Между нашими мирами

Ежедневный Пророк

«Гермиона Грейнджер-Малфой спустя шесть лет выпустила свою книгу о параллельных мирах. Героиня, пережившая скачок между мирами, работала над ней с момента возвращения. Что расскажет нам её содержимое? Мы узнали, что книга для общего тиража имеет лишь обобщённое описание, но научная версия с заклинаниями и фактами вышла только в одном экземпляре, и теперь находится под охраной Министерства магии, чтобы защитить мир от тех, кто может злоупотребить подобной информацией.» Газета с громким шуршанием упала в камин. Гермиона молча смотрела, как огонь охватывает страницы, превращая их в пепел. Сзади раздались лёгкие шаги, и мягкое прикосновение к плечу заставило её обернуться. — Ну, хватит хандрить, пойдем, — с улыбкой сказала Пэнси, едва заметным движением приглашая её вернуться к остальным. Гермиона последовала за ней, чувствуя тепло, исходящее от многоголосого веселья. Малфой Мэнор, это многовековое поместье, в котором когда-то витала атмосфера страха, теперь наполнялся радостью. Шум, смех, музыка, звуки бокалов, соприкасающихся друг с другом — всё это звучало как гимн новой жизни. Она остановилась в дверях гостиной, её взгляд скользнул по комнате. Луна и Тео сидели на диване, не отрываясь друг от друга, их руки были переплетены, а лица светились счастьем. Луна смеялась непривычно громко, но этот смех был наполнен подлинной радостью. Тео смотрел на неё с таким обожанием, что Гермиона на мгновение отвела глаза, чтобы не стать случайным свидетелем проявления их чувств. Им потребовалось не мало времени, чтобы пережить всё, что с ними произошло. Появление Луны стало сюрпризом и для самой Гермионы. Дни и ночи разговоров, слез и боли оставались позади, и сейчас девушка, наконец, была похожа на себя настоящую. На другом конце комнаты Блейз Забини терпеливо вытаскивал клубнику из торта, явно не справляясь с задачей. Джинни, с внушительно округлившимся животом, смотрела на него с таким выражением, что казалось, ещё немного — и случится взрыв. Её беременные капризы держали всех в напряжении, но никто не жаловался. Это было даже мило, что настолько сильная и независимая девушка стала такой чувствительной. Айс стояла чуть в стороне, её улыбка была тёплой, но сдержанной. Она редко приезжала, но каждый приезд становилась неотъемлемой частью праздника и их семьи. В этот момент она напоминала Гермионе… Драко. Та же манера - казаться замкнутой, но при этом неотрывно наблюдать за каждым. Возможно, это было тем, что Айс переняла от него за их долгие годы дружбы. Гермиона глубоко вдохнула, чувствуя, как её сердце вновь сжимается от ноющей боли. Драко. Шесть лет прошло, но воспоминания о нём оставались такими же яркими, как и день, когда она потеряла его. Иногда казалось, что жизнь больше не могла быть полноценной. Гермиона чувствовала себя опустошённой, словно утратила ту часть себя, которую никто никогда не сможет вернуть. Но её жизнь не была лишена света. Она нашла свой якорь, тот самый лучик надежды, который не давал утонуть в этой бездне. Её дочь. Их дочь. Эйрена сидела в углу комнаты, её длинные платиновые волосы мягкими волнами падали на плечи, а карие глаза сверкали, когда она смеялась вместе с Джеймсом Поттером. Эти двое были неразлучны, хотя Гермиона не могла не думать, что, если бы Драко был здесь, он бы, наверняка, установил для них строгие правила. Может быть, даже запретил бы видеться. Несмотря на любовь к крестнику, она была уверена, что Драко был бы самым ревнивым отцом. При мысли об этом Гермиона улыбнулась, но слёзы начали предательски наполнять её глаза. Эйрена была воплощением чистой любви, её доброта и ум напоминали, что даже в самой тёмной ночи всегда найдётся звезда, которая будет светить ярче всех. Гермиона выжила лишь благодаря тому, что Эйрена Малфой была частичкой Драко. Каждый день, проведённый с дочерью, напоминал ей о нём. В её улыбке, в том, как она хмурила брови, когда что-то не получалось, в её уверенности, которую она демонстрировала даже в своём нежном возрасте. Эйрена была воплощением Драко, и это стало смыслом существования в мире, который без него казался пустым. Гермиона посвятила оставшуюся жизнь не только воспитанию дочери, но и помощи другим. Её исследования о параллельных мирах стали способом сохранить память о том, что они пережили вместе. Каждое слово, каждая страница, каждая беседа — всё это было данью ему. Драко. Мужчине, который спас их всех, который пожертвовал собой ради них. Все, кто находился в этой комнате, помогли ей выжить. Они стали её новой семьёй, её опорой. Каждый из них внёс свой вклад в то, чтобы Гермиона продолжала дышать, двигаться вперёд, даже когда боль казалась невыносимой. Благодаря Гарри, их копий поймали и казнили через пару месяцев после её возвращения за убийство невинных мракоборцев, но это не дало ей спокойствия. Она понимала их, ей было их даже жаль, но также она слишком отчетливо помнила все страдания, на которые они их обрекли. Гермиона не забывала ни об одной минуте, проведенной в том мире. Не забывала, чтобы помнить о нем. Вдруг шум около детей стал громче, привлекая внимание всей комнаты, вырывая её из размышлений. Лукси и Твинки, два верных домовых эльфа Малфой Мэнора, присоединились к Эйрене и Джеймсу, мгновенно добавив веселья. Их звонкие голоса и неуклюжие попытки следовать за детскими играми вызвали смех у всех присутствующих. Лукси, пытаясь изобразить дракона, громко рычал, а Твинки, всячески размахивая руками, изображала отважного героя, защищающего детей. Эти двое стали для Гермионы чем-то большим, чем просто помощниками. Они стали её семьёй. Лукси и Твинки были рядом в самые тяжёлые моменты. Они помогали ей растить Эйрену, заботились о ней, плакали вместе с Гермионой, когда воспоминания становились слишком тяжёлыми. Без них она не смогла бы справиться. Эльфы поддерживали её, когда, казалось, весь мир рушился. Они охраняли покой её дома, как охраняли его и в прежние времена. Во времена прежнего хозяина... Теперь, видя, как эльфы радостно смеются вместе с детьми, Гермиона почувствовала тепло в груди. Эти маленькие существа с их огромными сердцами стали частью её жизни, частью её новой реальности. Она посмотрела на Эйрену, которая с сияющей улыбкой прыгала вокруг Лукси, и почувствовала, как слёзы горечи и радости одновременно заполнили её глаза. — Миссис Малфой, зачем нам это? — со взглядом полного недоумения спросила Твинки, когда Гермиона протянула им одежду: маленькие майки с ботинками. — Я не хочу держать вас насильно, хочу, чтобы вы были свободны. — Но Твинки и Лукси свободные эльфы, хозяин Драко освободил нас после ссылки Люциуса Малфоя, — спокойно ответил Лукси. — Он сказал, что мы — семья. «Ты был прав. Они наша семья» — подумала она, её взгляд поднимался к потолку, обращаясь к тому, кого больше нет.

***

Вечер подошёл к концу, оставляя за собой отголоски радости и тепла, словно лёгкий шлейф праздника, который невозможно стереть. Твинки, как всегда заботливая и внимательная, искупала Эйрену, а теперь Гермиона укладывала дочь спать. Но её маленькая принцесса, всё ещё полная энергией после своего дня рождения, явно не собиралась так легко сдаваться. Дочь с лёгкостью ускользала из маминых рук, смеясь звонко и заразительно. — Эйрена Малфой, я ведь тебя всё равно поймаю! — весело пригрозила Гермиона, догоняя дочь. Девочка в своей маленькой ночной рубашке в цветочек, бежала по комнате, словно вихрь. Её волосы серебряным потоком развевались за ней, а смех эхом разносился по уютной спальне. Гермиона делала вид, что всерьёз намерена поймать беглянку, но сама смеялась ничуть не меньше, наслаждаясь этим моментом. Наконец, притворившись, что у неё совсем не осталось сил, Гермиона неожиданно бросилась вперёд и поймала дочь в тёплые объятия. Девочка захихикала, извиваясь, но мама не дала ей сбежать, начав щекотать. Эйрена заливалась звонким смехом, её голос наполнял комнату радостью. — Мама! Ма! Хорошо, хорошо! — со смехом выкрикивала она, пытаясь остановить мамину атаку. — Ага, теперь ты сдаёшься, маленькая Малфой! — поддразнила Гермиона, укладывая дочь на кровать и заботливо поправляя одеяло. Эйрена всё ещё улыбалась, но её глаза начали слипаться. Она вытянула ручку и погладила маму по щеке, её взгляд был таким тёплым, что Гермионе пришлось сдержаться, чтобы не заплакать от счастья. — Мама, расскажи сказку, — мягко попросила девочка, всё ещё цепляясь за последние минуты бодрствования. — Хорошо, но потом точно спать, — строго, но нежно ответила Гермиона, поправляя выбившуюся прядь дочери. — Какую сказку ты хочешь? Эйрена задумчиво посмотрела на маму, её карие глаза блестели, отражая мягкий свет ночника. — «Между нашими мирами», — сказала она тихо, но в её голосе прозвучал такой решительный тон, что Гермиона не смогла удержаться от улыбки. На мгновение она замерла, её сердце ёкнуло от воспоминаний. Но она быстро взяла себя в руки, села на край кровати и, осторожно коснувшись руки дочери, начала рассказывать. Её голос был тихим и глубоким, а Эйрена слушала, не отрываясь. «Давным-давно, в мире, где царили счастье и радость, появился злодей, который увлекался тёмной магией. Он был силён и коварен, и однажды решил, что хочет захватить весь мир, подчинив всех своей воле. Но в жизни всегда находятся отважные герои, готовые встать на защиту света. Среди них была воительница Лили — добрая, смелая и любящая. Она сражалась не только за всех, но и за своего маленького сына - Гарри Поттера. И в тот самый момент, когда казалось, что злу не будет конца, её великая любовь спасла Гарри, закрыв его от злодея. Так материнская любовь спасла весь мир в первый раз. Маленький мальчик остался жив, а Лили стала символом любви, которая сильнее любой темной магии. Гарри вырос, и у него появились верные друзья — те, кто всегда был рядом, кто любил его и поддерживал. Годы шли, казалось, что мир вновь стал спокойным. Но злодей, тот самый, не исчез. Когда он вернулся, его злоба была сильнее, чем когда-либо. Он начал новое сражение, пытаясь захватить светлый мир. Вместе с друзьями Гарри встал на защиту мира, как и его родители когда-то. Однако злодей был коварен. Он использовал страх, чтобы завладеть сердцами многих, обманывал и подчинял. Среди его темной армии был мальчик, который не хотел войны и тьмы. Его сердце было добрым, даже когда он был очень напуган. И однажды этот мальчик нашёл в себе силы встать на сторону света. Он понял, что борьба за добро важнее всего. Его поддержала мама, и в нужный момент помогла своему сыну выжить. Так материнская любовь спасла мир во второй раз. На войне множество людей потеряли своих близких. Но одна девочка, которую все считали погибшей, выжила. Её мама спасла дочку, отправив в другой мир. Тот мир тоже страдал от тьмы, и храбрая девочка помогла его спасти, появившись там очень вовремя. Этой девочкой была твоя тетя Луна. И материнская любовь спасла мир в третий раз. Прошли годы. Те, кто пережил войну, учились жить дальше, строить семьи и искать счастье. Но были две потерянные души, принц и принцесса, которые никак не могли оправиться от пережитого. Каждый из них носил в сердце боль и страхи, с которыми они не могли справиться». — Мама и папа! — воскликнула Эйрена, прервав рассказ с широко распахнутыми глазами. Гермиона улыбнулась, мягко погладила её светлые волосы и сказала: — Да, малышка. Твои мама и папа. «Они боролись с тенью своих страхов, но казалось, что тьма всегда была сильнее. И всё же, судьба всегда знает, что делает. У неё есть планы на всех нас. Она свела эти две души вместе, чтобы они смогли найти свет друг в друге. И когда тьма вновь поднялась, они встали плечом к плечу, чтобы защитить друг друга и тех, кого они любили. Они сражались за мир, за свет, за свою любовь. Но, чтобы победить, принцу пришлось сделать самый трудный выбор. Он отдал всё, чтобы защитить своих близких. И хотя он остался в другом мире, а принцессу отправил обратно в этот, между их мирами появился ещё один — самый светлый и красивый. Этим маленьким миром стала девочка Эйрена, названная в честь богини мира и спокойствия. Мир снова спасла любовь, но на этот раз это была любовь не матери, а отца». Эти слова всегда звучали последними в её рассказе, словно финальный аккорд, который она не смела менять. Гермиона не всегда пересказывала историю одинаково. Иногда она начинала с их школьных лет в Хогвартсе, где мальчик с холодным взглядом и девочка со стопками книг всегда находились по разные стороны баррикад. В другой раз она говорила о бесстрашной Луне, которая находила свет даже в самых тёмных уголках, и сильном Тео, который всегда был рядом с ней, несмотря на страх перед неизвестностью. Но как бы она ни меняла начало или середину, она всегда возвращалась к нему. К Драко. Его образ был незримо вплетён в каждую строчку её сказки, в каждый момент её жизни. Эйрена, слушая её, всегда задавала вопросы о том, каким был принц, как он смеялся, как говорил. И Гермиона улыбалась, смахивая слёзы, рассказывая о том, как он задевал её сарказмом, какой редкой, но такой тёплой была его улыбка, какими сильными всегда были его руки и защищали её. Но сегодня, маленькая принцесса задала совсем не детский вопрос. Гермиона на мгновение затаила дыхание, а пальцы чуть сильнее сжали одеяло, которым она укрывала дочь. Вопрос был таким простым, таким невинным, но он пробрался в самые глубокие уголки её души, где жила боль, которую она прятала ото всех, даже от себя. — Мама, ты скучаешь по папе? — спросила девочка, её голос был тихим, словно она боялась нарушить магию момента. Гермиона улыбнулась, хоть её глаза блестели от слёз. Она мягко погладила дочь по голове, вплетая пальцы в платиновые локоны. — Скучаю, милая, — ответила она, её голос был полон тепла. — Но я знаю, что он всегда с нами. Вот тут, — Гермиона положила ладонь на грудь дочери. — В наших сердцах. Эйрена задумчиво кивнула с легкой улыбкой, её глаза начинали закрываться, сон уже подкрадывался к ней. Гермиона смахнула единственную слезу, которая скатилась по её щеке, и поцеловала дочку в лоб, наслаждаясь её сладким, детским ароматом. — Люблю тебя, — прошептала она, её голос слегка дрожал, но он был наполнен всей любовью, которую она только могла выразить. — И я тебя, мам… там, тут и… — её голос становился всё тише. — Между нашими мирами, — закончила Гермиона, улыбаясь сквозь слёзы, когда её дочь, её маленький мир, засыпала с этой мыслью на устах. Тихо прикрыв дверь, чтобы не разбудить Эйрену, она спустилась в гостиную. Камин затрещал, отбрасывая тени на стены, и она опустилась в кресло, поджав ноги. Сказка, которую она рассказала дочери, всё ещё звучала в её голове. Эти слова каждый раз отзывались в её сердце эхом боли и тоски. Она рассказывала историю, стараясь, чтобы её голос звучал твёрдо, но в этот раз она едва сдерживала слёзы. Эйрена должна была знать, каким был её отец, чем пожертвовал ради её рождения. Каждый тост в этом доме неизменно завершался тем, что они поднимали бокалы за Драко. За того, кто был больше, чем просто друг, возлюбленный или отец. За того, кто стал героем. Но каждый раз это напоминание разрывало её на части. Огонь в камине потрескивал, но вместо тепла Гермиона ощущала лишь холод. Её пальцы сжались на подлокотниках кресла, и она закрыла глаза, пытаясь вернуть дыхание в норму. Когда боль стала чуть меньше, она поднялась. Её ноги сами понесли её в ту комнату, которую она берегла все эти годы, как священное место. Спальня Драко. Дверь открылась с тихим скрипом, словно приветствуя её, но это был не радостный жест. В комнате всё сохранилось так, как он оставил. Полки с книгами, его чёрная мантия на спинке стула, его палочка на прикроватной тумбе. Гермиона стояла на пороге, не решаясь войти. Её взгляд скользил по знакомым очертаниям. Она боялась шагнуть внутрь, боялась того, что нахлынут воспоминания. Но затем сделала первый шаг. Затем второй. Её пальцы коснулись краёв стола из чёрного дерева, прошлись по мантии. Глаза наполнились слезами, которые начали стекать по щекам, обжигая кожу. «Как же мне тебя не хватает, Драко», — подумала она, голос в её голове был едва слышен. Но тишина комнаты казалась слишком громкой... Когда она повернулась, чтобы уйти, дверь с оглушительным грохотом захлопнулась прямо перед ней. Гермиона замерла, её сердце заколотилось, как сумасшедшее. Холодный ветер обдал её, пронзив до костей. Она знала, что это было не случайно. Этот сквозняк не мог быть обычным. Воздух вокруг неё словно звенел, он был насыщен магией, такой мощной, что её ноги подкосились. Она не могла двигаться. Не могла дышать. Когда воздух пронзило мягкой волной энергии, её тело парализовало. И Гермиона подумала, что точно сходит с ума, ведь то, что она чувствовала не могло быть настоящим. Она слишком хотела этого, поэтому подсознание играло с ней. Это был мираж, иллюзия. А потом она услышала, как за её спиной раздался голос. Глубокий, чуть насмешливый, но пропитанный теплом, которое она все еще помнила. Её ноги задрожали, а сердце замерло, как будто весь мир вдруг остановился. Она не могла поверить. Не могла обернуться. Слёзы, теперь уже не от боли, а от ошеломляющей надежды, бежали по её щекам всё сильнее. — Скучала, Грейнджер?