Пашня

             Крупные капли дождя шумно стучали по окнам, а из-за серо-чёрных облаков на улице совсем потемнело, так что всё, что двое могли наблюдать из окна — блистающие потоки воды, стекающие по стеклу и размывающие собой весь вид.              После того, что произошло снаружи, Фарм лишь выдал скелету задание, суховато объяснив ему, что нужно делать, а после в основном только комментировал своё дело. В воздухе явно витала тревожность, что нарастала по мере того, как проходило время.       – Надеюсь, Папс уже дошёл до Андайн, – подумал вслух фермер, опасаясь, что брат попадёт под такой ливень.       Хоррор ничего не ответил и, усмехнувшись, молча продолжил чистить картошку. Он без каких-либо усилий мог ощутить беспокойство, исходящее от собеседника, ведь даже если фермер старательно пытался это скрыть, в таких вещах скелета обмануть было сложно. Он сотни раз видел, как другие общаются подобным образом, но всех, как правило, выдавали одни и те же «симптомы» — редкий зрительный контакт, спонтанно резкие движения и иногда даже раздражительность.       Вдруг тот совсем замолчал, кажется, задумавшись о чём-то. Нечасто, но Хоррора всё-таки посещали раздумья о том, зачем же фермер в принципе с ним связался. Сразу же было видно, что с жутким скелетом, у которого дыра в черепе, что-то явно не так. Да, в хозяйстве его помощь была довольно значительной, но неужели приятель до сих пор не подумал, что, может быть, сделал ошибку?       – Так, слушай, – серьёзным тоном Фарм прервал молчание, поднялся с места и, опершись одной рукой об стол, посмотрел на приятеля: – Я не знаю, шо там к чему, но нам обоим легче будет, если ты расскажешь-       Оглушительный удар молнии прервал его речь, и на мгновение вся комната залилась ярко-белым светом. Казалось, что даже стёкла в оконных рамах в этот момент задрожали, а листья всех растений в помещении закачались. Хоррор только успел увидеть удивлённое выражение лица скелета, как вдруг погас свет.       – Етить твоё помелó… – с недовольством протянул последний и забегал глазами по темноте вокруг.       Второй же лишь широко ухмыльнулся, не отводя взгляда полуприкрытых глаз от фермера. Он уже смирился с тем, что им всё-таки придётся поговорить на тему его довольно странного поведения. Нельзя же вечно делать вид, что всё в порядке, но он просто не думал, что его оправдания закончатся столь быстро.       Нервный смех всë же вырвался сам собой, и Хоррор, положив на стол овощечистку и недочищенную картошку на стол, скрестил пальцы на руках в замок. После нескольких смешков он произнёс слегка охрипшим голосом:       – Ты действительно хочешь знать, почему я так отличаюсь от всех вас?       Сильный порыв ветра завыл прямо сквозь стены дома, щедро осыпав его снаружи ещё бóльшим числом капель. Головная боль скелета время от времени утихала, но, когда возвращалась с новой силой, то смотреть перед собой ему становилось труднее: его зрение растягивало контуры предметов в темноте, или иногда просто внезапно начинало темнеть в глазах.       Силуэт фермера задрожал, немного отстраняясь от стола к ящикам. Его голос, такой тихий относительно того, каким он бывает обычно, с трудом перебил шум грозы снаружи:       – Ну-п.. может, я чем-то помогу.       Он стал что-то искать в шкафчике, и у Хоррора появилось ощущение, что звуки шелеста бумаги и дребезжания предметов внутри стали раздаваться у него чуть ли не в собственном черепе. Это сразу же начало вызывать у него раздражение в копилку к другим неприятным эмоциям, что сейчас он испытывал.       – Хех. Сделанного не ворóтишь, – на секунду прикрыв глаза, уклончиво ответил тот. – Но, если тебе так интересно, то я скажу. Тебе, конечно, не понравится, хехе...       На пару секунд шум от возни фермера прекратился, но скелет, видимо, не найдясь с ответом, продолжил что-то искать. Хоррор всё понимал, он знал, что его слышат и, возможно, даже слушают, но простой фермер из такой мирной Вселенной вряд ли сможет разделить мысли и переживания личности, что настолько сильно отличается. Но молчать, к сожалению, уже не получится — по крайней мере, не обо всём.       – Чтож... с момента, когда я в последний раз видел свой мир, прошло много времени. Что-то я уже забыл, что-то помню так, будто это было вчера... – скелет снова усмехнулся, пытаясь создать иллюзию, что не принимает всë, что говорит, серьёзно, – В нашем мире всë было совсем иначе. Если говорить коротко, то там было тяжело... выжить.       Он сделал паузу, пытаясь утихомирить поток самого разного рода мыслей. Ему не хотелось ничего вспоминать, но уже было слишком поздно. Для себя Хоррор решил, что расскажет что-то совсем без подробностей, так как меньше всего он хотел сейчас резко выпалить нечто неприятное, что может шокировать приятеля.       Тем временем Фарм продолжал свои поиски в ящиках с другой стороны, уже не ведясь на неожиданные вспышки молнии и гром за окном. Не понимая, что фермер пытается найти в такой темени, Хоррор с недовольством проговорил:       – Ну, начнëм с того, что моего мира больше не существует.       Дождь забил с новой силой, а ветер опять стал просто бесноваться снаружи. Прозвучало довольно резко, но скелет не видел более мягкого способа как рассказывать подобные вещи. После новой секундной паузы он добавил:       – Не велика потеря, хехех. Он всë равно не подлежал... какой-то... реабилитации. Ну а если ближе к теме...       Внезапно тень впереди снова зашевелилась более активно, и тот опять прервал свою речь. Фермер наконец закончил блуждать туда-сюда и, немного споткнувшись об один из стульев, довольно громко поставил на стол что-то железное и тяжëлое. Хоррору даже снова на пару секунд показалось, что Фарм его ударит.       Вдруг из пальцев приятеля вылетели искорки, и в правой руке у него загорелся небольшой огонëк, осветив небольшое пространство вокруг. Второй увидел у фермера в левой ладони серый спичечный коробок, а на столе немного поржавевший по краям железный подсвечник. В него была вставлена довольно большая желтоватая свеча, фитиль которой уже как раз поджигал скелет.       Помахав в руке почерневшей дымящейся щепкой, что осталась от спички, Санс с еле широкой улыбкой сказал:       – Не сидеть же в потëмках совсем.. Прости, говори дальше.       Тонкая дрожь свечи Хоррору будто, напротив, прибавила мысленного дискомфорта. Но зато теперь они оба видели друг друга и пространство вокруг лучше. Он отлично знал, как обычно жутко выглядит в полутьме. И сколько бы он не всматривался, никакой точной эмоции на лице Фарма он уловить не мог.       Он почувствовал неестественное покалывание в костяшках пальцев, а шум вокруг создавал иллюзию, что он сейчас сидит прямо под проливным дождём. В горле сильно пересохло, но голос его вовсе не дрожал:       – Мой мир был тем ещё дерьмом... Как будто только создан чтобы мучаться, хехехех. Жить там было просто невозможно, рано или поздно мы бы и так там все подохли.       Тëплый свет пятнами плясал по лицу, явно обременëнному беспокойством. Фарм больше совсем не реагировал на звуки снаружи помещения, удерживая свои полные то удивления, то испуга, то непонимания глаза только на собеседнике. Каждое короткое слово давалось с трудом, но, так или иначе, Хоррор продолжал рассказывать с натянутой улыбкой:       – За любой кусок хлеба каждый был готов открутить даже своей матери голову, хех. Но я любил своего брата, хотя он был совсем не таким, как в нормальных Вселенных. Каждый день он подбадривал меня, утешал; говорил, что уже скоро наши страдания закончатся... И они закончились, хехехе...       Реки крови, крики и шум стоящих в очереди за пропитанием, грязные улицы, ужасная вонь сами собой изображениями всплывали в памяти. Смех брата, смерти людей и монстров. Манящий вкус и запах свежесодранного с жертвы мяса...       Взгляд скелета постепенно опустел, а тело подëргалось в нескольких уже беззвучных смешках и замерло. Вот как Хоррор придавался воспоминаниям — в такие моменты ему хотелось рвать и метать, кричать и плакать, потерять память и забыть все те ужасы, что он видел. И забыть все те плохие поступки, что совершил он сам.       – Боже мой, Хоррор, мне так жаль... – слова приятеля он теперь услышал совсем нечëтко, будто находясь за стеклом, но протянутая вдруг к нему рука вытащила из мыслей и стала триггером его агрессии и других негативных эмоций.       Подорвавшись с места, скелет мëртвой хваткой поймал запястье собеседника, и их лица стали совсем близко. Хоррор широко улыбался, чувствуя, как дрожит рука Фарма, и смотря в его запуганные глаза.       Вещи на столе подпрыгнули, а старый подсвечник со звоном прокрутился, но свеча чудом не погасла. Белые зрачки бегали то направо, то налево, но сказать Санс ничего не мог. Он замер, кажется, в ожидании чего-то крайне неприятного. Скелет напротив рассмеялся, но в тоне у него прозвучало некое разочарование:       – А я говорил, ты не поймëшь и слова.       Расслабив руку, приятель уже более спокойно, но всë так же тихо ответил:       – Извини... просто я вижу, как всë это тебе мешает.. жить..       После этой фразы он отвëл взгляд, и Хоррор отпустил его, ровнее садясь на своë место. Он впервые понял, как умилительно звучит этот лепет фермера, когда он, так сказать, "выбит из колеи".       Второй тоже сел и вздохнул, опуская руки на колени. К удивлению Хоррора, он выглядел... грустным, хоть и всë ещё с опаской поглядывал на собеседника.       – Может, я не смогу понять тебя, но я правда сожалею, – не поднимая глаз, объяснил он, а затем с нервной усмешкой дополнил: – Не пухай меня так больше.       «А ведь я не хотел вспоминать своë прошлое так детально сейчас...» — с досадой подумал Хоррор, понимая, что не слишком прав в ситуации. Мысли о том, что он совершил очередную ошибку и до смерти напугал своего единственного друга наполнили его измотанный всплеском эмоций разум.       – Да, я перегнул, прости, – ухмылка немного сползла с его лица и он задумчиво почесал череп. Объяснить свою резкую смену настроения ему даже самому себе было тяжело, не то что кому-то другому.       – Я, конеша, сам попросил поговорить о том, что тебя гложет, но я и не знал что всë настолько... настолько. – неуверенно подняв взгляд, протянул Фарм.       Второй и не знал, что ответить. Последний раз он рассказывал свою историю Дасту, и это даже закончилось дракой, хоть и небольшой. Пыльный тогда потом несколько дней не разговаривал со скелетом, ведь тот сорвался и дал волю эмоциям гораздо больше, чем в этом разговоре. Хоррор допустил забавную для себя мысль, что это, возможно, прогресс.       Скорее всего, это совершенно не тот рассказ, который ожидал услышать Фарм. Но, вроде как, этого было достаточно на данный момент.       – Ладно, давай забудем об этом... – приняв молчание собеседника за то, что ему нечего сказать, предложил фермер. Он откинулся на спинку стула, утирая свой лоб, – Уже и дождь утих, хах.       Хоррор бросил взгляд на окно — оно не сильно изменилось визуально, но ливень перестал тарабанить так сильно, а раскаты грома стали гораздо тише. Его «опьянëнное» состояние спáло так же быстро, как накатило, но осадок, как всегда, остался. Тяжело вздохнув, он будто нехотя ответил:       – Да... лучше забыть.              Медленно они вернулись к своему делу, всë ещё подавленные недавним разговором, но перед уходом Фарм заверил приятеля, что попытается помочь ему, как сможет. А Хоррор в которой раз не понял такой доброты своего друга, оставляя свои догадки при себе. Сам он будто не решался спросить, ожидая то ли подвоха, то ли ещё чего-то подобного.       

***

      Когда Хоррор вернулся, то уже дома было подозрительно тихо. Не было слышно криков Киллера или какого-либо шума, что довольно необычно. В подобные моменты его довольно небогатое воображение заставляло его представлять самые жуткие причины такого затишья…       Постаравшись передвигаться как можно тише, скелет проскользнул к лестнице на второй этаж и повернул голову налево. Осматривая комнату, он заметил, как голубовато-серый свет от совсем негромко работающего телевизора падает на диван, выцепляя из теней очертания двух скелетов.       Скелет тут же встретил уставший взгляд Найтмера, после чего приветственно кивнул. Босс, ничего не говоря, точно так же кивнул, а затем перевëл своё внимание на телевизор. Хоррор заметил сидящего вплотную к Кошмару Киллера, что был в полной отключке и мирно посапывал. Он иногда удивлялся, насколько легко отвлечь шебутного скелета такими простыми вещами, как телевизор, чтобы он не творил всякой чертовщины.       Продолжая идти, Санс поднялся наверх и побрëл по тëмному коридору. Параллельно он прокручивал в голове всë то, что сказал Фарму, понимая, что сказал лишнего. Возможно, в следующий раз, он расскажет больше, хотя далеко не был уверен, что это вообще хорошая идея. Они вдвоëм дружат относительно недолго, но Хоррор отчëтливо осознавал: он приходил не только потому, что пытался мысленно отдохнуть от своей основной работы. Опыт на ферме является для него чем-то новым и необычным, а персоны там ведут себя совершенно иначе, чем вели в его вселенной и многих других. Часто их беспечность раздражала, но, по крайней мере, это было объяснимое поведение.       Исходя из этого, терять дружбу с Фармом ему было сейчас совсем... ни к чему. И он жалел, что в один момент в очередной раз так сильно захотел почувствовать страх перед собой.