Правительница Дуата

Примешь ли свое раскаивание, грешник? Осирис — твой судья, Маат — твое равновесие, Аммат — твоя погибель.

      После страстной ночи, Нефтида считала минуты до начала седьмого круга. Стоя перед зеркалом, внимательно рассматривала себя, снова вспоминая беспомощную Эвтиду. Через столько пережитых кошмарных дней, она возвысилась до высшей ступени, наравне с Богами. Время было для неё лекарством, а терпение — другом. Благодаря им, она забыла все фобии, полюбила мужа, возненавидела грешных душ, наказывая их без никакой либо пощады.       Чёрный калазарис с вышивкой золотых иероглифов по швам, изысканные украшения, подаренные супругом, величественная корона, возложенная Богом Ра. Она была особенна прекрасна, что простые смертные не устоял бы от её красоты, буквально умирая на глазах у Правительницы.       Перед началом суда, Нефтида решила навестить Амена и немного потолковать с ним. Без сопровождающих, одна зашла в темницу, за собой плотно закрыв дверь.       Амен стоял возле решетчатого окошка, бездушным взглядом обшарил каменистые холмы, где грешники проходили наказание на растерзании голодным чудовищам, похожих на гибридных волков. Был одет в чёрном балахоне, как знак серийного преступника, кандалы на руках и ногах звякали под каждым движением, нарушая гробовую тишину в камере.       — Здравствуй, Амен. — поздоровалась она. Хоть он и был врагом, но девушка была благосклонна к правильному обращению, несмотря на статус человеческой души.       Он обернулся, на лице читалось равнодушие. Ему было все равно, наплевать на слова, на угрозы, на пытки. Но ждал. Амен знал о её приходе, и ему было интересно, о чем она будет говорить.       — Здравствуй. — буркнул эпистат.       — Перед началом суда, я пришла поговорить с тобой. — по-хозяйски скрестила руки на груди, добавила. — Есть тебе, что сказать? Ну например, последнее твоё желание.       — Есть. — Амен медленно приближался в её сторону, так как кандалы были тяжелы как горный булыжник. — Перед тем, как ты убила себя в купальне, я впервые познавал одно чувство.       — Какое? — хмуро свела брови, не понимая о чем он.       — Любовь. — мужчина не сумел дойти до неё, рухнул на колени. — Я любил тебя, неферут. По-настоящему любил.       — И ты, надеешься, что я тебя прощу за это? — усмехнулась она с явным раздражением. — Ты опоздал, Амен. Больше нет той неферут, которую знал и любил. Моя любовь к тебе умерла с того дня, когда обесчестил меня. Сколько бы ты ни старался достучаться до моего сердца, я не дам тебе прощения. Ни-ко-гда...— последнее отчеканила с ненавистью.       — Я не буду просить у тебя, поскольку не заслуживаю его. — хрипло произнёс он.       Мужчина был огорчён или же рассержен за свои грехи. Непростительные, веящие неподдельным страхом, леденящий душу... Он раскаивался до последнего, презирал себя, проклинал. Поэтому молчал, при прохождении шести кругов Дуата.       — Есть, что добавить, грешник? — безразлично проговорила она.       — Если мне не суждено перейти в Иалу, то передай моим родителям, что я...их люблю и, что я буду скучать по ним. — правительница уловила в его словах нотку печали. Ей на секунду стало в глубине жаль, но быстро исправилась, перейдя в режим хладнокровия.       — Хорошо. — твёрдо выпалила она. — Я лично сообщу им. Можешь не сомневаться.       Правительница покинула темницу, оставив обречённого Амена на произвол судьбы.

***

      Настал час суда. В мрачном, но роскошном зале собрались немало важные Боги. На троне, в окружении сорока двух Богов - номов, сидел Осирис — главный судья усопших душ. Возле него восседала Исида, которая буравила любопытным взглядом Нефтиду. Правительница стояла недалеко от Анубиса, который дежурил вместе с Тотом и Гором, за золотыми весами. Аммат - пожиратель душ, также предвкушала начала суда. Чуть дальше них расположилась Маат — богиня правосудия. Её страусовое перо жаждало оказаться в крупной чаше весов.       — Стража! Приведите его! — громогласно приказал Осирис.       Огромные врата распахнулись в ту же секунду. Все Боги обратили внимание на идущего Амена. Маат подошла к нему в качестве сопровождающей. Нефтида также не упускала с виду этот волнительный момент. Ей даже не страшны были истинные обличия божеств, так как привыкла к загробной жизни, будто прожила в ней тысячилетиями.       Амен старался идти гордо, смело, чтобы все знали о его неутешительных намерениях. Он готов был быть жертвой Аммат, стать её едой. И прекрасно понимал, что ему не удастся лицезреть на красоту Иалу.       Исподтишка взглянул на бывшую возлюбленную, приметил на себе её холодный, прикованный взгляд. Анубис это заметил и слегка напрягся. Неужто приревновал жену, в такой-то день?       — Да начнётся суд! — яростно объявил Осирис. Затем указал рукой Гору, чтобы тот клал сердце Амена в левую чашу.       Гор приблизился к альбиносу, коснулся ладонью его груди и вытащил сердце, без крови и боли. Следом, Маат сняла с головы перо и клала в правую чашу. Анубис стоял за весами и наблюдал, как посудины колеблются то верх, то вниз.       Боги-номы начали допрашивать Амена. Вопросы были легки на весу, но тяжёлы на языке. Спрашивая у него о хороших поступков, совершенных в мирской жизни, альбинос отвечал на некоторые.       Когда весы двигались под каждым ответом, Нефтида почему-то волновалась. Она сама не понимала, почему так билось сердце, будто они ей устроили допрос.       Вопросы заканчивались, весы стали намного медленнее колебаться и... уравновесились. Все были шокированы, в том числе и Правительница. Как - это так? Это просто невозможно!       — Остановитесь!       Знакомый голос перекрикнул загробный шёпот Богов. Все повернулись в его сторону. Осирис был крайне возмущён поведению неожиданного гостя.       — Как ты посмел прийти сюда?! — бог-судья поднялся с трона, презрительно окинул взглядом самодовольного Сета.       — А что, мне запрещено повидаться с любимым братом? — рассмеялся Сет. Нефтиде было не привычно видеть его истинный облик. Но характер никак не изменишь, такой-же задира, как всегда.       — Так, кстати. Прежде чем, меня выкинешь из зала, позволь мне представить двоих доброжелателей. — махнул лапой стражникам, чтобы завели их в зал, не дождавшись приказа Осириса. От его упрямства, ещё больше озверел.       — Амен... — встревоженный голос женщины заставил альбиноса обернуться.       — Мама, — пробубнил он, после взметнул взглядом рядом. — Отец.       — Что за дерзость?! Как ты смеешь нарушать судебные законы? — Осирис хотел накинутся на него, но Исида осадила его прикосновением ладони об мощное плечо супруга.       — Амон Ра послал их сюда, я тут вообще не причём. — Сет капитуляционно расставил руки, ухмыляясь. — Эти чистые души готовы защищать скверную душу эпистата. Вдобавок, Тизиан каждый день навещал храмы и пожертвовал свое имуществ ради прощения грехов обожаемого друга. То есть, его. — указал лапой на Амена.       Все были в немом шоке, ведь в суде такое у них происходит впервые. Вот почему весы показали равновесие. И все благодаря охотникам и родителям. Амен также не знал, что и ответить. Он конечно же был рад такому исходу, благодарил своего приятеля, но несправедливо. Поэтому, особо не проявлял бурные эмоции, подавив их до мелкой крупинки.       — Значит так. — Осирис ненадолго ушёл в раздумье, понимая в чем тут был подвох. — Нефтида. Я предоставляю вам окончательный вердикт. Так как вы были последней жертвой этого грешника, то его судьба будет зависеть только от вас.       Удивлённые глаза девушки и альбиноса встретились друг с другом. Ей дали эту ответственность с припоминанием о том, через что она прошла. Нефтида горела желанием отправить врага в Аменти, и, также Инпу был уверен, что он безоговорочно попадёт туда. Но кажется, судьба так распорядилась, что от неё будет зависеть его будущее.       С трудом сглотнув образовавшийся комок в горле, правительница направилась к грешнику, встала возле него и гордо подняла голову. По телу предательски била дрожь, но она сумела держать себя в руках и чётко доложить приговор, чтобы услышали все Боги.       — Так как достопочтимый Осирис дал мне слово, я — Нефтида, Правительница Дуата, супруга Анубиса заявляю, что Амен... — на секунду замолкла, замечая растерянность грешника, затем обратила внимание на его поникших родителей. — Отправится в Иалу с родными... Но есть несколько условий, которые он должен будет соблюдать.       Осирис кивнул головой, желая слушать дальше.       — Амен не будет довольствоваться на блаженных полях, вспоминая все свои грехи. Он будет жить в угрызении совести, питаться явствами Иалу, но представляя вместо них мертвечину убитых людей, запах мускуса будет пропитан кровью, а вместо голосов птиц — крики мучеников. И это будет длится до тех пор, пока его душа полностью не очистится от тьмы.       Боги вновь зашептались, проанализируя её внушительный приговор. Родители Амена были счастливы, что их сын будет рядом с ними, несмотря на ужасные условия. Сет закивал мордой, показывая свое уважение к бывшей Меренсет. Анубис гордился женой, за что полюбил её ещё сильнее. За её мудрость, за целеустремление, за щедрость. Нефтида посмотрела на мужа, даря ему милую ухмылку. Снова свела его с ума, проказница.       Амен ничего не говорил. Его упорное молчание только дало понять, что соглашался на условия. Хотя они не были утешительными. Это ж надо сколько-то лет морально мучаться, что может дойти до суицида. Но благодаря родителям, он найдёт покой, хоть временный. Они будут поддерживать сына, направить его на истинный путь, что в итоге он исправится и станет благородным. Но когда именно? Неизвестно.       Осирис несколько раз хлопнул в ладоши, показывая всем, что суд завершён. Аммат опустила голову от поражения, не сумев заполучить черствое сердце грешника, Маат вернула на место перо. Амен подошёл к родителям и крепко обнял. Мать плакала в его плечо, гладила спину, благодарила Богов, что сжалились над ним. Отец также не оставался в сторонке. Семья снова стала единой целой. У него не было слез, но сердце горело от неимоверной печали. Прежде чем покинуть зал, Амен обернулся к Нефтиде. Та не обращала на него внимание, увлекаясь милой беседой с мужем. Прощай, моя непокорная неферут...       Ушел. С очень тяжким грузом на душе. Впереди, его ждали только моральные мучения.

***

Месяц спустя

      Загробная жизнь вернулась в свое русло. Нефтида продолжала пытать грешников всеми возможными способами, что дало после этого полное расцветание Дуата. Анубис забирал души, проводя их вплоть до суда Осириса, уделял время жене, дарив ей предварительные ласки, одаривая нежными поцелуями, деля ложей с любимой женщиной.       Как-то в один день Анубис возвращался во дворец. Прежде чем направится в спальную комнату, шёл прямиком в купальню. Нежась в чистых водах не вздумал долго пребывать в нем, поскольку жена, скорее всего, ждала его возвращения.       Обернув себя полотенцем с талии до колен, зашёл в спальню. И он был прав. Нефтида ждала его, вальяжно расположившись на мягких простынях.       — Инпу...— девушка выползла с кровати, на ходу начала раздеваться, плавно избавляясь от одеяния, пока не оказалась перед ним полностью обнажённой. Анубис с вожделением изучал её утонченную фигурку, и Нефтида заметила, как муж усердно задышал. Возбудить Бога было для неё очень просто. Один грациозный шаг действовал на него смертельно прекрасно.       — Любовь моя...— с нежностью приласкал её за щеку, затем вниз по шее, пока не задел ноготком её набухший сосок. Девушка сладко промычала, прикусив губу. Резко схватила его за запястье, приостановив столь желанные ласки мужа.       — Позволь мне удовлетворить тебя...       — Нефтида...       Он не смог договорить, когда она опустилась на колени и неспеша сдернула с него хлопковое полотенце. Её похотливый, янтарный взгляд прошёлся сверху вниз, пока не оказался на возбужденном члене. В животе заныло, запульсировав интенсивно быстро, после вспыхнув страстным жаром. Меж ног стало предельно влажно, рассудок зарябел, дав ей желание пробовать его ртом. Да, он был невероятно огромен, что были чётко видны на коже вздутые венные плетения. Но это её вовсе не пугало, что член волшебным образом только заманивал к себе.       — Ты уверена, что хочешь этого, моя госпожа? — хрипло спросил Анубис, бережно гладя её за волосы.       — Хочу...Просто расслабься, обещаю, я буду аккуратной. — игриво улыбнулась, мягко пройдясь ручками по длине ствола.       — Я верю тебе, дорогая. — шепнул он с таким вожделенным тоном, что правительница только сильнее возбудилась.       В первую очередь, влажный язык гибко прошёлся по стволу, затем обвела головку, смачивая слюной её нежную кожицу. Бережно обхватив ртом, медленно начала сосать, постепенно углубляя, вбирая себе каждый свободный дюйм плоти. Анубис ритмично напрягал бедра, погружаясь в блаженных садах Иалу. Ощущая, как её горячий ротик касался его кожи, передавая импульсивные токи, доводя его до экстаза, Бог потерял разум.       — Да...у тебя...хорошо получается...еще глубже, любовь моя.       Его приказы с бархатной ноткой только давали ей невероятный стимул. Податливость, раскрепощенность жены, заводили мужа до головокружения. Она покорно исполняла его любые похоти. Брала в рот член настолько, насколько это было возможно. Руками помогала дополнить, ловко скользя по основанию.       Анубис закрыл глаза, запрокинул голову, внимательно слушая её утробные стоны, смачные звуки глотания, его чуткое обоняние подсказывало, насколько она мокрая. Он учуял запах сладко-приторной смазки, и ему дико захотелось лизать.       Но, кажется, она вовсе не хотела оторваться от весьма интимного воссоединения. Нефтида ускорилась, член ещё глубже проникал внутрь до глотки.       От потери контроля над телом, Бог двигался в ней навстречу. Доставляя жене блаженство от проникновения плоти, хрипло задышал, инстинктивно высунув язык наружу.       Девушка чувствовала, что скоро его накроет оргазм, поэтому ещё усерднее вбирала себе, цепко хватаясь его за талию.       В серых глазах вспыхнули алые и корки, тело накрыло испариной, Анубис кончил ей в глотку, пока та не проглотила все семя. Подумав о жене, он вынул член изо рта, боясь за причинённый ей вред. Излишки спермы стекали из уголка рта, что ему пришлось поднять на ноги любимую и целовать страстно, слизывая дорожку белесой жидкости.       — Я не причинил тебе боль, жизнь моя?       Она в ответ усмехнулась, ласково гладя его напряжённые мышцы груди.       — Нет, господин. Мне...безумно понравилось.       Анубис с новой силой впился в губы, показывая свое восхищение для жены. Язык проникал внутрь, целуя её ещё глубже, с остервенением кусая пухлые губы, оттягивая их, сминая.       — Сядь мне на лицо, госпожа.       Не дождавшись её ответа, он быстренько лёг на кровать, заманивая к себе рассеянную жену. Подсказав ей удобную позу, она принялась расположится по его указке, пока тот не притянул к себе за талию, примкнув ртом во влажные, половые губы. Нефтида выгнулась спиной, крепко держась за изголовье кровати. Звучные стоны вырывались из пухлых уст, расшевеляя Инпу до нового прилива возбуждения. Член тут же упруго выстроился в очередь, для очередной жажды излива.       Анубис томно смотрел на неё, заодно вылизывая мягкие складок, посасывая клитор под ритмом пульсации. Получил полное наслаждение, когда она дергалась всем телом, извиваясь как самая прекрасная кобра, способная убить Бога своей естественной красотой. Во время секса, она становилась намного краше и сногшибательнее. Оргазм шёл ей к лицу, Анубис расценивал её до бесконечных похвал.       Языком проникая внутрь, девушку свело с ног до голову. Очередной раз выгнулась, простонала, неспешно сминая свои груди, сжимая затвердевшие горошины.       — Инпу...любимый...       — Да...любовь моя...назови моё имя.       Божественный язык стал эластичнее, словно удлинился до невероятных размеров, что Нефтида отлично ощущала, как он кончиком проводит вглубь до шейки матки.       — Исфет!...Да...       Оргазм обрушился с ума сводящей волной. Снова вцепилась за изголовье, билась в судорогах не в силах устоять на ватных бёдрах. Стоны стали громче, дыхание прерывистее, сердце забилось так, будто после марафонной пробежки.       Обессилено рухнув на растрепанные постели, девушка не сумела вовремя отдышаться, как муж навис над ней. Целуя её страстно, оставляя кровавые засосы на шее, скрепил тоненькие запястья и прижал их над головой.       — Скажи, что любишь меня... — его глаза, полные тумана любви смотрели на неё, гиппнотизируя до потери памяти.       — Я люблю тебя...— мурлыкнула она, раздвигая ноги шире плеч.       — Ещё раз, любовь моя. — с хрипотцой приказал Бог, проводя кончиком языка в мочку уха.       — Люблю тебя. Люблю...       Анубис не стал долго церемонится, дразня свою супругу трением головки в вульву, пока резво не оказался в неё.       Правительница удовлетворённо ахнула, выгибая спину как кошка у Бастет. Инпу также был в безбашенном настроении, когда любимая молвила его имя, смазанно целовала в губы, приняла его всю длину, восполняя себя до полного истомы.       Но вдруг в животе стало теплее, а в гениталиях ещё горячее, отчего возбуждалась до нехватки воздуха. Анубис использовал магию, чтобы достать удовольствие жене не только внутри, но и внешне. Толчки стали грубее, хаотичнее, поцелуи стали сверхдикими, из нежных ласок сменились на впивание пальцами в кожу.       Нефтида неистово кусала его за плечо, покрытое капельками пота. Закинула ноги на спину, и ему легче стало доводить девушку до желанного экстаза. Член быстрее вбивался в неё, издавая хлюпанье от женского естества. Но Анубис потерялся в скудном тумане, где творился настоящий хаос чувственного секса.       Большим пальцем прижал клитор, магически вибрируя, выводя жену до тупика. В немом стоне она прогнулась, чудом вырываясь из хватки мужских рук и впилась ногтями его за лопатки, оставляя на них красные следы.       — Инпу! Ах!       Бог был не в себе. Его будто управляли неисправным пультом, что вместо кнопки "минус", нагло срабатывала кнопка "плюс". Глаза горели настоящим огнём, длинные волосы промокли потом, беспощадно прилипая к спине. Толчки стали ещё быстрее, божественные рыки стали громче прежнего, Нефтида сжалась внутри до крохотных размеров, выгнулась, стиснула ткани в кулаки, закатила глаза к потолку.       Анубис продолжал упорно двигаться, пальцем надавливать клитор, другой рукой окольцовывать идеальную шею супруги. Внутренние мышцы плотно сжали член, давая ему скорое завершение занятия безумной любовью. Следом он также кончил в неё, издавая протяжные, низкие стоны.       Оставаясь в нее на некоторое время, Анубис нежно целовал в губы, что таким способом, давали остатки любви и тепла друг другу.       — Инпу.       — Да, госпожа?       — Скажи мне, что ты любишь меня.       — Я люблю тебя, моя богиня возмездия.       Погружаясь в полной идиллии счастья, Бог загробного мира прилёг на свою сторону, заключив в объятия женщину. Свою единственную женщину...       Пока она посапывала от его трепетных ласок и касаний на остывшей коже, Анубис уловил внизу живота загадочную, мелкую пульсацию. Продолжая поглаживать животик, он широко расплылся в улыбке.       — Нефтида?       — М? — полусонно ответила она, прикрыв глаза от наслаждения.       — Внутри тебя живёт ещё одна жизнь. Плод нашей любви.