, как они обсуждали у кого как прошла сессия, кому какой преподаватель не нравится. Тому даже в колледже стали перегружать, когда увидели, как тот ответственно подходит к делам и сдает все в срок. Аято давно сделал для себя вывод, что Тома парень слишком простодушный, чтобы уметь не попадать в такие ситуации и вынужден из-за этого страдать.       В конце июня у Ёимии был день рождения, первый за столько лет вдали от друзей. Как бы она ни старалась сдать все вовремя, чтобы приехать, хвосты по теории закрывались тяжело, да и на пересдачи ее отправляли несколько раз. Чтобы порадовать подругу, Томой и Аякой было предпринято встретиться и снять для подруги поздравительное видео, но и тут не все пошло так гладко. Аяка заболела, но уверенно настаивала, что все еще в силе, ведь поздравление можно снять и у нее. В день, когда Тома пришел, Аято не было дома, а когда он вернулся, Тома уже исчез, лишь оставил за собой в комнате сестры ее любимые сладости и букет лотосов. Какая жалость, Аято давно не видел друга сестры своими глазами.       Еимия все-таки приехала этим летом, но на неделю позже своего дня рождения рано утром. Она названивала в дверной звонок дома Камисато, пока заспанный глава в лице Аято не открыл дверь первым. Где-то с полминуты он понимал, кто перед ним стоит, затем окликнул сестру, чтобы срочно подошла. Девчонки были рады друг друга видеть, а Аято был рад видеть Аяку настолько счастливой, давно она не была такой. Завтракать в кругу весело общающихся девушек было крайне приятно, уж очень их щебетания грели душу радостной атмосферой. Еимия сказала, что приехала всего на несколько дней, сегодня она хотела встретиться с отцом, а вечером предлагала собраться всей компанией в караоке-баре, даже начала зазывать Аято, когда узнала, что тот выходной сегодня-завтра.       Они собрались, но почему-то их было только двое. Аяка пришла вместе с братом, но вдруг заглянула в телефон, хихикнула в кулак, объяснила, что Ёимия не сможет прийти, да и попросила Аяку приехать ей помочь. Девушка уверяла, что все не так серьезно, и уговорила брата и друга остаться и провести время, раз уж пришли. Да и когда они в последний раз так отдыхали? Вот именно, никто из них и не вспомнил.       Поэтому они сидели и слушали чужие завывания в микрофон, пока ждали свои заказанные коктейли. Никто из них не пьет, кстати. Тома не любил вкус алкоголя, а Аято следил за здоровьем, но сегодня оба решили сделать исключение.       - Интересно, - начал Аято, - что у них такое срочное случилось? Нет идей?       - Они хитрые девушки, вот что, - посмеялся Тома в бокал, затем отпил. - Я недавно рассказал им, что давно не был в отношениях, и они провернули, то, что, собственно, провернули. Давай не об этом. Я сколько у Аяки не спрашивал, так и не понял, на кого ты учишься.       - Ландшафтный дизайнер, - ответил тот, и тоже сделал глоток. - Видел, как реконструировали сад в городе?       - Это твоя работа? - удивился Тома. Аято было очень приятно видеть изумление в его глазах.       - Моя на процентов семьдесят. А как продвигается у тебя?       - Мои работы пока не берут в театры, - признался Тома, - но мне все равно нравится все, что я уже сделал. Коллеги в кофейне оценили мои труды, между прочим!       - Коллеги?       - Подрабатываю. После окончания школы я глубоко увлекся музыкой, и спонтанно спустил свою первую зарплату на электрогитару и комбик, - Тома допил свой напиток и попросил повторить. Аято получал удовольствие от речей собеседника. - Кстати о музыке, сколько куплетов этого унылого кантри спел тот мужик? Вот пели бы мужчины Селин Дион, мир был бы лучше. А если бы мужчинам цветы дарили, было бы вообще... неплохо было бы.       Аято помолчал, но потом вспомнил.       - Точно, ты же понимаешь язык цветов, я и забыл.              - Ну вот скажи мне, Аято, как часто мужчинам дарят цветы? Мне вот никогда, а я их очень люблю, но дождусь, по всей видимости, только на своих похоронах. А ведь дари им цветы, мужчины реже бы умирали!       Тома не дал ему ответить, а пошел заказывать ранее упомянутую Селин Дион, и унылое кантри сменилось пьяными завываниями Томы, который так или иначе попадал в ноты, пусть ему и не удавалось их долго тянуть, пьянчуги в баре все равно подпевали. В освещении караоке с микрофоном в руках он выглядел очень красиво, либо это все проделки алкоголя в голове Аято. Он заметил, как отросли волосы парня с их последней близкой встречи, что их стали собирать в низкий хвост. Аято представил в руках Томы электрогитару, и этот образ захотелось увидеть вживую, ведь воображение выдавало что-то невероятно великолепное и эротичное. На строчках «My heart will go on!» Камисато старший поймал себя на том, что не просто разглядывал парня на сцене, а откровенно пялился, и решил отвернуть голову. К тому времени песня уже кончилась, и Тома вернулся к нему с предложением подышать свежим воздухом и перекурить.       - Тебе завтра нужно рано вставать? - вдруг поинтересовался Тома.       - Нет, у меня выходной.       - Не хочешь прогуляться? Просто, бесцельно, - Аято сделал затяжку и кивнул, соглашаясь. - Я помню, ты год назад, когда мы вот так курили, раскусил мои попытки спрятать вонь от сигарет. А сам-то ты как прятал?       Аято взглянул на того и коротко и искренне посмеялся, Тома же не понял, что он такого сказал.       - Я тебе скажу. Вот это, - он повертел в пальцах сигарету, - моя вторая сигарета за всю жизнь, - у Томы чуть челюсть не отпала, наверное, и он закашлялся. - Ты, кстати, говорил что-то про гитару. Научился играть?       - Пару любимых песен выучил и пока что забросил. А что?       - Ты вроде бы красивый, Тома, - вдруг сказал Аято. - И как так вышло, что у тебя давно никого не было?       - А сам-то? - Тома удивлялся тому, насколько он осмелел, но все равно продолжил. - Аяка говорила, что ты последний раз в школе встречался.       - Я просто не заинтересован в отношениях.       - А я как будто не могу быть незаинтересованным.       - Твоя речь и твое поведение говорят о том, что ты хочешь любви к себе, которая так и не происходит.       - Может, хватит, а? - похоже, Аято попал в точку. - Пошли уже от этого бара, даже от запаха пьянею.       Они ходили по округе несколько часов. Тома болтал о музыке, пластинках, любимых исполнителях, рассказывал про практику в колледже, созвоны с подругами, о том, как приходил в дом Камисато, когда хозяин был на работе. А Аято слушал. Ему очень нравилось слушать рассказы во всех красках, слушать красивый голос, заплетающиеся слова, из которых Тома пытался сложить четкие предложения. Они говорили о семьях и работах, да обо всем на свете, пока Аято краем глаза не зацепился за круглосуточный цветочный магазин. Будто он изначально не планировал привести сюда Тому.       - Какие твои любимые цветы?       - Я так мечтал, что меня об этом когда-то спросят, но никогда не думал, что это будет брат моей подруги, - Тома посмеялся, лучезарным лицом словно освещая улицу. - Ветряные астры. Символ свободолюбия. Мои любимые цветы.       Аято ненадолго оставил Тому на улице, затем вернулся с ярко-красным букетом, обрамленным в зеленую бумагу, в руках. Лицо Томы так и сияло, когда в его руках оказались цветы, даже казалось, что он сейчас расплачется.       - Черт, так стыдно, но мне так поцеловать тебя хочется, - вдруг выпалил Тома, не отрывая взгляд от астр, на что после короткого молчания получил тихое:       - Давай, друг моей сестры.       Тома не верил своим ушам. Он был пьян, и это галлюцинации. Не может быть такого, чтобы брат его лучшей подруги, который будто сошел с обложки модного журнала, но почему-то работал дизайнером, мало того, подарил ему цветы, так еще и разрешал себя поцеловать. Это просто сон, наверное, наваждение. И Тома решил, раз это нереально, но и воспользоваться можно.       Поцелуй вышел теплым и мягким, Аято поддавался, но не переходил границы. Тома еще год назад представлял себе, как он целуется, но не ожидал, что фантазии оправдаются. Длился бы этот миг вечно.       - Ты обещал провести меня до дома, - первое, что произнес Аято, когда от него отстранились. - Силы есть идти?       - Конечно, есть, - улыбка Томы этим крайне ранним утром стоила несколько миллионов моры, не меньше. - Раз обещал, пошли.       Тома сориентировался, в какой стороне дом Камисато, и пошел вперед, подгоняя Аято за собой.       - Ты, кстати, учти, - вдруг начал Тома, - я на первом свидании не даю. На третьем, минимум.       - Учту, спасибо, - лучшее утро на свете. Лучше и быть не могло.