18

Им по четырнадцать, когда Скара краем уха подслушивает, как Аякс хвастается своим друзьям тем, что он пригласил их одноклассницу Люмин погулять после уроков. Он забавно морщит нос, когда улыбается, и Скара засматривается на его лицо, стараясь не думать о причинах внезапно усилившегося в груди сердцебиения. — Она тебе не подходит, — вмешивается Скара в разговор, ощущая, как с каждой сказанной фразой Аякса к быстрому ритму сердца прибавляется странная боль, сковывающая его изнутри. У него что-то с сердцем? Он болен? Аякс, услышав Скару, моментально переводит на него взгляд — тихоню с задней парты, с которым никто не дружит. В васильковых глазах читается недоумение. Они ещё ни разу не говорили в этом году. И Скара, осознав всю тупость ситуации, едва не бьет себя по лицу. — Она навязчивая и противная — объясняет Скара, показательно морщась: раз уж решился заговорить — нужно довести диалог до ума. Кулаки Аякса сжимаются, а брови сходятся на переносице. Он идёт прямо к Скаре, всем своим видом демонстрируя, что если тот прямо сейчас не возьмет свои слова назад, ему не поздоровится. Скара остается при своем, смело не отводя взгляд от Аякса, уже стоящего вплотную к нему. Вообще-то, Люмин стала бы идеальной девушкой для него. Да и Скара не думает о ней ничего плохого. Ему, если честно, вообще все равно на нее. Однако осознание приходит слишком поздно. Скара жалеет, что вмешался в этот разговор, когда ему прилетает по лицу. Рука у Аякса явно тренированная — бьет больно. Скара отшатывается. Адреналин в крови распаляет его, немного притупляя боль. Он бьёт Аякса в ответ. Веснушки отвлекают, из-за чего Скара пропускает еще несколько ударов. Он хочет оставить на их месте следы от синяков. Сердце не успокаивается ни на секунду. Кажется, Скара влюбился. Им по шестнадцать, когда Аякс начинает встречаться с Люмин по-настоящему. Теперь они не просто гуляют за ручку вокруг школы — они целуются в любую свободную минуту прямо при окружающих, заставляя их друзей шутить, а Скару брезгливо морщиться, и едва ли не трахаются на переменах прямо напротив его шкафчика. По (не)счастливому стечению обстоятельств: их с Аяксом дверцы располагаются очень близко друг к другу. — Шлюха и кобель — вы просто отличная пара, — язвит Скара на общей биологии, чувствуя, как сердце в груди сжимается. — Дурак полюбил простушку, — ухмыляется он в лицо Аяксу, когда тот проходит мимо в коридоре в очередной раз. На этот раз Скара получает коленом в живот. К глазам подкатывают слезы, но он не позволяет себе эту слабость. Не при Аяксе. Он терпит, когда Аякс обнимает Люмин, воркуя с ней так сладко и приторно, что зубы сводит. Он сносит все его удары, включая физические, чувствуя, как распадается на части. Он умирает изнутри, но терпит. Но однажды просто не выдерживает. Им по восемнадцать, когда Скара возвращается в старшую школу, чтобы доучиться последний год и сдать выпускные экзамены. После выхода из психбольницы, он остался на домашнем обучении и, по словам старых друзей, стал совершенно другим человеком. В общем, друзей у него за эти два года не осталось. А в школе он их заводить больше не хочет. Скара врывается в знакомое здание едва ли не с ноги, моментально приковывая к себе взгляды окружающих. Подводка на веках. Пирсинг в нижней губе. Серьга-крест в левом ухе. Он больше не намерен сидеть в шкафу и быть тихоней. Теперь он другой. Аякс расстался с Люмин — это чуть ли не первое, что Скара узнает, оказавшись в одном классе с ними двумя одновременно. Больше никаких милований, сюсюканий и прочего дерьма — они даже не разговаривают толком. Скара чувствует какую-то злобную радость, но внешне этого никак не показывает. Они в одном классе по литературе, но Скара упорно делает вид, что не замечает взглядов Аякса и его попыток заговорить на переменах. Скара больше не подойдет к нему ни ногой. Аякс вырос. Вырос и похорошел. Нет больше подростковой угловатости и писклявого голоса. И если Скара снова даст слабину, ему вновь придётся собирать себя по кусочкам, а делать он этого категорически не хочет. Он в целом больше ничего не хочет. — Хей, Скара? Как оно? — Аякс больше не звучит как заносчивый мудак. Аякс смотрит с интересом. Аякс определенно нервничает. — Нормально, — Скара смотрит в упор, не ощущая ни стыда, ни вины. Наверно, побочка от антидепрессантов. Или он просто стал бессовестным. Кто знает. — Ты… — Аякс неопределённо ведёт рукой, и его неловкость будто бы вырастает раз в двадцать. — Сменил стиль? — Да. А что? Презираешь парней, носящих серьги? — Скара криво усмехается, вспоминая, как Аякс и его компания избили мальчика в восьмом классе за то, что он «выглядел как пидор». Аякс же после его слов словно бы бледнеет и поджимает губы. Скара едва не округляет глаза от изумления: ему что, стыдно? — Нет-нет, что ты. Мне кажется, это круто, что ты так выражаешь себя, — и это звучит настолько дико из уст Аякса, что Скара реально охуевает. Это точно его Аякс? — Так, что ты хотел? — Скара мотает головой, отбрасывая странные теории заговора о похищении людей пришельцами, и Аякс, уже будто бы забывший, зачем, собственно, подошел, на секунду теряется, а после с кратким «а» спрашивает: — У тебя уже есть партнёр на проект? — Нет, — Скара, все еще не понимающий, к чему проводится весь этот странный разговор, смотрит на Аякса, как на умалишенного, но тому, кажется, плевать. На его лице появляется странное выражение радости, смысл которого Скарамучча понимает лишь после того, как Аякс задает свой второй вопрос: — Хочешь сделать его вместе? — сколько же неприкрытой надежды в этом голосе! Сколько искреннего желания! Скара даже на секунду цепенеет, не зная, как следует реагировать. А после всерьез задумывается. С одной стороны, велика вероятность, что Аякс просто в очередной раз разобьет ему сердце. Но с другой, он, судя по всему, сильно изменился на эти годы. Скара хочет поступать по уму, но в очередной раз сдается под натиском сердца. — Конечно, — выдавливает из себя он. Аякс улыбается еще шире. Им по восемнадцать, когда Аякс заливисто смеётся над шуткой Скары, лежа у него на коленях. Они стали друзьями. Даже не так — лучшими друзьями. Они вместе ходят в столовую, вместе гуляют, делают домашку у Аякса дома, играют в видеоигры. В общем, проводят друг с другом так много времени, что Скара даже начинает забывать о том, как они ссорились раньше и что он, в целом, два года не появлялся в школе. — А потом он… Что ты делаешь? — Аякс замирает на полуслове и уставляется на Скару своими васильковыми глазищами. Его щеки отчего-то начинают пылать, и Скара, обескураженный странной реакцией, замирает вслед за ним. Он долго думает, что не так, и только через пару секунд понимает: его рука находится аккурат в рыжих волосах, а пальцы, судя по всему, начали перебирать кудрявые локоны. Стараясь не подавать виду, что это вышло случайно, Скара за кашлем скрывает собственное смущение и невозмутимо отвечает: — Глажу тебя по волосам. Нельзя? — спрашивает с вызовом. Он бы не хотел все похерить простым поглаживанием по голове, которого даже не хотел совершать. Нарочно, по крайней мере. — Нет, можно, конечно, — щеки Аякса становятся чуть ли не пунцовыми — настолько его смущает вся эта ситуация. Скара чувствует, как его уши тоже начинают гореть. В воздухе повисает небольшая неловкость. — Это просто… Странно. Скара бы сказал, что все в этой ситуации странно. Пару лет назад он бы ни за что не подумал, что они с Аяксом когда-нибудь смогут взаимодействовать вот так. Без драк. Без препираний. Простая дружба. Неловкие шутки. Совместные прогулки. А ведь Аякс даже не извинился. Хотя Скара, признаться честно, и не обижается больше. С тех времен в нем уже давно все выгорело, и сил держать негатив в себе просто-напросто не осталось. — Если что, я могу перестать, — как можно спокойнее произносит Скара. Прекращать он этого, конечно же, не хочет, но и нарушать личное пространство другого человека как-то не круто. — Нет! — Аякс восклицает так резко и громко, что Скара подскакивает на месте и едва не одергивает руку. Однако ладонь оказывается шустро перехвачена самим Аяксом, смущенно смотрящим на него из-под челки. — Продолжай, — шепчет он одними губами, и Скара, чувствуя, как сердце бьется в ушах от адреналина, продолжает этот незамысловатый массаж головы. Начатый рассказ Аякса остается позабыт. Им по восемнадцать, когда Аякс на одной из их посиделок спрашивает: — Ты когда-нибудь целовался с кем-то? — вопрос звучит невпопад, и рука Скары застывает в нескольких сантиметрах от своего рта, так и не успев донести чипсину до него. Тонкие брови сходятся на переносице. — Что за странный вопрос? — озвучивает он свои мысли, смеряя Аякса скептичным взглядом. Тот отчего-то краснеет, взгляд отводит и очень тихо отвечает: — Интерес. Скара знает: когда твой друг-натурал спрашивает тебя о поцелуях, велика вероятность того, что он думает о них в твоем присутствии. Зачем, как и почему — это уже другие вопросы. Ему становится интересно, к чему же приведет этот разговор, и он аккуратно переводит стрелки на Аякса. — Ну, ты-то точно целовался. С Люмин, — пожимает плечами Скара, стараясь не вспоминать влажные поцелуи Аякса и Люмин, преследовавшие его в ночных кошмарах, которые потом плавно перетекали во влажные сны с Аяксом же в главной роли. — Ах. Люмин, — Аякс произносит ее имя настолько безразличным голосом, что Скара едва сдерживает собственное удивление. Отчего же их безудержная страсть так быстро погасла? — Если честно, мне кажется, я просто хотел произвести на пацанов впечатление и поэтому начал с ней встречаться, — Аякс будто бы отвечает на мысленный вопрос Скары, и тот ведет плечом. — Ты знал, она нашла себе девушку? — эти слова Аякс говорит одновременно осторожно и активно: так он обычно делает, когда ему хочется спросить что-то у Скары, но он не решается. — М-м, — задумчиво мычит Скара в ответ. Ну, девушку и девушку. Что такого? Аякс, увидев его вялую реакцию, моментально сдувается и смущенно тупит взгляд в свои колени. — Тебе неинтересно, — констатирует факт он. — А должно быть? — просто спрашивает Скара, очевидно ставя Аякса в тупик. — Слушать о твоих бывших утомительно, — и это правда. Скара бы лучше предпочел обсудить с Аяксом футбольный матч, чем его бывших девушек. А футбол он, кстати говоря, ненавидит. — Почему ты ее так не любил? — тихо спрашивает Аякс тем своим тоном, который Скара мысленно обозначил искренним. Именно им тот задает все самые важные для себя вопросы, и Скара, обреченно вздохнув, понимает, что не сможет соврать этому рыжему балбесу. — Если я скажу, что ревновал тебя к ней, ты мне поверишь? — Скара так же понижает тон своего голоса и пытливо заглядывает Аяксу в глаза, стараясь предсказать его реакцию. Секунда. Две. Аякс не отводит от него взгляд, словно крепко о чем-то задумывается. И Скара, весь напрягшийся от ожидания, чувствует, как его начинает потрясывать. «Неужели понял?» — судорожно бьется в его голове. — Серьёзно? Если ты хотел моего внимания и дружбы, то мог просто сказать мне об этом, — Аякс, видимо все обдумав, вновь лучезарно улыбается Скаре, и тот облегченно выдыхает. Ничего он не понял, но, быть может, оно и к лучшему. — Я был ботаном, Аякс. Ты бы не дружил со мной в четырнадцать, — хмыкает Скара, мгновенно чувствуя себя свободнее. Это просто очередной простой разговор с Аяксом. Ничего особенного. — А может, дружил бы, — Аякс скрещивает руки на груди и выпячивает грудь вперед, словно пытаясь одним своим видом доказать собственные слова. Это заставляет Скару издать тихий смешок и искренне улыбнуться. — Не-а, — он думает, что Аякс снова начнет спорить, и уже готовится к шуточным дебатам, однако Аякс отчего-то немного грустнеет и, выдержав небольшую паузу, неуверенным голосом произносит — Слушай, я… — в это мгновение он выглядит до ужаса ранимым, и Скара чувствует, как сердце в груди делает кульбит. Нельзя выглядеть таким невинным. Только не Аяксу. — Да? — как можно мягче подталкивает его Скара, выжидающе заглядывая в васильковую бездну. — Прости меня за все, что было, — выпаливает Аякс, сжимая руки в кулаки. Скара видит: он нервничает, а еще дико смущается. Это и есть настоящий Аякс? — Я тогда дураком был. Ты, наверно, прав. Я с тогдашними мозгами бы с тобой точно не дружил. Но зато сейчас с удовольствием, ха, — произносит он на одном дыхании, под конец немного успокаиваясь и грустнея на глазах. Скара, не удержав порыва, придвигается ближе и накрывает ладонь Аякса своей. Тот вздрагивает, смотрит как-то непонятно, но руку не одергивает, продолжая говорить. — Я когда тебя увидел спустя два года, сначала глазам не поверил, — его голос опускается до полушепота, а глаза находят глаза Скары. — А потом решил сблизиться и извиниться лично. Ребята, друзья мои бывшие, моего порыва перед всеми извиняться не оценили. Так что я теперь один, — в его усмешке столько горечи, что Скара на мгновение теряется. Не зная, как можно подбодрить Аякса в этой ситуации, он прибегает к единственному известному себе способу — подтрунивание. — Значит, на ролях неудачника теперь ты, а? — на его губах расползается игривая, совсем не злая усмешка, и Аякс, тут же поймав его настроение, широко улыбается и со смешком пихает его в плечо. — Хе-е-е-ей, — псевдо-обиженно протягивает он, когда Скара толкает его в ответ. Стоит ли удивляться, что уже через несколько минут Скара оказывается придавлен телом Аякса к ковру: их дружеская потасовка определенно закончилась его победой. Скара не сдается так быстро: он со счастливой улыбкой на губах пытается вырваться из хватки Аякса, но он держит крепко. — Аякс, ну же, пусти, — тихо смеется Скара, переводя взгляд наверх, чтобы посмотреть ему в глаза. Увиденное заставляет замереть — зрачки у Аякса расширились, губы немного приоткрылись, лицо раскраснелось, а во взгляде читается столько всего и сразу, что Скара теряется, моментально обмякая под ним. — Аякс?.. — повторяет он неуверенно, и Аякс, словно очнувшись от транса, мотает головой. — Да, прости, — чешет он в затылке, улыбаясь как прежде. Скара понимает, что ничего не понимает. Им по восемнадцать, когда Аякс остается у Скары на ночевку, заслуживая подозрительный взгляд со стороны тети Нахиды. Они весь вечер смотрят сериалы, едят попкорн и смеются над глупой парочкой главных героев. Скара уже по привычке кладет голову на плечо Аяксу, а тот приобнимает его за плечи. Возможно, их поведение немного отличается от того, как обычно себя ведут друзья-парни, но Скара не жалуется, а Аякс не отталкивает. Так и дружат. Когда на экране появляется второстепенная гей-пара, Скара вздыхает: именно в этом сериале представителей ЛГБТК+ выставили настолько типично стереотипными, что он не может сдержать собственных эмоций отвращения. Однако Скара не успевает уйти далеко в размышления о ЛГБТ-репрезентации, когда Аякс спрашивает: — Что ты думаешь о геях? — и Скара давится попкорном. Оторвав голову от его плеча, Скара смотрит на Аякса недоуменно, пытаясь понять, шутит ли он. Но Аякс смотрит предельно и даже как-то нервно, и Скара понимает: не шутит. — Аякс, я буквально гей, — отвечает Скара как можно более нейтральным голосом. Неужели Аякс не заметил? Это… странно. Но так по-аяксовски, что и удивиться-то толком не получается. — А, ой, — Аякс, осмыслив ответ Скары, заливается бурным румянцем и прячет взгляд, начиная нервно сжимать ткань на своих пижамных штанах. Ладно, Аякс ведет себя слишком странно даже для самого себя. Скара мысленно вздыхает, решая не акцентировать на этом внимания. — Ты к чему это? — Что, если твой друг скажет тебе, что ты ему нравишься? — Аякс вновь поднимает взгляд на Скару и смотрит долго-долго, как-то… с надеждой, что ли. И Скара в очередной раз оказывается в недоумении. Какие-то у Аякса чересчур неожиданные темы для разговора сегодня. Сериалы на него так, что ли, влияют? — Смотря какой друг. Странный вопрос, — усмехается Скара, головой ложась на диван, стоящий позади них. Аякс не отводит от него взгляда, словно пытаясь что-то понять для себя, а затем с непонятной улыбкой выдыхает. — И правда, — он пристраивает свою голову рядом с ним и вновь переводит взгляд на экран. Кажется, за разговорами они пропустили несколько сцен. Ну и пусть. Скара по-прежнему смотрит только на Аякса, ожидая от него хоть чего-то еще: объяснения, откровения — чего угодно. Но Аякс дает ему лишь очередной странный вопрос: — Идешь на танцы, кстати? — звучит непринужденно и будто бы безразлично, но за этот учебный год Скара научился распознавать разные тона голоса. И сейчас Аякс определенно пытается что-то скрыть. «Ладно. Не буду давить. Захочет — расскажет», — думает он, а вслух пренебрежительно произносит: — Да что я там забыл? — он фыркает, всем своим видом стараясь показать, как ему все равно. Конечно же, может, он бы и сходил, но: — Мне не с кем туда идти, — пожимает плечами Скара. И Аякс, замерев на мгновение, поворачивает голову в его сторону. Их взгляды встречаются. — Пойдём со мной, — предлагает он дрожащим шепотом, и Скара, моментально проснувшись, резко садится, уставляясь на Аякса расширившимися от удивления глазами. На выпускной? С Аяксом? Что? — Что? — озвучивает он свой последний вопрос, чувствуя, как сердце в груди начинает колотиться сильнее, а уши — нагреваться. — Как друзья! — испуганно добавляет Аякс, выглядя не менее обескураженно. Он так же застывает на месте, и Скара в полумраке видит его покрасневшие от смущения скулы. И что все это значит? Почему? О чем он вообще думает? Вот только такого шанса у него может просто больше не появиться, и потому в ответ Скара утвердительно кивает. — Ладно, — Аякс на это облегченно выдыхает и расслабленно улыбается, вновь концентрируясь на просмотре сериала. Когда они ложатся спать, Скара понимает, что не запомнил ни одного кадра из серий, просмотренных сегодняшним вечером. Им по восемнадцать, когда они идут на выпускной. Сначала Аякс ведет себя как обычно: шутит, смеется и дразнит Скару, — и Скара расслабляется, даже позволяя себе открыто улыбаться и пританцовывать под особенно хороших исполнителей. А потом кто-то подливает в пунш алкоголь, и они оба становятся будто бы чуточку раскованнее, честнее и более открытыми. — Потанцуй со мной, — шепчет Аякс ему на ухо, обжигая шею горячим дыханием. Диджей поставил медляк, и парочки одна за другой начинают выходить на танцпол, кружась в незамысловатом танце. Скара вздрагивает и поднимает удивленный взгляд на Аякса. Тот определенно навеселе, учитывая количество выпитого им пунша. Скара, конечно, тоже пил, но поменьше, чем он, а потому он вопреки зову своего сердца отвечает: — С ума сошел? Друзья так не танцуют, — он игнорирует, как что-то тоскливо воет под ребрами и стойко удерживает на лице дружелюбие. — Тогда давай встречаться, — вот только Аякс в очередной раз разбивает все стены Скары, заставляя его растерянно моргать и приоткрывать рот в недоумении. Глаза начинает печь. — Я тебе даже не нравлюсь, — хрипло произносит он, ощущая, как слезы комом встают в горле. Кажется, еще немного, и Скара расплачется прямо при Аяксе. «Не играй с моими чувствами, Аякс», — мысленно умоляет его Скара. — Нравишься. Ты мне очень нравишься, Скара, — но Аякс выдыхает свое признание с таким видом, будто бы каждое слово дается ему с огромным трудом и облегчением одновременно. Он смотрит ему в глаза, и в васильке Скара видит искренность. А еще очевидную симпатию — кажется, это и было то самое непонятное чувство в выражении Аякса, которое Скара никак не мог распознать. Влюбленность. Щеки заливаются смущенным румянцем, сердце в груди заходится все сильнее. Скара тихо всхлипывает и, не зная, куда деться от неожиданно нахлынувших эмоций, утыкается Аяксу прямо в пиджак. Скорее всего, он замарает его своей потекшей косметикой, но Аякса это ничуть не беспокоит: он крепко обнимает Скару, начинает поглаживать его по спине. Скара не плачет слишком долго — ему хватает нескольких минут, чтобы успокоиться. И когда он вновь поднимает взгляд на Аякса, видит в его выражении искренне беспокойство. — Порядок? — спрашивает он полушепотом, действительно переживая. Скара кивает в ответ. — Порядок. Аякс вытирает черные подтеки от туши, оставшиеся на щеках Скары ровными полосами, и нежно улыбается ему. Скара, должно быть, умер в шестнадцать и попал в рай. Такого просто не может происходить наяву. Ему нужно проверить. Привстав на носочки, Скара берет Аякса за лацканы его пиджака и, не дав ему ничего не сообразить, приближает свое лицо к его, немного потянув того на себя. — Что ты?.. — но договорить Аякс не успевает: Скара накрывает его губы своими. Целоваться с Аяксом оказывается до чертиков приятно. Особенно когда тот опускает ладонь к нему на копчик, мягко притягивая ближе, когда начинает вести в поцелуе, нежно проталкивая язык в рот Скары, заставляя того тихонько застонать ему в губы, когда с улыбкой прикусывает нижнюю губу и, оттянув ее, несильно отстраняется. — Я так полагаю, это «да» на мое предложение встречаться? — хмыкает Аякс. Скара засматривается на его покрасневшие щеки, блестящие губы и веселящийся взгляд. С Аяксом тепло и приятно. Не как раньше. Он определенно еще жив. Иначе сердце не стучало бы так сильно. — Да. Я согласен, — с улыбкой выдыхает Скара, чувствуя, как от огромного количество эмоций его едва ли не разрывает изнутри. Как же сильно он счастлив! Аякс, улыбнувшись шире, целует Скару в нос, на что тот морщится, а после со смехом предлагает вновь: — И все же. Потанцуем? — и на этот раз Скара соглашается. Он берет его за руку, позволяя их пальцам переплестись, и Аякс выводит его на танцпол. Они начинают танцевать. Им по восемнадцать, когда безответная влюбленность Скара становится взаимной.