Высший хищник

— Лорд-капитан? Полагаю, вас задержали неотложные дела? Силуэт кресла с высокой спинкой — четкий отпечаток на фоне льющегося с улицы света; в тени угадывается металл силового доспеха и красный отблеск глазной аугметики — этого достаточно Теодоре фон Валанциус, чтобы достроить остальное. В конце концов, она не первый день знакома со своим собеседником. — Во славу Его, Лорд-инквизитор. В ее голосе — тщательно отмеренная доза насмешки. Тяжелые двери закрываются за спиной, отрезая далекий гомон, музыку, звон бокалов — дворянское собрание, которое Теодоре пришлось покинуть. Не слишком поспешно: глупо игнорировать инквизиторское предложение “побеседовать”, но и еще глупее отвечать на него сразу же. Калькасар считает, что ему достаточно щелкнуть пальцами, чтобы она явилась на зов. Формально — и в силу некоторых… личных соглашений — это даже близко к правде, но тонкое искусство саботажа никто не отменял, и то, что Теодора нечасто к нему прибегает — ее личный выбор. Потому что, что бы Калькасар ни задумал, это точно не будет скучно. Теодора проходит через комнату — библиотека? кабинет хозяина дома? — и отмечает, что для нее кресло не приготовлено. Как мелочно. Но если Калькасар думает, что она станет стоять перед ним навытяжку, он совсем выжил из ума. Не останавливаясь, она кладет на стол свою сумочку, и подходит к окну за спиной Калькасара. Говорит, глядя на залитый огнями парк поместья: — Я пришла. О чем ты хотел поговорить? — Что, если я скажу, что просто захотел тебя увидеть? — Я отвечу, что ты омерзительно размяк. И все равно не поверю. За спиной раздается приглушенный смешок. — Подойди. Тебе нужно кое-что увидеть. Теодора считает в голове до десяти и только потом подходит. Инфопланшет с погашенным экраном уже лежит на столе, но ему приходится подождать — как и Калькасару, — пока она достает из сумочки длинный мундштук и вставляет в него сигарету. Теодора садится на край стола, не глядя тыкает сигаретой в сторону кресла и улыбается краем рта, заслышав щелчок зажигалки: Калькасар не курит. По крайней мере, без нее. Наконец, она включает планшет и смотрит на очень знакомый пикт-портрет. Кожу вдоль позвоночника будто взрезает ледяным когтем — сколько он знает? — но когда Теодора говорит, в ее голосе нет ни нотки страха: — И на что я смотрю? — Это я хотел спросить у тебя. Кончик сигареты отражается всполохом в аугментированное глазу Калькасара, когда Теодора затягивается, чтобы выиграть пару лишних секунд. Увы, этого не хватает, чтобы найти иной выход кроме как сказать ему правду: — Эдельтрад — мой дальний родственник. Теодора кладет планшет на стол и, глядя в глаза Калькасару, добавляет: — И мой будущий наследник. Калькасар почти не меняется в лице, но это “почти” очень важно: он не знал, и на этом можно сыграть. — Наследник, — его голос полон сомнения. — Не верится, что ты собралась на покой, фон Валанциус. — Ты разве не рад, что я перестану портить тебе кровь? — Скорее, начнешь делать это чужими руками. Теодора снова затягивается: это слишком близко к правде, но нет — он не знает. Если бы знал, то разговаривал бы с ней совсем по-другому. И все же, он обеспокоен, причем настолько, что почти вылез за пределы своей паутины, чтобы поймать ее на самой границе Простора и сектора Каликс. Если он начнет сейчас под нее копать, это может стать проблемой. Калькасар подозрителен и умен, этого у него не отнять. Он — хищник, которого опасно лишний раз дергать за усы, так что ей следует действовать осторожно… либо же, наоборот, нагло до безрассудства. Теодора выдыхает дым ему в лицо: — Это все? Ты позвал меня ради того, чтобы первым узнать новости, о которых я собиралась объявить через пару месяцев? Ты зря потратил мое время, Калькасар. — Инквизиция приносит свои извинения Вольному торговцу, — в голосе, который произносит эти слова, нет ни следа сожаления. — Извинения? — Теодора качает головой. — Я могла бы сейчас вести переговоры, но вместо обсуждаю с тобой уже решенное будущее моей династии. Я упускаю выгоду, Калькасар. Тебе придется возместить мне ущерб, и бездонные фонды твоей организации тебе не помогут. Она вытягивает руку и кончиками пальцев касается длинной вереницы красных бусин, на которой висит его инквизиторская розетта, а потом одним быстрым движением наматывает четки на кулак. — В чужом доме, Лорд-капитан? — Тебя подводит память, или просто хочется притвориться, что это будет впервые? — она небрежно стряхивает пепел на дорогущий паркет. — А если хозяин дома решит не вовремя заглянуть… что ж, Райкад Минорис получит нового губернатора. Тяжелая рука ложится Теодоре на бедро, и она чувствует холод латной перчатки даже через ткань юбки, и, словно в ответ на это, ее тут же бросает в жар. — Конечно, будет нелегко выковырять тебя из брони, — продолжает она, сдвигаясь и перекидывая ногу через его колени. — Но это, Калькасар, исключительно твои проблемы. Он перехватывает ее запястье и прикладывается губами к мундштуку, выжигая сигарету до половины одной затяжкой. Теодора накрывает его губы своими и втягивает в легкие дым, пока его ладони скользят по ее бедрам, задирая юбку и стаскивая белье. Она облизывает шрам над губой Калькасара, а потом подается назад и тянет его голову между своих раздвинутых ног. Планшет летит на пол, и лицо Эделя покрывается трещинами прежде, чем раствориться во тьме. Теодора стискивает пальцы на костяном мундштуке и представляет, как всаживает его Калькасару в ухо так глубоко, что пробивает мозг. Эти мысли заставляют ее кровь быстрее бежать по жилам, а дыхание сбиваться едва ли не сильнее, чем движения его языка. Она может это сделать, но не станет — и даже не потому что боится последствий или опасается, что у нее не выйдет. О нет, Калькасар нужен ей живым: Теодора хочет видеть его лицо, когда до него дойдет, что она его победила. Стон срывается с ее губ… и он полон разочарования, потому что Калькасар вдруг подается назад и откидывается на кресло. Он облизывает и без того влажные губы и говорит, глядя ей в глаза: — Признайся во всем, Теодора. Пока еще не поздно. Она отвечает смехом. — На мне нет грехов, Калькасар. Я чиста перед Ним. — Ты что-то задумала, а тебя так и тянет к вещам, которые тебе не по зубам, — Калькасар качает головой. — Покайся сейчас. Если я узнаю, что ты впала в ересь… — На мне нет грехов, — повторяет Теодора. — Да, у меня есть планы. Но ересью это станет, лишь если я проиграю. Ты просто бесишься, потому что у тебя ничего на меня нет. — Пока нет, Теодора. Она упирается туфлей в спинку кресла рядом с его головой. — Тогда возвращайся к работе, инквизитор. И он возвращается к работе. Теодора затягивается в последний раз и выщелкивает сигарету из мундштука, пока самый могущественный человек Простора Коронус вылизывает ее. Кому-то другому этого было бы достаточно — но только не ей. Это она должна стоять на вершине пищевой цепочки, чего бы ей это ни стоило. Злость пополам с возбуждением переполняют ее, вырываются сквозь сжатые зубы едва ли не рыком. Она запускает пальцы Калькасару в волосы жестом не ласки, но контроля, и трется об его лицо пока, наконец, не кончает. Калькасар выпрямляется; он выглядит абсолютно спокойным, но Теодора замечает как капельки пота блестят на его висках, и как его пальцы машинально скребут по металлическому воротнику брони, будто могут его ослабить. Впрочем, когда он говорит, он выглядит и звучит будто милостивый господин, из каприза решивший осчастливить свою подданную: — У меня для тебя подарок, фон Валанциус. У Теодоры от злости сводит лицо, и все, что она может — процедить сквозь зубы: — Не стоит. От твоего последнего подарка я с трудом вычистила корабль. — Никакого подвоха, Лорд-капитан. Обещаю. Теодора одергивает юбку и надевает на лицо безразличное выражение, пока Калькасар достает еще один инфопланшет — из ящика стола, будто заранее знал, что на его поверхности устройство может оказаться в опасности. — О чем сегодня говорили на вечеринке? — О всяком, — Теодора пожимает плечами. — Но ты ничего не спрашиваешь просто так. — Верно, — Калькасар встает прежде, чем протянуть ей планшет. — Чудесное спасение пилигримов в секторе Каликс… Теодора кивает и подхватывает: — …офицером Леннер с “Крови Флеба”, и? — Офицером? — Калькасар задумчиво хмыкает. — Значит, эта информация не вышла за пределы корабля. Ты любишь псайкеров, фон Валанциус. Вот и пополнишь коллекцию. Прочитай, тебе будет интересно. Теодора уже включает планшет. Глаза бегают по экрану, выхватывая самое важное, она едва отмечает хлопок закрывшейся двери. Изабелла Леннер, псайкер-телепат, приписана к “Крови Флеба”, на активном задании в секторе Каликсис. Слабый пси-уровень, никаких личных заслуг не считая нашумевшего “чуда”, тогда почему Калькасар подумал, что Теодора ей заинтересуется? Ответ находится на следующей странице: выжимка из записей администратума, развесистое родословное древо фон Валанциус, и одна из его побочных ветвей, де ле Ниер, растворившаяся в ульях Гейстхэвена… чтобы снова всплыть под именем Леннер. Дитя династии, затронутое варпом. Подарок, который она не сможет отвергнуть, даже если он стократно отравлен. Теодору снова обдает холодом: неужели Калькасар все-таки знает и просто играет с ней? Нет, нет! Думать так, значит проиграть. Досье на Леннер очень краткое: либо Калькасар не пожелал поделиться деталями… либо сам не успел их собрать. Она может быть его агентом, а может быть просто счастливой случайностью, упавшей Теодоре в руки. В случайности она не верит, но у нее есть Кунрад и Идира, у нее есть обещание и план, а теперь у нее есть запасной псайкер-наследник, на случай если что-то пойдет не так… и предчувствие, что прямо сейчас произошло что-то очень важное. В тишине чужого кабинета Теодора фон Валанциус всматривается в пикт-портрет пока незнакомой женщины, еще не зная, какую шутку с ними обеими сыграет судьба.