Окрыленные

***

– Здравствуй, Грейнджер. Гермионе показалось, что это приветствие прозвучало намного теплее, чем два прошлых раза. Не успев снять шарф и пальто, она нетерпеливо заглянула в дверной проем. Шторы были отдернуты, предзакатный солнечный свет заливал спальню, которая теперь не казалась девушке обителью мрака и боли. Заметив ее, Драко направился в своем кресле навстречу. Сердце гриффиндорки забилось громко и радостно. Неужели, Малфой и правда грустил в одиночестве? Грустил и не мог признаться в этом прежде всего себе. Вот, что называется "сам себе враг". – Наконец-то солнце выглянуло! Прямо весной повеяло! Хотя еще около половины месяца ждать... – радостно начала разговор Гермиона. Тут же по ее телу пробежала волна теплых мурашек. Взгляд,которым Малфой одарил ее, был наполнен не снисходительностью, а какой-то ласковой внимательностью и чем-то вроде тихого восхищения. Конечно, слизеринец заметил, что она купила новое пальто и сапоги. Возможно, на его языке даже вертелся комплимент, который он почему-то так и не произнес. Однако гриффиндорка почувствовала, что ей было не так уж важно услышать от него добрые слова, потому что перемены в его поведении уже были налицо. От осознания, что лед все-таки тронулся, на душе у девушки уже становилось намного светлее и легче. Все-таки она хотя бы как-то улучшает его жизнь! Эта встреча была не случайной и не бесполезной! Снова, чуть смущенно глянув на него, она замерла, осознав, что слизеринец перед встречей побрился. Его лицо выглядело гораздо светлее и даже моложе. Неожиданно испугавшись собственных наблюдений и мыслей, готовых отправиться в неудержимый полет, Гермиона тряхнула головой. Сбросив наваждение, она с деловитой улыбкой поставила руки на пояс: – Итак, какое у меня задание на сегодня? – Палас в библиотеке ужасно пыльный. Только проедешь – сразу столб пыли до потолка, – проговорил Драко и с досадой добавил – Не магглы, а свиньи какие-то жили тут до меня... Гриффиндорка не скрываясь, хмыкнула. "Это он заметил только сейчас, уже пожив в новой квартире какое-то время? Допустим." – подумала она, а вслух сказала: – Хорошо. Это я быстро сделаю. Уловив насмешку в ее тоне, Малфой прищурился и добавил с легкой иронией: – Если тебе, конечно, аллергия не помешает... Противный румянец расползся по щекам и шее девушки. Теперь он постоянно будет вспоминать ей это припоминать? – Никакая это была не аллергия, – с досадой призналась Гермиона. Губы Малфоя тронула добрая усмешка: – Вот как... Предвосхищая новый нежелательный вопрос, Гермиона быстро произнесла: – Послушай, ты ведь просил Гарри ничего не выпытывать у тебя. Теперь о том же прошу я. Пусть каждый останется при своем. Выполню работу, и мы расстанемся... Правая бровь Малфоя вопросительно дернулась вверх. Он явно не ожидал такой просьбы. Решив, что слизеринец не совсем понял, о чем идёт речь, девушка пояснила: – Это я тех неожиданных слезах в прошлый раз... – Конечно, как скажешь, – после недолгого молчания отозвался Драко и тихо проехал обратно в спальню. Озадаченная Гермиона направилась в библиотеку, где тоже были отдернуты шторы и приоткрыто окно. Так легко согласился? Никакой насмешки и попыток подколоть? Подобие понимания в этих невероятных таинственных серых глазах? Видимо, сегодня у слизеринца было какое-то необыкновенно хорошее настроение... Палас и правда оказался в ужасном состоянии. Гермиона отметила это еще в первую встречу, когда разбиралась с книгами. Но тогда масштаб катастрофы был ей еще неведом. Сейчас она увидела, что по полу библиотеки разве что не катались комочки перекати-поле из грязи и пыли. Без влажной уборки было точно не обойтись, и потому, засосав заклинанием всю пыль в тугой мешок, девушка подготовила к работе влажную тряпку, пропитанную теплой кипяченой травой и специальными зельями. За всеми этими нехитрыми занятиями Гермиона, успела мысленно отметить, что новая деятельность вопреки ожиданиям и плохим предчувствиям совсем не раздражает ее. Тревоги по поводу противного нового коллектива оказались напрасными. "Подорожник" напоминал на дружный улей, где каждый занимался своим делом и не тратил время на глупые сплетни и перемывание чужих костей. Гермиона сама не заметила, как стала частью этой семейки волшебных пчелок и охотно делилась историями про Хогвартс и своими приключениями с коллегами во время традиционных еженедельных чаепитий у миссис Хаттер. Страх отупеть за грубой однообразной работой также быстро проявил свою ложную природу. Благодаря новому графику у девушки освободилось немало времени, в которое она смогла восстановить сон и переделать кучу дел, которые откладывала на потом. В то же время, Гермиона никак не могла понять, честна ли она была с собой в рассуждениях о новой работе или лукавила. Действительно ли ей нравилась сама работа, а не внезапная возможность что-то делать для Малфоя, участие в его жизни? Выполняла бы она с таким же рвением уборку для другого заказчика? Что в ней говорило, искреннее желание сделать доброе дело или отчаяние от одиночества и желание быть хорошей хотя бы для внезапно появившегося на горизонте бывшего однокурсника? Помнится, живя с Роном она намеренно до последнего откладывала выполнение домашних дел даже с помощью магии. Грязная посуда, из которой ел бывший парень, неизменно провоцировала приступы дурноты. Прикосновение к ношеной им одежде вызывало желание скорее сполоснуть руки. И все это при том, что Рональда нельзя было назвать неряхой... Гермиона постоянно боролась с собой все время отношений. Каждый день и чуть ли не каждый час. Может быть, эта необъяснимая брезгливость и делала ее такой несговорчивой и нерасторопной в вопросах быта. Как бы она не пыталась скрывать истинное отношение, у нее это не вышло, и от того все рухнуло. А трудясь во владениях Малфоя, девушка не испытывала знакомого омерзения, хотя видела и грязную посуду, и ношеные носки у ножки стула в спальне и даже белье на горячей батарее в ванной. "Это другое. Но что другое? Почему от одного так воротит, а другой необъяснимо притягивает? " Закончив с паласом даже быстрее, чем планировалось, Гермиона, не скрывая недовольства, зашла в комнату своего клиента: – Оплата на комоде, да? – буднично поинтересовалась она. Но Драко вместо ответа многозначительно указал ей взглядом на стул, стоящий у камина, на который Гермиона почему-то не обратила внимание сразу. – Не хочешь все же объясниться? Что это были за слезы в прошлый раз? – тоном, не терпящим возражений начал он, когда растерянная девушка все же присела напротив него. Первым желанием Гермионы было потребовать соблюдения обещания и прекратить допрос, однако неловкое, скомканное признание само сорвалось с ее губ: – Я… догадываюсь, что тебе противна жалость. Но мне стало именно жаль, что все так получилось. И отсюда слезы. На мой взгляд... Она переглотнула и чуть увереннее продолжила: – Такого не заслуживает никто. Драко печально улыбнулся и отвел взгляд: – Ты благородная, Грейнджер. И твой дружок Поттер тоже. После всего, что было, вы мне сочувствуете… – Что было – то прошло, – чуть расслабившись, Гермиона закинула ногу на ногу и хорошо знакомым слизеринцу тоном отличницы продолжила – Сам посуди. Прошлое не имеет смысла. потому что его уже нет. Будущее – потому что его еще нет. Самое важное сейчас – это настоящее, в котором я вижу тебя нуждающимся в помощи и понимающем окружении. – Философ, – довольно подытожил Малфой. – Есть немного. – Почему ты до сих пор одна? Очередной вопрос ударил не в бровь, а в глаз. И снова можно было попытаться сохранить тайну... Но Гермионе ужасно не хотелось опять выдумывать отмазки и ломаться. Она откинула на спину распущенные кудри и ответила: – Потому что я слишком разборчивая. А еще, знаешь, неблагодарная, нетерпеливая, бесхозяйственная... – Это он себе позволял такое говорить? – мгновенно догадался Малфой. Его белая аристократическая кисть на подлокотнике кресла заметно напряглась. Гермиону на секунду кольнул стыд, что она позволила наябедничать на бывшего, как обиженный ребенок. Пытаясь переключить внимание Драко со своего внезапного признания, девушка со злорадством хмыкнула: – Вот ирония, правда? Не хотела заниматься одним лишь домом, а теперь работаю в "Подорожнике", чужие пыльные паласы чищу. Добавив это, Гермиона с ужасом осознала, что неосознанно подвела Малфоя к раскрытию еще одной своей потаенной беды, и вся напряглась в ожидании нового вопроса. Он прозвучал чуть иначе, чем она ожидала. Драко чуть наклонился к ней и спросил вполголоса: – Так значит то, о чем писали в "Пророке" в начале февраля – правда? Великий Мерлин. Так он все это время знал о ее драме в Министерстве... Голова девушки слегка закружилась. – Да. В сознании тотчас всплыли воспоминания о теплых руках Гарри на ее спине, об ощущении ужасной тесноты в груди и мучительного озноба, вкусе валерианового успокоительного отвара, обрывках газеты в дрожащих пальцах, испещренных буквами строках статей из "Пророка", которые корчились в пламени поттеровского камина... Она честно проплакала тогда всего один невыносимо тяжелый день. А на следующее же утро побежала искать новую работу, гонимая страхом, что нечем будет платить за квартиру. Тогда она пообещала себе сначала устроиться в новых условиях, а потом уже подумать, возможно ли восстановление справедливости... Пока Гермиона снова мысленно проживала тот день, Драко бесшумно подъехал к ней почти вплотную. Его теплая ладонь легла на напряженное запястье девушки, возвращая ее из прошлого в настоящее. – Мне жаль. Короткое признание заставило Гермиону окончательно растеряться, недоверчиво вперившись взглядом в собеседника. Перед ней будто сидел брат-близнец язвительного Малфоя, к которому она наведывалась два прошлых раза. Этот незнакомец как две капли воды, похожий на знакомого с детства слизеринца, казался, в отличие от двойника, чувственным, трепетным и невероятно притягательным в своей искренности. Ему хотелось открыться в полной мере. Драко прервал молчание первым. Убрав руку, он заметил: – Как видишь, мне чужда и неприятна только жалость к себе. Другим я сочувствовать умею. Не хочешь рассказать подробнее? – Да чего уж... – деланно спокойно выдохнула Гермиона – Конечно, было неприятно. Даже мерзко. Оказалось, что справедливости никакой нет. Даже в нашем любимом Министерстве! – А ты в этом сомневалась? – хохотнул Малфой и едва слышно добавил – Вот ведь наивное дитя... В другое время, гриффиндорка бы тут же взбесилась от того, что ее сравнили с ребенком. Но почему-то в этот миг она действительно ощутила себя потерянной маленькой девочкой, которая изо всех сил пыталась поддерживать перед друзьями, родителями, миссис Хаттер и новыми коллегами образ героини, прошедшей войну, которую было не напугать тяготами мирной жизни. Никто так и не догадался, как тяжело ей было. Кроме этого непредсказуемого балованного красавчика, с которым у нее никогда не было душевной близости. В очередной раз стряхнув с себя оцепенение, Гермиона неожиданно предложила своему необыкновенно проникновенному собеседнику: – А ты со мной чем-то поделишься взамен? Я с тобой была честна и, может быть, могу теперь рассчитывать на достойный ответ? Драко улыбнулся одними уголками губ и покачал головой. – Мне нечего добавить к тому, о чем я рассказал в прошлый раз. – Мы же не дурачки, поняли, что ты недоговариваешь... – начала Гермиона, но заметив остекленевший взгляд Малфоя, осеклась и все же сменила тему. – Ладно, забыли. Но все-таки скажу, что тебе надо бы отправиться на прогулку. Хотя бы ненадолго. В серых радужках опять вспыхнули живые золотистые искры: – Как ты себе это представляешь? – слегка снисходительно поинтересовался Драко – Кругом одни магглы, с помощью магии катить кресло не получится. – Я тебе помогу. Слизеринец недовольно поджал губы: – Я подумаю. Пока не готов. – Конечно, как скажешь, – покорно согласилась Гермиона и тут же вбросила новое предложение – А что насчет волос? Растить будешь, как отец? И тут же отвесила себе мысленную оплеуху. Драко едва заметно вздрогнул, но в следующее же мгновение, лениво откинул назад искрящиеся на закатном солнце волосы и томно поинтересовался: – А что, тебе не нравится? Гриффиндорка, не удержавшись, фыркнула в сомкнутые ладони. В голове опять закружился рой навязчивых мыслей. "Малфой не был бы собой, если бы упустил возможность покрасоваться. Только вот, почему перед ней... И зачем все-таки побрился?" Отмахнувшись от назойливых вопросов без ответа, Гермиона деланно спокойно пояснила: – Причем тут это. Тебе наверняка неудобно. Не уложить, не лентой завязать... В холодных глазах Малфоя на этот раз мелькнуло что-то вроде озорства. – Не знал, что в "Подорожнике" приведение в порядок волос клиента тоже входит в перечень услуг... – Не передергивай! – слегка возмутилась Гермиона – Я предложила по-дружески, потому что могу это сделать и буду рада облегчить тебе жизнь. А то вдруг у тебя глаза косить начнут от этой длиннющей челки! Драко рассмеялся. – Давай, как и с прогулкой, подумаем об этом позже. А сейчас, не составишь мне компанию на этот вечер, если, конечно, никуда не спешишь? Сердце девушки радостно подскочило в груди. Губы расползлись в улыбку, однако при этом ответ гриффиндорки прозвучал сдержанно: – Я не против. Малфой довольно поправил волосы: – Как насчет волшебных шахмат? Я был лучшим на Слизерине! – Сочиняешь... – недоверчиво протянула Гермиона, желая подколоть хвастуна. Но тот, очевидно, был настроен решительно: – Загляни в тумбу у кровати, там на верхней полке коробка. Держу пари, я разнесу тебя в три хода! – Посмотрим! – задорно выкрикнула гриффиндорка и бросилась к тумбочке намного быстрее, чем следовало.