Tiffany

Теплым апрельским утром Юнги привык лежать в кровати подольше, переваливаясь с одного бока на другой, сладко потягиваясь и не открывая глаза добрые полчаса с момента пробуждения. Лучи весеннего солнца пытались пробиться в комнату, но парень предпочёл зашторить окна тёмными занавесками, создавая полумрак и полную идиллию в своей квартирке, спрятавшись в ней от внешнего мира. Юнги не собирается просто так проебывать утро выходного дня. Звуки трендовой музыки разбавляют тишину квартиры, пока Мин плотнее кутается в одеяло, с довольным видом рассматривая танцы какого-то паренька на экране, который ритмично крутил своими пышными бедрами в сексуальных движениях. Ну что за прелесть? Пора бы уже создать отдельный плейлист, а не выискивать эту модель на всех гей-порно сайтах. Мин Юнги было 26, он заканчивал последний курс университета по направлению музыкального продюсера и никогда не был трудоголиком, не обижался, когда его полноправно называли нахлебником. Его вполне устраивали небольшая стипендия и четверки с трояками в зачетке. Юнги не был особо ленивым, но за профессорами бегать не собирался, умоляя их поставить пять или четыре. Три, так три, срать парень на эти оценки хотел. Главное — талант, который можно оценить только покупателями твоих ремиксов, звуков и песен. Осталось буквально полтора месяца, во время которого Юнги решительно настроен деградировать в своей уютной съемной однушке на кроватке с вкусными мальчиками с видео на просторах интернета. Ресурсы обещают быть весьма разнообразными. Парень мог часами пускать слюни на объёмную задницу, и не менее объёмные бёдра, которые плавно опускались на разного цвета секс-игрушки. Было в этом объёме что-то завораживающее. Да, к выбору порно Мин Юнги подходил ответственнее, чем к своей дальнейшей жизни. Юнги не назовет себя открытым геем, который подкатывает за любой круглой задницей, но и девственником, только-только пережившим кризис ориентации, его назвать тяжело. Парень относился к этому легко. Нравятся парни? Значит будем искать красивых парней и вкусный секс с ними. Но, чтобы привлекать красивых парней, подобно павлину самок, нужно и самому быть в хорошей форме. Юнги не атлет, но время от времени посещает спортзал при университете и является участником баскетбольной команды. Иногда ему кажется, что только этот факт держит его, лодыря и нахлебника, на бюджетном месте. Ну, зато он очень красивый. И плевать, что так считает только он и его лучший друг — менее лодырный и более красивый.

***

— Юнги, это провал по всем фронтам! — Тэхен буквально кричит в трубку и тяжело выдыхает от долгого бега, от чего Мин морщится, потеряв привычную гармонию. Тэхен младше на два года, заканчивает четвертый курс дизайна с блестящими успехами, но порой бывает слишком рассеянным и иногда сходит с ума, перейдя в своем развитии на новую ступень эволюции (или опустившись на несколько ниже). Юнги повелся на его красивую задницу ещё давно, на пьянке в честь первокурсников, там же и получил по морде тапком, причем в прямом смысле. Теперь Ким отчаянно прячет свою драгоценную задницу от чужих гейских глаз, истерично крича «я не их этих!», но при этом пускает слюни на подкаченных парней с татуировками из инсты. — Я слушаю тебя, — Мин со вздохом прикрывает глаза, подготавливая свои уши и мозг к восприятию долгих душевных травм друга. Это не было ему в тягость, если бы Тэхен не нарушил умиротворённую атмосферу вокруг Юнги, его постели и экрана телефона. — Я забыл про общий конкурс, в котором обязаны участвовать все бюджетники дизайна, — воет запыхавшийся младший в трубку, куда-то старательно спеша. Юнги открывает глаза, глядя в белый потолок и слушая пыхтения Кима в трубке. — Разве тебе не напоминала о нем госпожа Ли с декабря? Кажется, ты собирался делать наброски на каникулах, — Ким снова воет в трубку, а Мин медленно выдыхает. Кажется, он уже достаточно знает этого недохудожника — все его завывания предсказуемы, но Мин всё ещё не жалуется. — Да забыл я! Забыл, понимаешь? Юнги-хён, прошу тебя, мне нужна твоя помощь. Я все что угодно сделаю, обещаю тебе! — и к этому, поверьте, Юнги тоже уже привык. — А чем я могу помочь тебе с твоими каракулями? Ты сам говорил, что у меня даже почерк разобрать невозможно, — Мин поднимается с постели и плетется по крохотной квартирке на кухню. — Да всрался мне твой почерк! Побудь для меня натурщиком, хён, умоляю! Я не успею никого найти за такой короткий срок. — Ага, — Мин фыркает, вертясь в маленьком пространстве в поисках кофе. — Я помню, как в прошлый раз побыл этим натурщиком для тебя. Твоя группа ещё месяца три обсуждала мой член. Признайся, что захотел возобновить воспоминания. — Эта была случайность! — визжит Ким, явно заливаясь краской. — На этот раз никаких обнаженных поз. Мне нужно твое лицо и торс, все, Юнги! Я тебе клянусь, всего три твоих портрета и ты свободен! — Ну и… что ты можешь предложить мне взамен? — не то, чтобы Мин вот прям сильно хочет получить выгоду. Ему не сложно помочь другу, тем более для дела, но все же должна быть хоть какая-то оплата труда. Тэхен замолкает на несколько долгих секунд, а потом Юнги слышит его оглушающий визг в трубке и у себя в подъезде. — Ужин, Юнги! — Тэхен явно говорит намного громче положенных правил любого этикета, и Мин отключается, направляясь к входной двери. Стоит ему провернуть замок два раза, как в квартиру вваливается младший собственной персоной, практически сбивая временного хозяина с ног. Где он только эти сраные жизненные силы берёт в такой ленивый выходной? — Хён, ужин в самом дорогом ресторане Сеула, клянусь богом! — Хочешь отвести меня в «Тиффани» за свой счёт? — Мин хмыкает и складывает руки на груди, внимательным взглядом оценивая друга перед ним, а после тихо вздыхает, замечая торопливые движения того в попытках скинуть ветровку и одновременно снять кроссовки. — Успокойся, Тэ, — старший осторожно кладёт руку на чужое плечо, и Ким замирает, медленно восстанавливая дыхание. — Пойдем на кухню. Я ещё не завтракал, а тебе следует немного отдохнуть с дороги. Зелёный чай? — Тэхен молча кивает. Отлично, это всегда работает.

***

— Вот это тоже неплохо… И это круто выглядит. Разве это не подойдёт? — Юнги листает чужой скетчбук, пока Ким допивает остатки теплого чая, качая неопределенно головой. На жёлтых страницах расположены самые разнообразные зарисовки: простые деревенские домики из воображения Тэхена, высотные здания с сотнями окон из центра Сеула, чужие руки, чужие губы, глаза, несколько портретов, зарисовка человека в рост. Мин перелистывает страницу и видит портрет незнакомого парня, выполненный немного неаккуратно и явно в спешке. Материал немного отпечатывается на соседней странице и мажется, отчего работа выглядит менее опрятной, но молодое лицо не теряет своей привлекательности. Ровный и чуть вздёрнутый нос, кончик которого смело можно назвать кнопочкой; узкие глаза, взгляд которых устремлён куда-то вниз; волосы, закрывающие лоб; пухлые губы, выделенные на рисунке Кима лишь несколькими теневыми штрихами. Рука поднята вверх, скорее всего в реальности она закинута на спинку кресла: кисть привлекает внимание изяществом даже на чужом рисунке, пальцы кажутся чуть короткими, запястье немного тоньше, чем полагается мужчинам, и на нем виднеется черный штрих, изображающий тонкий браслет. Чужая фигура выглядит так, словно в его ногах находится весь мир. И он это знает. Он в этом уверен. «Красивый», — подумал в первую секунду Юнги, рассматривая мягкие штрихи карандаша на бумаге и представляя чужое лицо в реальности. «Высокомерный», — подумал в дальнейшем Мин, отмахиваясь от лёгкого наваждения. — Кто это? — нарушает затянувшуюся тишину Юнги, пока Тэхен что-то бормотал себе под нос. Младший вытягивает шею и заглядывает в свой скетчбук, несколько секунд рассматривая зарисовку. — Это владелец «Тиффани», — легко отмахивается Ким, вставая из-за стола и начиная рыться в небольших шкафчиках. — Очень, кстати, хороший человек. Он заметил, что я его рисую и не стал устраивать скандал, оставаясь в той же позе, пока я не закончил, представляешь? А потом подошёл и поинтересовался моими успехами, — Тэхен тихо хмыкает, находя пачку уже черствого печенья, а Юнги лыбится во все 32. Ким вздыхает, даже не оборачиваясь. — Нет, Юнги, он не накаченный и без татуировок, завали ебало. — Ну, по нему видно, как он получил свою должность, — гаденько подхихикивает Мин, поймав заинтересованный взгляд младшего. — У него такое смазливое личико… этот блондинчик, похоже, отлично встаёт раком, — старший закрывает скетчбук и заливает в себя остатки холодного кофе. — Нельзя всех судить по себе, Мин Юнги, — Тэхен закатывает глаза и возвращается к столу, поставив на него пачку печенья. — И вообще, это не наше с тобой дело. Но согласись, он красивый, правда? Ты ведь сто процентов подумал об этом, — Ким хитро играет бровями, прищурившись. — А ты наверняка задумался, нет ли на его заднице татуировок, — в ответ язвит Юнги. — Мыслями о задницах у нас занят только ты. — Ага, особенно о твоей, — Юнги не сдерживает тихого смешка, заметив в миг напряжённого Тэхена, что опасливо косится в его сторону.

***

Не то, чтобы Юнги сильно заебался, но позировать для Тэхена оказалось задачей непростой. Тогда, когда Ким смог уговорить его раздеться, Мин смог спокойно лечь на кровать, показывая другу все свои прелести, которыми наградила жизнь, да и уснуть, пока Тэхен довольствовался его щедростью и мулевал что-то на холсте. Потом, правда, Юнги пожалел, что жизнь наградила его не маленькой щедростью, да и в целом наградила не по-детски. Смущённый сотнями комплиментов преподавателя Тэхен совершенно забыл о своих каракулях и оставил их в аудитории на самом видном месте. На следующей день вся группа дизайна шепталась о «красивом», «стройном», «сильном» и «этот парень просто бомба, посмотри, как Тэхен удачно передал плавность линий, так ещё и выделил все эти потрясающие мышцы». А через неделю весь университет галдил, какой у Юнги толстый ч– Естественно младший получил свою дозу пиздюлей, выслушал поток нелестных высказываний в свою сторону и долго-долго извинялся. Ситуация забылась уже через месяц, а голодные до нелепой хуйни студенты переключились на какого-то другого неудачника, однако девчонки с дизайна долгое время продолжали подмигивать старшему. Эх, были времена. Сейчас же Мину приходится стоять или сидеть, на этом можно закончить. Ему нужно контролировать взгляд, расположение рук, головы, осанки. И его вечно попрекают, ведь «Чимин почему-то сидел так долго в одном положении. Не ной, Юнги!» Как оказалось, Чимин — это владелец ресторана, тот самый смазливый паренёк с носом-кнопкой. Мин тихо фыркал на замечания Тэхена, в голове воспроизводя чужое лицо, вспоминая все черты и плавные линии. Не то, чтобы Юнги сильно запоминал, просто как-то само отложилось в голове. Юнги невольно задумывался об этом парне, представляя, как он вот так, как на рисунке Тэхена, сидит за столом, пьет горячий кофе и в нем все так изящно, так грациозно и так… сексуально. Мысли разбегались в разные стороны и каждая была, увы, не святой. Там Чимин заводит кого-то в комнату для персонала, там мило кокетничает с каким-то молодым парнем, то и дело касаясь его своими грациозными небольшими пальцами, а там отлично встаёт раком прямо за столом. Юнги обречённо выдыхал и жмурился, представляя на месте «кого-то» себя, а Тэхен снова визжал на него, потому что старший портил настрой своими предсмертными хрипами и в очередной раз менял выражение лица. Около двух недель Мин слушал недовольного Кима, который слишком очевидно переживал перед конкурсом и слишком часто затачивал карандаши, пока делал на большом листе набросок старшего. Юнги научился уходить в свои мысли, слушать одним ухом музыку или отвлекать младшего от негативных мыслей, заводя лёгкий разговор. Иногда, бывало, Тэхен так распиздится, что о рисовании забывали на добрые полчаса. Потом, правда, старший получал угрозы в свой адрес за то, что отвлекает Тэхена. Поэтому Юнги в основном просто задумывался о всякой ерунде. А Чимин умело сос–? Уже две недели один единственный вопрос не даёт Юнги покоя. Ни ему, ни его больной фантазии и ни его израненному самолюбию. Тэхен интересовался, все ли у него нормально и нет ли вшей, ведь Мин «заебал ёрзать, спокойно сидеть не умеешь?». Старший вечерами сидел в своей скромной и тихой квартирке, воровато оглядываясь. Рука сама собой залезала под резинку спортивных штанов, противный внутренний голос затыкался грубым "блять, это последний раз", а в голове мелькали картинки дорогого ресторана и такого же дорогого владельца с носом-кнопкой.

***

Юнги слишком очевидно витает в облаках, хотя сейчас на дворе начало мая и хотелось бы наоборот быть как-то в теме, на плюс вайбе и все такое. Не то, чтобы его что-то тревожит. Просто ладонь скоро покроется мозолями, годовой запас салфеток будет на исходе, как и чувство самоуважения. Мин никогда не думал, что голову может вскружить совершенно незнакомый человек и заставить шептать совершенно незнакомое имя. И ладно, если бы это был Тэхен — было бы смешно, либо же Юнги надавал младшему пизды, обвиняя того в черной магии. Но этот человек Пак Чимин — богатый, сексуальный, изящный и, сука, красивый. Парень еле сдерживает обречённый стон, копаясь в своем шкафчике в университете. Вокруг бегают студенты, а Юнги считает минуты до конца дня, чтобы наконец оказаться дома и хорошенько… — Я выиграл! — Тэхен оказывается рядом слишком неожиданно, от чего Мин дёргается, ударившись коленом об металлическую дверцу и тихо взвыв. Но Ким, кажется, срать на это хотел, пихая старшему в нос какую-то бумажку. — Юнги, у меня первое место! Я нарисовал все за две недели и у меня первое! — Тэхен радостного прыгает на одном месте, пританцовывая какой-то дурацкий танец. — Я очень за тебя рад, — Юнги все-таки удается натянуть на лицо улыбку, больше похожую на саркастичный оскал. Мин продолжает перебирать вещи в шкафчике, хмурясь, как только под руки попадается пожеванная бумажка или страница с давним потерянным конспектом. Конец курса не за горами и разбирать весь этот хлам в последний день вместе со всеми остальными лошарами не хотелось. — Какой-то ты не совсем радостный, — младший даже не злится, продолжая радоваться своей победе и безапелляционно заглядывая в чужой шкафчик, взяв своими загребущими руками пару бумажек. Тэхен что, придумал рекламу для распродажи Озона? — Неужели от нечего делать передрочил? — Ким противно хихикает. Ха-ха. — Если бы это было смешно, — Юнги закрывает шкафчик и пихает весь бумажный мусор в свои карманы. Тэхен рядом с ним гаденько улыбается. — Ох, поверь, Тэ, если бы я хотел дрочить на твоих накаченных зэков — я бы давно дал тебе знать, — Ким снова отчаянно и возмущённо краснеет, хмуро делая вид, что увлечен чтением бумажек. Юнги тихо хмыкает. — Слушай, может быть, Сонхо и не накаченный, но тоже ничего так. Что думаешь? — неожиданно переводит тему разговора младший, снова тыча прямо в нос какой-то бумажкой. Юнги выхватывает клочок из его рук, вчитываясь в аккуратный почерк. Внизу стоит подпись «Ли Сонхо», а текст гласит о предложении сходить погулять и маленькое сердечко в конце. Мило. — Ты его знаешь? — Да, он учится на дизайне, но на курс старше. Видел его сегодня на награждении. — И куда я могу сходить с ним погулять? В столовку за углом? — Ну, если ты хочешь отравить паренька, то да, — Тэхен хмыкает. — Или, ты можешь воспользоваться моей щедростью и… — Да брось, ты же не поведешь меня в Тиффани всерьез. У тебя не хватит никак денег даже чтобы зайти туда. — Я обещал тебе ужин, вот и зови своего сладкого мальчика в элитный ресторан. Пусть он думает, что ты мажор. — Ну-ну. Смотри, Тэ, я закажу все самое дорогое, — Юнги прячет записку в карман и гаденько улыбается. — Валяй, Юнги-хен, я смогу все оплатить. А ты из самого дорого знаешь только французский круассан. — А что, весьма элитное блюдо, разве нет? — Оно самое доступное в ресторане, Юнги… — Тэхен отчаянно вздыхает.

***

Сонхо симпатичный парень с узкими глазками шоколадного оттенка, медовой кожей и темными волосами. У него были слегка тонкие губы, ярко выделенные скулы, нос с небольшой горбинкой и небольшие очаровательные ямочки на щеках. — Ну так что, в пятницу в восемь тридцать? — когда Юнги приглашал Сонхо на прогулку, он умилялся тому, как мило тот улыбался и старался чем-то занять руки. Старший же пытался спрятать бумажную еботню в свои карманы поглубже, чтобы мусор не вываливался наружу, но при этом не выпирал из карманов толстовки, как стояк. Юнги действительно симпатизировали милые мальчики. А такой еблан, как он, симпатизировал только дурке. — Я заеду за тобой. Тэхен обещал мне ужин, он… проспорил мне, — Юнги решает блеснуть своей харизмой, а после ресторанчика ещё и членом покрутить. Может быть, ему перепадёт скромный секс, и навязчивый мажор из головы исчезнет. Задница у Сонхо, конечно, не совсем такая, как у любимых моделей в порно, но на разок-два сойдёт. Но даже для такого случая поухаживать хоть как-то надо, ведь Сонхо показался натурой романтичной. А жаль, что не стервозно-раскрепощённой. Хотя Юнги же нравились милые и романтичные или… — И на что вы спорили? — Ли интересуется, выглядя действительно любознательным в этот момент. — На… трёх очковый. Он думал, что я не заброшу, но я ведь в баскетболе тот ещё спортсмен. Ты ведь смотрел игры, да? — на этом моменте младший легонько краснеет, отводя взгляд. — Короче говоря, гореть алчной заднице Тэхена, а мы с тобой вкусно поужинаем, хорошо? — Да, я согласен, — парень улыбается и кивает, после чего Юнги в хорошем предчувствии идёт домой.

***

В пятницу Тэхен, как самый настоящий дизайнер и профи в своем деле, собирал Юнги на свидание, едва не устроив тому истерику, ведь «чужие дети растут так быстро». После этого он, конечно, получил пиздов и уже молча подбирал Мину вещи для свидания. В итоге Юнги наряжали и как дворового пацана, и как жениха из клипа «Бродяга» (Мин даже возомнил, что у него имеется девятка во дворе), но в итоге остановились на белой обтягивающей футболке и черном костюме-двойке. От костюма в ход пошли только брюки, выгодно обтягивающие все необходимые места, а вот о пиджаке Юнги попросил забыть. Младший так сильно воодушевился сборами на свидание (причем не его), что на пиджак, кинутый обратно в шкаф, не обратил внимания и хотел было размулевать лицо Юнги какой-то косметикой. Настала очередь Мина закатывать истерику и кидаться всем, что под руку попадется, в мелкого монстра. В итоге Тэхен сдался, а старший остался со своей светлой кожей, нетронутыми губами и волнистыми от природы волосами. И все ещё без пиджака. Такси стоило пиздецки дорого и Юнги задумался, чья ещё здесь задница алчная, ведь Мина очень сильно душила жаба отдавать такую сумму пидорасу водителю, но он ведь старался выглядеть джентльменом в глазах Сонхо, поэтому он послушно оплатил поездку. Потом, правда, поставил одну звезду в приложении, подписав «содрал три шкуры, не советую». Ким что-то щебетал Сонхо, обещая, что быстро сольётся, а тот в свою очередь поглядывал на Мина, задавая тому простые вопросы. Все таки, выбрались на прогулку, чтобы пообщаться. Младший выглядел прекрасно, и Юнги это оценил: на нем была темно-синяя рубашка и черные классические брюки, а поверх он одел лёгкий кардиган нежно голубого цвета; темные волосы были красиво уложены без лишнего лоска, а на розовых губах нежно блестел тонкий слой блеска. Главный вход ресторана выглядел весьма многообещающе, будь Юнги девчонкой — он бы потёк. Тэхен восторженно ускорился ко входу и с диким восторгом на лице открывал дверь ресторана (Ким хоть и не девчонка, но кажется — потек…). Внутри все было выполнено преимущественно в черных и серых оттенках, и лишь некоторые пятна выделялись бирюзовым цветом: стена за барной стойкой, дальняя стена помещения и некоторые квадратики плитки на полу. Зал был прекрасно освещен со всех сторон, а по периметру помещения на полу и на потолке красиво светилась светодиодная лента нежным бирюзовым оттенком. — Добрый вечер, я рада приветствовать вас в нашем ресторане. У вас забронирован столик? — девушка-администратор дежурно улыбается, держа прямую осанку, и выглядит весьма привлекательно. Юнги осматривает ее и подмечает строгий стиль одежды, как и весь ресторан: белая блузка, черная юбка карандаш и бирюзовый бейджик с именем. — Здравствуйте, мы… я к Пак Чимину. Передайте ему, что Ким Тэхен пришел с хорошими новостями, — Тэхен осторожно улыбается, а девушка кивает, просит подождать здесь пару минут и удаляется вглубь зала. Мин успевает почувствовать запах наебалова. — Тэхен, зачем нам… — Юнги мило улыбается Сонхо, убедившись, что тот чувствует себя хорошо, и приближается немного к Киму. — Зачем нам этот Чимин? — Сейчас узнаешь, — отмахивается младший, наблюдая за администратором, что направляется к самому дальнему столику. Юнги также находит девушку взглядом и ему кажется, что они все втроём выглядят просто нелепо. Столовка за углом уже не кажется таким ужасным вариантом, там в порядке вещей тупо стоять практически на входе заведения и не знать, куда себя деть. Хотя там и не нужно этого знать, просто проходи и начинай есть, при этом молись, чтобы вечером не скрутило все внутренности. Осматриваясь неловко, а потом устремив взгляд в сторону столика, к которому ушла девушка, Юнги замирает. Он ненавидит Тэхена всей своей душой и хочет оторвать его жалкие кривые ручонки, потому что рисовать Ким не умеет совсем. Он не смог передать даже доли той природной привлекательности Чимина, что есть в нем. Он выглядит более серьезным, чем на чужом наброске, кожа не кажется просто белой, она имеет удивительный бронзовый оттенок. На Чимине черная футболка, идеально отглаженные черные брюки, а на соседнем стуле лежит такой же черный пиджак. Взгляд устремлён в экран пиздецки престижного телефона, а блондинистые волосы идеально уложены самыми профессиональными рукам, снова закрывая лоб. Юнги боится, что если тот подойдёт ближе, то он просто закончится, как человек. Чимин обращает малую долю внимания на свою сотрудницу, но, услышав нужную информацию, поднимает голову и его губы растягиваются в такой лёгкой притягательной улыбке. Девушка идёт на свое рабочее место первая, тихо стуча высокими каблуками глянцевых туфель по дорогой плитке, а Пак неспешно поднимается со своего места. Юнги мысленно умоляет того стоять на месте, но нет, Чимин идёт к ним. Идёт осторожной, неспешной походкой от бедра, медленно переставляя ноги. Его движения переполнены изяществом и грацией, они плавные, нежные и неторопливые. Пак знает, что он вызывает восторг и даже не старается контролировать свои движения — они сами по себе такие спокойные и с толикой осторожности. Парень задерживает свой взгляд на теле Мина, заинтересованно обводя взглядом чужие мышцы, обтянутые одеждой. Ого, а он привлекает намного сильнее круглых цифр недельной выручки. — Добрый вечер, Тэхен-ши. Мне передали, что Вы с хорошими новостями, — Чимин подходит на самое приличное расстояние, держит личную дистанцию, как воспитанный человек, и продолжает мягко улыбаться, словно родился с таким выражением лица. Он даже говорит негромко, неторопливо, без выброса лишних эмоций, немного… лениво. Его голос полностью соответствует внешнему виду и движениям: такой же мягкий, вкрадчивый, немного высоковатый для мужчины, но невероятно изящный. Юнги не мастер метафор, но ему чужой голос напоминает шелест шелка. Интересно, Чимин практиковался в записи каких-нибудь трендовых асмр? — Я выиграл конкурс. У меня первое место, — Тэхен с самым довольным видом показывает фотографию на своем телефоне, где он держит диплом первой степени, а рядом с ним стоит ректор. Юнги бы посмеяться, что тот ебанный хвастун, но он не может. Он просто всматривается в чужие черты лица, жадно поглощает взглядом оттенок теплой бронзовой кожи, что в искусственном свете нежно блестит, максимально пухлые губы нежного розового оттенка, небольшие вытянутые глаза, осторожный ровный и небольшой нос, блестящие серьги-кольца разных размеров: в правом ухе их три, а в левом два. Фигура, харизма, вежливое удивление и заинтересованность. Чимин долю секунды смотрит на фото и улыбается чуть шире, снова метнув заинтересованный взгляд в сторону старшего, после чего возвращает внимание Тэхену. — Я поздравляю Вас, Тэхен-ши. Раз Вы выиграли, то, как я и обещал… — Чимин делает небольшой шаг в сторону, показывая рукой в зал. Юнги засматривается на небольшие пальцы с множеством аккуратных тонких колец на них, а также на сверкающий серебряным блеском браслетик на тонком запястье, стоящий явно дороже, чем медленно деградирующий мозг Мина на черном рынке. Юнги обращает внимание на чужие глаза и ему чудится, что чужой хитрый взгляд снова смотрит на него. А, нет, не чудится. — …Угощаю Вас ужином. Прошу к столу. — Надеюсь, ты- ой, Вы простите мне наглость, потому что я… привел друзей, — Тэхен слишком поздно застеснялся, виновато улыбаясь. Чимин тихо посмеялся, мило прищурив глаза с пониманием кивая. Одного друга он уже успел приметить… — Не переживайте, Тэхен-ши, Вы и Ваши друзья не сделаете меня банкротом. Джи, проводи гостей и попроси Сону принять заказ. — Вы к нам не присоединитесь? — Ким немного тушуется, выглядя растерянным, но Пак все также вежливо и мягко улыбается. — Если Вам не помешает моя компания, то я подойду буквально через пару минут. — Мы будем безумно рады Вам, — Тэхен улыбается и первым следует за названной Джи, с деловитым видом осматриваясь, как индюк на свадьбе. Сонхо смущённо шепчет, что здесь безумно красиво и он благодарен Мину за такой вечер, и сразу же отправляется следом за Тэхеном, с детским восторгом и тихой скромностью осматриваясь. Юнги же продолжает стоять истуканом и нагло, нарушая все правила этикета, пялиться на владельца ресторана (и своего пубертатного периода в двадцать шесть-то), пока тот в ответ смотрит своим цепким взглядом карих глаз необычного кофейного цвета, в немом вопросе приподняв брови и чуть округлив глаза. — Простите, как я могу к Вам обращаться? — нарушает затянувшееся молчание Пак, а старший немного выпадает из реальности. Ну, например уважаемый. Или многоуважаемый. Господин. Хозяин. Папочка. Ой, не туда. — Юнги. Мин Юнги, — поспешно отвечает парень, прокашлявшись. — Господин Мин, если Вам нужна уборная, то она в дальнем углу помещения. Или Вас интересует что-то- — Нет, нет, простите. Я… я пойду, — Юнги на пару мгновений склоняется в лёгком поклоне, начинает шагать в эти же мгновения и неловко спотыкается, выругиваясь сквозь зубы и поспешно уходя к столику, за которым уже расположились Сонхо с Тэхеном. Чимин внимательно следит за чужой крепкой спиной, обводит взглядом широкие плечи и крепкие бицепсы, спускается взглядом ниже: крепкие мышцы бедер перекатываются под черной тканью неприметных брюк при каждом торопливом шаге. Пак тихо хмыкает себе под нос, хитро сверкнув глазами. Джи в этот момент как раз возвращается на свое место, и Чимин осторожно ловит девушку под локоть. — Господин Пак, что-то случилось? — Джи, дорогая моя, сегодня наш ресторан закрывается немного раньше положенного. Пусть официанты вежливого попросят гостей поторопиться, а ты обзвони всех и отмени всю бронь на сегодня. Перенеси на ближайшие свободные числа, сделай скидку в случае скандала, — Чимин бросает взгляд на немного потерянную девушку. — Дорогие гости могут поужинать дорогой едой и в других местах, правда? — детская, почти невинная улыбка расцветает на пухлых губах, а глаза хитро сверкают. — Да, Господин Пак, — администратор кивает, вставая за свою стойку и спешно листая ежедневник, проверяя бронь столиков на сегодня. Она явно обеспокоена тем, что ей придётся выслушивать возмущения, но если хозяин так решил — ослушаться его просто запрещено всеми правилами. Парень удовлетворённо кивает и направляется к столику. Сону с приветливой улыбкой рассказывает что-то Тэхену, иногда молча кивая на его вопросы. Напротив Кима сидит молчаливый Юнги, угрюмо смотрящий в меню, что вызывает очередную тихую усмешку Чимина. Ради Кима, а вернее ради его скорейшего ухода за пределы заведения парень готов отпустить Чонгука с работы пораньше, даже дать ему несколько выходных, но вот… Скромняшка рядом с Мином сильно портит всю картину: незнакомец постоянно прикасается к Юнги, что-то тихо шепчет ему, улыбаясь, придвигается ближе, заглядывая в меню в чужих руках, словно перед его носом не лежит такое же. Сам старший же вежливо кивает на чужие слова, натянуто улыбаясь — делает вид, что увлечён изучением блюд и цен, которые ему нахуй не сдались, как и вежливый интерес Сонхо его отношением к мороженому «золотое изобилие». Юнги в рот такие цены ебал, его устраивает пломбир в стаканчике. Хотя аппетит у Юнги разыгрался не на шутку, только тут не мороженое выбирать надо, а ракурс взгляда — темные брюки Пака подчёркивали его формы просто до одури привлекательно. Кажется, Мин был готов в любую секунду схватит владельца «Тиффани» за руку и уйти в какое-нибудь служебное помещение, уединиться там на долгие пару часов и задушить себя его бедрами. Ситуация — хуйня, одним словом. — Благодарю за ожидание, теперь я полностью готов присоединиться к Вам, — Чимин своим неожиданным присутствием никого не пугает, его голос мягким шелком ложится гостям на уши и почти не нарушает прежних звуков вокруг. Пак, за неимением других мест, присаживается на место рядом с Кимом, заметив добрую улыбку на лице того. Чимин в ответ осторожно улыбается парнишке. Пак, как и всегда, свободно располагается на удобном диванчике, закинув одну ногу на другую и откинувшись на спинку, выглядя при этом так, словно ему прямо сейчас кого-то принесут в жертву. Например, Юнги. Об этом одновременно думают оба. — Мне как обычно, — подаёт голос владелец, медленно моргая и смотря на Мина, снова обводя все доступные части тела взглядом. Он будто анализирует его по критериям, словно жюри на кастинге. Юнги не может не заметить этого и медленно сглатывает, силой воли заставляет себя опустить взгляд обратно в меню, рассматривать непонятные названия и пиздецки космические цены. Вот и попробовал на себе роль космонавта. — К Вашему заказу добавить стейк, Господин Пак? — официантка интересуется, быстро чиркая ручкой по листику блокнота. — Да, пожалуй. Что-то я сегодня сильно проголодался… — Чимин бросает хитрый взгляд блестящих не по-детски взгляд на старшего. — Что насчёт Вас? — Сону смотрит на Юнги, вежливо тому улыбаясь, а старший выпадает из реальности, не в силах отвести глаз от владельца. Ему надо что-то заказать, чтобы не выглядеть лохом, но что заказывать, если Юнги нихуя не понимает? — Господин Мин, Вы предпочитаете мясные блюда или морепродукты? Или Вы вегетарианец? — шелковистый голос Чимина немного возвращает в реальность. Юнги смотрит на чужие пухлые губы, пытаясь вспомнить, какое на вкус мясо и что такое морепродукты. — Я люблю… — парень задумывается на несколько мгновений, пока в голове звучит отчаянное: «Люблю, когда жопы мясистые — не веган», — Юнги также отчаянно розовеет щеками, совсем не вовремя вспомнив, что у Сонхо, сидящего рядом, жопа совсем не мясистая, после чего задушено хрипит: — …мясо. Я лю- предпочитаю мясо. Чимин коротко и лукаво улыбается и делает заказ за Мина, ни секунды не думая. Называет какое-то мясное блюдо, после название салата и что-то лёгкое на десерт. У Юнги складывается впечатление, что Пак только что сказал что-то на давно забытом языке, на каком-нибудь древнеангельском, ведь Мин и представить себе не мог, что кусок мяса может называться настолько непонятно. Из спиртного каждый себе заказывает на любителя: Тэхен долго выбирал и в итоге попросил сделать бармена что-то на его вкус, Сонхо выбрал не самый крепкий коктейль, а Юнги… — А что Вы взяли для себя, Господин- — Просто Чимин. Я всегда выбираю американский виски, Господин Мин. — Тогда… повторите мне, — официантка записывает последний пункт в заказе, называет примерное время готовки и удалятся на кухню. Мин тихо прокашливается, привлекая к себе внимание пронзительных глаз. — Можно просто Юнги. — Если Вам будет так комфортнее, Юнги-ши, — Чимин мягко кивает, продолжая вкрадчиво и осторожно улыбаться.

***

По началу диалог никак не клеился и парни разговаривали парами. Тэхен лялякал с Чимином, потягивая коктейль из трубочки, нахваливал бармена и рассказывал Паку о своих потрясных рисунках (Юнги отныне не согласен с ним, ведь он уже понял, что Ким криворукое подобие человеческого создания), а Пак того внимательно слушал, держа в руке бокал с дорогим виски и иногда делая осторожные глотки. Сонхо тихо беседовал с Мином, рассказывая тому про свои увлечения, про свою небольшую семью и желание стать известным модельером. Юнги рассказывал ему также про себя и свою жизнь, немного приукрашивая (не каждый захочет узнать, что одинокий парень дрочит на владельца ресторана и ощущает острое желание трахнуться с ним прямо сейчас). Взгляд постоянно падал на чужое тело, но жаль, что это было тело никак не Сонхо. У Чимина были плечи немного шире, более короткая и крепкая шея, ну и конечно же блядски пухлые губы. Интересно, они накачены? Когда к столу приносят четыре порции горячего, разговоры переплетаются. То Ким уши развесит, подслушав флирт друга и сдерживая смех (спойлер: делать он этого не умеет, считая, что его задушенные хрипы в кулак останутся незамеченным. Юнги после этого ужина другу глаза на жопу обязательно натянет), то Чимин обратит внимание на смех Сонхо, когда Юнги рассказывает шутку. Или сам Юнги начнет вслушиваться в тихий голос, внимая чужие слова, а там и Сонхо его примеру последует. Оказывается, Чимину 25, и он из Пусана. Его отец кропотливый ювелир и именно благодаря его талантам начались связи их семьи с известным модным домом. Тот устроился на работу в небольшой филиал, работал усердно много лет, семья смогла перебраться в Сеул, а в столице открылись другие возможности. Старший брат Чимина стал моделью, которого, благодаря парочки слов отца, заметили в модном доме, да и взяли себе под крыло, а после помогли открыть дороги на многие ковровые дорожки. Таким образом, отец и старший сын перебрались на родину Тиффани, в Америку, и уже около десяти лет живут в Нью-Йорке. Пак до 18 лет жил с мамой в Сеуле, перепробовал много разных увлечений: игра на нескольких музыкальных инструментах, парочка уроков по вокалу, рисование, брал уроки фотопозирования у брата, когда летал в Америку (отсюда и знания американского языка), а также занимался бальными танцами и борьбой и имеет навыки в менеджменте и торговле. Юнги никогда не слышал о настолько разносторонних людях, в его голове понятие, что один человек рождён для одного навыка, и на этом можно закончить. Оказывается, Мин просто дегенерат, который зациклился лишь на одном, заперев свои возможности в съёмной однушке. Да и это «одно» выполняет так, что работать, скорее всего, будет негде. Когда Тиффани подарили отцу Чимина ресторан в знак благодарности за прекрасную работу, решить, кто будет им управлять, было не сложно. Брат наотрез отказался менять сферу деятельности, мама желала поскорее оказаться с мужем под одной крышей, а отцу было удобнее работать в главном офисе Тиффани, да и никто из них в ресторанном бизнесе не разбирался. Божий свет осветил Чимина, который как раз выбирал университет. Пара крупных сумм на счета лучших специалистов, и у Пака было персональное обучение высшим наукам шесть дней в неделю три года, где его научили предпринимательству, экономике, юриспруденции и кулинарии. Дикий набор, из которого пригодились только некоторые азы предпринимательства и природная обаятельная улыбка, помогающая решить проблемы с дорогими дамами. Заведение «Tiffany» не пользовалось особой популярностью, скорее славилось своей связью с модным домом и высокими ценами. Менеджеры всячески освещали ресторан светом софитов, поэтому в сезон туристов заведение всегда было переполнено зеваками, желающими посмотреть на ресторан от самого модного дома. Хотя Тиффани тоже мало понимало по отношению ресторанного бизнеса, им полностью занимался Чимин. Юнги становится даже немного стыдно, что он считал умного и образованного человека продажной шлюхой, заслужившей свою должность за отсос. А ещё он замечает, что младший улыбается искренне и в его поведении нет высокомерия и предвзятости. Мин мысленно просит у Чимина прощения и благодарит за прекрасный выбор стейка.

***

За разговорами время пролетало незаметно, постепенно все перешли на «ты», границы строгого официоза стёрлись и стало проще. Чимин постоянно кидал взгляды на крепкое тело старшего, сверкал своими глазами и слушал нелепый флирт скромняшки, который порядком наскучил. Все фразочки вели к одному — какой же Мин-мать его-Юнги замечательный и вообще просто парень на пять с плюсом. Владелец мастерски делал вид, будто ничего не слышит, хотя не закатить глаза и не цокнуть языком, как истинная стерва, стоило больших усилий. Юнги продолжал вежливо кивать на комплименты Ли, а потом ловил чужие взгляды, подолгу задерживал внимание на лице младшего, ощущая покалывание в паху и вспоминая все свои фантазии. А тот будто чувствовал. Когда Сонхо прерывался на глоток коктейля, Чимин делал свой комментарий, будто решил начать новую тему разговора, и в каждом комментарии Мин слышал флирт. Умелый, скрытый, понятный только двоим людям за этим столом. Глаза младшего немного темнели и блестели, губы припухли и покраснели немного, а грации лишь прибавилось, отчего даже голос стал более тягучим и медленным. Будто мёд, такой вязкий и изысканный. Юнги прямо сейчас бы съел его и вылизал… то есть, облизнулся. Тэхен от лёгкого опьянения смеялся немного громче, чем следовало, Сонхо немного покраснел от повышения температуры, а Юнги, как и Чимин, расслабленно откидывался на спинку удобного диванчика, став чуть более смелым и хрипло посмеиваясь вместе со всеми. Чимин притих на несколько долгих минут, слушая чужой немного шепелявый голос с тихой хрипотцой, и бархатистый смех, что так приятно расслаблял. Интересно, Юнги поет? А как он… стонет? Чимин закусил губу и тихо стянул с ног дорогие туфли, касаясь холодной плитки босыми ногами, продолжая сверкать глазами в сторону Мина. Юнги даже не заметил этого, зыркая на хохочущего друга и розового Сонхо, что стеснительно улыбался (Ким заебал со своими шутками про гейство) А вообще, не будь этих двоих рядом, и шанс воплощения всех похотливых мыслей Мина был бы определённо выше. Однако Юнги давно приметил накаченного бармена, чей бейджик было не разглядеть издалека. Одна рука его была забиты татуировками, кажется, до самого плеча, а рукава его формы эстетично завёрнуты чуть выше локтей. И как это Тэхён еще не на его коленях? Вернее не на своих перед ним? Когда принесли десерты, которых большего всего оказалось у Тэхена и который уже ныл, что он сейчас взорвется, на что Чимин тихо подхихикивал, Юнги стал слишком смелым, чтобы стесняться. Он положил в рот маленький кусочек какого-то пирожного, которое по цене должно было быть сделано из грудного молока божьей матери, и выдал: — У тебя накаченные губы? За столом повисает неловкая тишина, Ким расширяет свои глаза и даже выпрямляет спину по струнке. Сонхо неловко кашлянул, глянув сначала на Мина, а потом на не менее удивленного Чимина. Юнги медленно поднял взгляд на владельца, широко раскрыв свои глазенки, желая сползти под стол. Занавес. — Извините, я… — старший не успевает договорить, прерванный смехом младшего. На удивление в этот раз его смех более звонкий и громкий, его глаза сужаются до совсем узких щелочек, а свободная рука прикрывает открытый от хохота рот. Чимин немного отворачивает голову в сторону, не переставая посмеиваться, пока силой не заставляет себя заткнуться. — Нет, Юнги, они у меня не накачены. Это мои губы от природы, — Чимин тихо выдыхает, широко улыбаясь, и осушает свой бокал с остатками виски. — А что, тебя они привлекли? — в отличии от Ли, Пак флиртовать умеет. Он выглядит уверенным, когда кладёт на язык маленький кусочек шоколадного десерта, при этом улыбаясь. Юнги хмыкает, предпочитая оставить смущающее замечание без ответа. Неожиданно, что-то давит на пах. Мин, смотрящий в пустой зал, откуда как-то резко ушли гости, незаметно тянет руку вниз, касаясь оголенной ступни пальцами. Старший хмурится, взглянув на Сонхо. Тот интересуется временем закрытия заведения у Чимина и быстро ретируется в уборную, потому как ресторан закрыт уже пятнадцать минут. Юнги хмыкает, осознавая, что нога из-под его пальцев никуда не испарилась. Парень переводит взгляд на друга, что с видом свято мученика доедает десерт и постоянно оборачивается куда-то на барную стойку, сверкая глазами, а потом смотрит на Чимина, встречаясь с чужими потемневшими глазами. Юнги поглубже вдыхает воздух и несильно сжимает пальцы на щиколотке, отчего чужая нога давит на пах только сильнее, а Пак улыбается шире. Мин тихо выдыхает сквозь зубы, прикрыв веки, и старается избавиться от чужой ноги, коротенькие пальчики которой массируют член сквозь жёсткую ткань брюк. У Чимина в руках четыре туза и два джокера, шансов его обыграть просто нет. Ли возвращается из уборной, и Юнги спешит придвинуться ближе к столу, давая младшему больше возможностей ласкать член. Мина будто током бьет — тело реагирует также, как и в далёкие пятнадцать на любые изменения температуры воздуха. Как и последние несколько недель. Юнги пару мгновений смотрит на Чимина, с усилием сдерживая шумный вздох и поджимая губы. И откуда этот парень только узнал, о чем думает Юнги? Хотя Юнги никогда не думал, что владелец «Тиффани» будет ласкать его ступней под столом. — Уже довольно поздно, мы и так задержали Вас на рабочем месте, — Сонхо забирает свой телефон и накидывает на плечи кардиган. Юнги хочет улизнуть, проводить до дома скромного парня, да слиться от дьявола во плоти, но давление неожиданно становится слишком болезненным и он усаживается обратно, кинув взгляд на Чимина. Тот строго смотрит на него несколько секунд, а затем вежливо улыбается Ли. — Будем рады Вам снова, Сонхо, — парень в ответ вежливо кланится и ждёт несколько секунд, топчась на месте. Ким смотрит на Юнги немного хмуро, подпихнув того ногой. Сегодня что, блять, день футфетишистов? Сонхо немного смущается и скомкано со всеми прощается, покидая ресторан. — Юнги, что это было? Ты должен был- — Можно мне в туалет? — тихо шипит Мин, смотря при этом на владельца, однако друг изумлённо закрывает варежку. Чимин лишь указывает рукой в нужную сторону, грациозно изгибая пальцы и лукаво улыбаясь. Старший медленно поднимается, чувствуя, как чужая нога скользит по паху, затем по внутренней части бедра и лишь кончики пальцев касаются икр. Юнги смотрит на Чимина несколько мгновений и спешно уходит в сторону уборной. Пак проходится кончиком языка по ровному ряду зубов, после повернувшись в сторону Тэхена. — Извини, Тэхен, я вынужден закрывать ресторан. Может быть, заскочишь в другой раз пораньше? — Да, конечно. Спасибо, что угостил. Я только дождусь- — Юнги выйдет на улицу, подожди его там. — Окей… Тогда, до встречи, — Ким кивает и также покидает заведение.

***

Тэхен вдыхает прохладный ночной воздух, что приятно ласкает потеплевшие от алкоголя щеки, на которых виднеется мягкий румянец. Ким наблюдает за медленно проезжающими по дороге машинами, что тихо шуршат шинами по сухому асфальту, а после косится в сторону, где неловко мнется Сонхо, и стискивает зубы, изображая полностью сокрушительно-печальное лицо. И вот угораздило же Юнги согласится на эту авантюру. Что, не мог послать нахуй, как и всегда? — Может, тебе вызвать такси, хен?.. — осторожно интересуется младший, сделав несколько шагов к Ли, который давит из себя абсолютно неловкую улыбку, отрицательно качая головой. Он сжимает пальцами предплечья, мнет рукава кардигана на руках и выглядит таким скованным, потерянным, немного нервным, что Тэхену интуитивно становится также неловко. — Спасибо, Тэхен, я уже вызвал, все в порядке, — Сонхо смотрит на дорогу, прячет лицо за челкой и прилагает мелкие усилия, чтобы выпрямить спину и перестать казаться таким ничтожно брошенным. Ким поджимает губы, ощущая себя абсолютно бесполезным, не способным разрулить ситуацию, пока нужная машина останавливается напротив входа в ресторан. Слава богу. — Ну тогда до встречи, — парень осторожно улыбается, вкладывая в улыбку максимум дружелюбия, однако Сонхо лишь кивает, поспешно садясь в такси. Спустя несколько мгновений машина трогается с места, скрываясь за поворотом. Тэхен выдыхает, недовольно надув губы, найдя в кармане свой телефон. Он быстро строчит гневное сообщение, за ним ещё одно, и отправляет их другу, недовольно сложив руки на груди и заблокировав смартфон. Пускай Юнги мог бы и не соглашаться на эту прогулку, но ведь согласился! Нужно проявить хоть каплю уважения, никто же не подставит ему задницу под член через пару часов! Или… — Кого-то ждёшь? — чужой голос заставляет вздрогнуть от неожиданности и обернуться. Ким не ожидал, что он может привлечь чьё-то внимание в этом районе, к тому же уже довольно поздно. Парень быстрым взглядом окидывает фигуру человека перед собой, узнав в нем симпатичного бармена элитного ресторана. — Да, мой друг должен подойти, — Тэхен хмыкает, отводя взгляд и вкладывая в него все свое равнодушие, однако резко подскочившее к горлу сердце рушит все планы. Бармен ещё в зале привлек чужое внимание, пока уверенными движениями натирал бокалы, а после немного грубо тер стойку, оглядывая темными глазами помещение. Ким заметил татуировки на чужой руке, что скрывались сначала за рукавом рубашки, а сейчас прячутся под худи. Парень фыркает, проверяя телефон на наличие новых сообщений. Если Юнги не утопился в унитазе от собственного кретинизма, то почему его так долго нет? — Может, я вас подвезу? Мы могли бы дождаться твоего друга в машине, — парень настойчиво шагает ближе, вновь оказываясь перед чужим лицом. Тэхен приподнимает бровь, решая оказать лишь долю вежливого любопытства. И плевать, что чернильные буквы на костяшках ладони вызывают больший интерес, чем предложение покататься. — Я Чонгук. — Не скажу, что мне очень важна эта информация, однако… Я Тэхен, — Ким цокает языком, вновь уставившись куда-то в сторону дороги, хотя глаза чуть ли из орбит не выпадают, лишь бы рассмотреть интересную персону. Чонгук хмыкает и поднимает одну руку, закатав рукав худи. Сразу открывается вид на чернильный узор под кожей, а парень осторожно чешет кончик носа, перебирая пальцами. Мышцы под кожей от таких незатейливых движений перекатываются быстрыми волнами, играясь на чужих нервах, как на струнах гитары. Тэхен давится слюной, неловко кашляя. Удивил, ничего не скажешь. — Слушай, Чонгук… Такси мы и сами вызвать можем, — продолжает язвить Ким, хотя внутри все переворачивается от демонстрации чужой силы и красивых мышц. Но Ким ведь не дешёвая проститутка, да? Он не пальцем деланный, от одних только мышц и татуировок визжать, как девчонка, не будет. Чонгук хмыкает и тянет руку в карман свободных спортивных штанов, доставая оттуда ключи с брелоком. Металл мягко звенит, парень нажимает на кнопку и на противоположной стороне маячит черная, отполированная и такая безупречная «Ауди», игриво моргнув фарами, как только Чонгук снял блокировку. Черт, все-таки Тэхен дешёвая проститутка… — А ты… — Ким снова сверкает глазами в парня, начиная мяться тут, как пластилин, никак не решаясь на такой отважный шаг (читать как: спонтанный секс). — А купишь мне… гляссе? Или лучше мокко? — Лучше я смогу только сделать. И гляссе… — Чонгук сверкает черными глазами, играясь кончиком языка с колечком с губе. Он сжимает в кулаке ключи от машины, а мышцы предплечья снова напрягаются, выкатываясь привлекательным бугорком и натягивая кожу. — И мокко, — парень двигает кулаком вверх-вниз по воздуху несколько раз. Движение выглядит несколько ленивым, таким неспешным и привлекательным (видимо, в "Тиффани" только такие и работают…). Тэхен снова кашляет, закусывая поспешно нижнюю губу. Чонгук облизывается, внимательно наблюдая за тем, как мягкая и нежная кожица сминается под ровными белоснежными зубами. — Прям… лучше всех? — шепчет в каком-то отчаяние, не веря в происходящее. Кажется, ночной воздух уже не такой прохладный, а тело не такое расслабленное после алкоголя на халяву. — Лучше всех, — вторит тем же завораживающим шепотом Чонгук, игриво усмехнувшись. Тэхен всем телом содрогается, кинув последний, решающий взгляд на чужую руку, покрытую татуировками, и ладонь, на которой проступают костяшки и тонкие полосочки вен, и которая все ещё крепко сжимает ключи. — Поехали, — кидает Ким и не глядя перебегает дорогу. Он без стеснения залезает на пассажирское сиденье «Ауди», не пристегиваясь. Сегодня безопасность ни к чему. Чонгук хмыкает и наблюдает за парнем, чьи нервные движения видны сквозь лобовое стекло: он в полумраке пытается пригладить прическу, рассматривает одежду и стряхивает с нее невидимые пылинки. Чон медленно шагает вперед, но ускоряется буквально через пару шагов, поймав чужой потемневший взгляд и заприметив в тусклом свете салонных лампочек медленное движение руки вниз. И все же задница у Тэхена — что надо.

***

Юнги спешно выходит из уборной спустя минут пять, никого не замечая за столиком. В зале ресторана погашен свет и только подсветка от барной стойки и яркие огни фонарей с улицы освещают помещение. Мин достает из кармана телефон, медленно шагая к выходу, читая гневные сообщения от Тэхена: «Ты, депрессивное чмо, почему ты не проводил Сонхо до дома? Он ждал тебя у ресторана, но ты торчишь в туалете, поэтому он уехал без тебя! Кто вообще так поступает, а? Джентльмен херов» «Давай быстрее, или я тоже уеду один» Юнги останавливается возле стойки администратора, кусает внутреннюю сторону щеки и нутром ощущает чужое присутствие. В тишине слышится шум машин, проезжающих по дорогим улицам, и тихий звон бокала, что периодически ставят на барную стойку. Мин выпускает воздух сквозь зубы, прикрыв на мгновение глаза. — Самоуверенная блядь, — достаточно громко шипит парень и разворачивается, широкими шагами направляясь вглубь зала. По помещению разливается шелковистый смех, и Юнги ловит чужое тело за талию, когда Чимин спрыгивает с высокого барного стула. Мин вдавливает тело в себя, глубоко вдыхает дорогой парфюм с кожи, ощущая медленно накатывающее возбуждение. Снова. — Я и не догадывался, что тебя привлекают бляди. Знал бы, набросился на тебя ещё раньше, — Пак шепчет, проходясь руками по крепким плечам старшего и выдыхает тому в губы, немного приподняв голову. — Хотя, твой скромник немного мешался, я все никак не мог дождаться, пока он уйдет. — Мы остались, чтобы обсуждать Сонхо? Или ты все-таки встанешь наконец раком для меня? — старший хмурится, а Чимин вновь посмеивается, прикрыв глаза. — Немного позже, Юнги, — Чимин тянет парня максимально близко к себе за воротник футболки, сжимая ткань в кулаке. — Сначала я отсосу тебе, — максимально тихо в самые губы. — Чего? — Мин распахивает глаза, а младший усмехается, меняя их местами и прижимая Юнги к барной стойке. Тот немного морщится, когда край твердой поверхности больно впивается прямо в поясницу, но чужие проворные пальцы, быстро расстегивающие ремень на брюках, помогают отвлечься. Чимин прищуривает глаза, растягивая губы в лукавой улыбке, и опускается на колени, стаскивая с чужих крепких бедер одежду. Как иронично: Юнги стоит на ногах, но по ощущениям это он опустился на колени. И ему даже не стыдно. Младший прижимается губами к члену сквозь тонкую ткань боксер, обдавая своим дыханием. Мин тихо выдыхает, потянув руку к чужой светлой макушке, но остановив ее на полпути в воздухе. Пак, замечая движение, тихо хмыкает. — Не стесняйся, я прямо сейчас сижу перед тобой на коленях, — младший посмеивается и подцепляет край боксер, спуская их вниз до колен, а Юнги рычит от того, как игриво сейчас звучит чужой голос и как невероятно при этом выглядит Пак с блестящими от предвкушения и темными от возбуждения глазами. Чимин обводит взглядом полувозбуждённый член, окольцовывая пальцами основание, легонько сжимая и прокручивая руку. Юнги плотно сжимает губы, со свистом выпуская воздух из носа. Хотелось оттрахать чужой рот до рвотных позывов, хотелось выдолбить из младшего все его силы, чтобы он собственное имя забыл, умоляя Юнги лишь об одном. Пак сытно облизывается и касается головки языком, обводя ее по кругу. Член в его руке довольно быстро твердеет, головка на языке наливается кровью, и Чимин мягко обхватывает плоть губами. Мин жмурится и зарывается пальцами в светлые волосы на макушке, сжимая их легонько. Он нежно мнёт их между пальцами, перебирая неторопливо, а они такие мягкие, нежные и приятные на ощупь. Младший прикрывает глаза и медленно заглатывает глубже, взяв наполовину. Чертовски хорошо. Юнги опускает томный взгляд на губы, которые просто прекрасно растягиваются на его члене. Он шипит сквозь зубы: — Это все, на что ты способен? — и тут же усмехается величественно, сжимая волосы чуть сильнее. Мин хочет Чимина на максимум, а для этого нужно немножечко подразнить. И это срабатывает. Чимин недовольно дёргает головой и ускоряет движение, втягивая щеки. Его пухлые губы идеально смотрятся на чужом члене, Юнги это оценивает. Может, зафоткать, чтобы Тэхен нарисовал картину (ну и заодно перестал спать от кошмаров)? Парень старательно двигается на члене с тихим хлюпающими звуками. Мин давит ему на макушку, касаясь головкой члена его нёба, и скользя глубже, а втянутые щеки чуть ли не все соки из него выдавливают. Пак глубже насаживается, хватаясь пальцами за крепкие бедра. — Ох. Ну давай же, покажи мне, что ты умеешь… — старший не сдерживает удовлетворённых мычаний, но облизывается, и хрипит вновь — Я ведь не зря бросил- ох, блядь. Да, Чимин определенно умеет сосать. Юнги не может отказать себе в удовольствии надавить на чужую голову и задержать младшего в одном положении, когда тот особо голубого заглатывает, касаясь кончиком носа жёстких, слабоотросших волос на лобке. При этом старший тихо хрипит: — Насколько долго ты продержишься так? — склоняет голову к плечу, ощущая, как его член заполняет влажное горло. Чимин что-то невнятно урчит, жмурясь, но упорно не пытается отстраниться, периодически сжимая горло. Мин что-то невнятно бормочет себе под нос, шипит тихо, грязно ругается. Пак дергает головой, обводя член в своем рту языком, и старший убирает руку. Парень отстраняется сразу же, тихо прокашливаясь и смаргивая выступающие слезы. Молча осматривает крупный член, блестящий от предэякулята и его слюны, и снова резко заглатывает, активно двигая головой. Юнги давится очередным тихим «блять», и на пробу осторожно толкается бедрами навстречу чужому горячему рту. Чимин реагирует на это действие, особо глубоко заглотнув член, отчего головка приятно трётся о заднюю стенку мягкого горла. Мин натягивает чужие волосы, наматывая светлые пряди на пальцы, и начинает толкаться в чужой рот, откидывая голову назад. Чимин перед ним жмурит глаза и издает непонятные хрипящие звуки, лаская входящий в глотку член языком. Юнги кусает губы, хрипя невнятные ругательства, и еле как держит себя на ногах, свободной рукой удерживаясь за барную стойку, словно за спасательный круг. Пак втягивает щеки, слюна в его рту пошло хлюпает и стекает с губ на подбородок, капает на пол небольшими каплями. Старший ускоряет толчки бедер, пошло трахает чужой рот, а Чимин только шире распахивает губы. — И всё-таки… мх- блядь… Ты такая блядь, — хрипит Юнги, жёстче толкаясь в чужой рот и удерживая голову на одном месте уже двумя руками. В зале становится на десяток градусов жарче, по вискам стекает пот, а бледная кожа на шее блестит от испарины. Мин хрипло стонет и шипит, Пак в его ногах гулко сглатывает, давится слюной, царапает кожу на бедрах короткими ухоженными ногтями. Холодный металл колец резко контрастирует с разгоряченной кожей, отчего старший вздрагивает, а кожа бедер покрывается мурашками. Чимин жмурится сильнее, вновь смаргивает крупицы слез с уголков глаз и силой двигает голову назад, вырываясь из крепкой хватки старшего. Мин убирает руки, теперь уже хватаясь за стойку двумя руками и вновь откидывает голову назад, слабо сгибая ноги в коленях. Глубоко выдохнув несколько раз, он довольно улыбается, находясь в какой-то прострации. Голова пустая, не хочется думать ни о чем совершенно, но при этом Мин смотрит на чужие порозовевшие губы, что блестят в тусклом свете от слюны. Вязкие капли стекают с подбородка и капают на пол, пока Чимин стирает влагу тыльной стороной ладони. — Что, выдохся? — Юнги медленно выдыхает, смотря из-под полуоткрытых век на младшего, что слизывает с припухших губ стекающую слюну. Чимин околдовывает его своими чарами, внутри все скручивает цепким взглядом и заставляет нутро трепетать от тихого голоса. Юнги хочет задохнуться от манящего аромата его кожи, слушать нежный голос вместо всех звуков на планете и смотреть в игривые глаза. — Не переживай, первый у нас выдохнешься ты, — голос Чимина немного осел, теперь звучит хрипловато, но по-прежнему мягко и негромко. Мин наблюдает, как парень поднимается на ноги и медленно начинает расстёгивать ремень на собственных дорогих брюках, неспеша двигаясь к столу. Алкоголь добавляет плавности движениям, взгляду — загадочную дымку поверх радужки. Чимин по-прежнему красивый, утонченный и до грязного безобразия сексуальный. Чиминовы черные глаза гипнотизируют, он медленно шагает к ближайшему столику и садится прямо на него, саркастично вздернув бровью. Юнги усмехается и шагает к нему, запутавшись в собственных брюках, но быстро скидывает те на пол, вплотную подходя к младшему и остановившись между его ног. Он бесстыдно оглаживает нежную и мягковатую кожу, из-за чего Пак ёжится на несколько мгновений, прижимая колени к бокам Юнги, но расслабляется довольно быстро — чужие прикосновения длинных пальцев приятными ожогами чувствуются на коже, что Пак закусывает нижнюю губу, поймав себя на мысли немного пококетничать. Странное желание, учитывая его раздвинутые в стороны колени и совершенно не прикрытую задницу. Глаза в глаза, губы к губам, одно дыхание на двоих, каждый чувствует стоны другого. Они оба ловят себя на чем-то абсолютно личном, таком теплом и нежном, что приятным трепетом отзывается в груди. Но каждый из них боится проиграть в первую очередь самому себе, ведь неизвестно, кто первый начал эту игру (виноват во всем сраный Тэхен). Поэтому неуместная нежность двигается на второй план, а глаза красиво блестят от похоти и страсти, горящих в них. — А почему это я должен выдохнуться, а? — Мин шепчет в губы, горячо на них выдыхая, а Чимин хрипло посмеивается. Его упорство просто поражает до смеху. — Ты очень много болтаешь, никогда не замечал? — тихо и игриво. Бальзам на душу Юнги. Возмутиться Юнги не успевает, да и хочет ли? Его очень удачно затыкают горячим поцелуем. Старший сжимает тонкую талию в своих руках, ощущает крепкие мышцы под пальцами и с упованием прикусывает чужие губы. И правда настоящие. Мин лезет языком в рот, обводит кончиком ровный ряд зубов и сплетает с чужим в борьбе. Чимин целует так, словно пытается съесть и долезть языком до глотки. И Юнги не уступает. Он готов так сильно зацеловать эти губы, чтобы каждый в этом чертовой ресторане знал, что блондин уже занят. С этой самой минуты занят. Пак вытягивает язык, впечатывается в чужое тело своим, успевает и целовать, и вылизывать рот, пока Юнги вслепую пытается стянуть узкие брюки. Чимина мелко потряхивает при каждом случайном прикосновении, а от тепла прижатого тела сносит крышу. Мин так долго вёл себя скованно, и это казалось невыносимым и бесконечным, но то, какой старший сейчас… С огнем желания в глазах, смотрящий на чиминово тело так, будто готовый сожрать его заживо. Когда предмет одежды оказывается внизу и Чимин агрессивно скидывает его со своих ног и быстро тянет вниз боксеры, старший ведёт руками вниз к бедрам, оглаживает ладонями бронзовую кожу и сжимает в руках ягодицы, вскидывая брови. Чужая задница прогибается под нажимом пальцев, приятно мнется в руках и ощущается… мясистой. Юнги облизывается, пока Чимин ведёт языком по его солёной от пота коже, оставляет влажные поцелуи, дышит горячо прямо на ухо и ерзает на столе, двигаясь ближе. Это кружит Юнги голову. Настолько, что он едва сдерживается, чтобы не облизать каждый миллиметр бронзовой кожи. Мин в ответ кусает младшего за мочку уха, прижимаясь щекой к его виску и выглядит сейчас таким озабоченным наркоманом, внимательно наблюдая за мягкой задницей в его руках. В голове полный туман у обоих, когда старший скользит двумя пальцами по промежности, касаясь чужой пульсирующей дырки. Чимин вздрагивает, прикусывая светлую кожу и вызывая шипение Мина. Он делает это слишком сильно, Юнги больно, и он чувствует слабую пульсацию под чужими губами, но даже это приятно. Приятно и Чимину от ощущения прохладных пальцев между ягодиц. — Я хочу вылизать тебя, — Юнги горячо выдыхает, кончикам пальцев надавливая на края дырки. Пак выдыхает тому в шею, невнятно что-то пробурчав. — Кто из нас ещё блядь? Ты собираешься вылизать… — тихое, едва слышное хлюпанье. — Ебанный в рот! — Чимин отчаянно старается сползти с чужих пальцев, что одним резком движением наполнили собой нутро. Старший беззвучно смеётся, осторожно шевеля двумя пальцами. Пак ерзает, ощущает зуд внутри, кусает пухлые губы, но не может отказать себе в удовольствии тихо простонать. — Хорошо, хорошо! Я… блять, — длинные пальцы вновь двигаются, щекоча стенки ануса. — Я сяду тебе на лицо! — младший пыхтит, а Юнги ловит его губы и целует. Пак мажет по его губам лёгким чмоком в ответ, руками крепко обнимает за шею, прижимаясь к чужой груди. Мин свободной рукой залезает под черную футболку, касается разгоряченной кожи и влажно вылизывает рот младшего. Томные причмокивания ласкают слух обоих. Это чертовски заводит лишь сильнее, и у Чимина даже руки приятной судорогой сводит, когда Юнги проходится своим языком где только позволяют манеры (о каких манерах вообще речь?). Пак тихо мычит и слабо извивается. Ему нравится. — Садись, — коротко бросает Юнги, и ложится на твердую поверхность стола рядом с сидящим Чимином. Пак жадно смотрит на чужой член, дрогнувший от возбуждения, осматривает подтянутые мышцы паха, что уходят под ткань футболки. Он ловит себя на мысли о том, что хочет дрочить Юнги своими двумя, и хочет исцеловать его пах. Хочет показать, что умеет не только на фортепиано бренчать, да красиво улыбаться, чтобы на чужом лице читалось неподдельное удовольствие. Парень перекидывает ногу через тело старшего, через плечо смотрит в чужие блестящие глаза с прежней лукавой улыбкой, и осторожно опускается немного ниже, двигаясь ближе к чужому лицу. Мин под ним недовольно цокает. Не хочет церемониться: — Просто сядь. Также, как ты садишься на стул. Сядь, блять, — голос низкий и грубый. Чимин вздрагивает от горячего дыхания и тона, и опускается на чужое лицо, как его и просили. Юнги зарывается носом в расщелину и губами прижимается к дырке, влажно посасывая. Он выдыхает на влажную кожу специально протяжно, наслаждаясь этим желанным моментом. Языком размашисто лижет анус, кончиком обводит, щекотливо проходится по кругу, пока Чимин окончательно расслабляется. Его пышные ягодицы закрывают чужое лицо почти полностью, а Юнги только плотнее прижимает его к своим губам, полностью лишая себя кислорода. Пальцы в очередной раз с силой сжимают бедра. Пак проезжается по языку и чувствует, как между ягодиц постепенно становится слишком влажно. — Юнги-и, — парень прерывается на короткий вздох и наклоняется вперёд, упираясь ладонями в стол. Он старается приподнять свои бедра, переживая, что старший задохнётся. Мин тянется за ним, отстраняется лишь на мгновение, дабы вдохнуть побольше воздуха, а после снова прячет лицо в чужой промежности. Чимин возмущённо задыхается, выгибаясь в спине. Юнги увлекается процессом, слюна стекает по подбородку, а Чимин только пошло подвиливает бедрами, проезжаясь задницей по чужому лицу. — Бля-ять, может перейдем к с-следующему этапу, а-а? — голос срывается на особо высокие ноты на гласных и подрагивает, а бедра неконтролируемо дрожат. Юнги тихо рычит ругательства, размашисто лижет от самых яиц и особо тщательно вылизывает дырку, засасывая припухшие края. Чимин роняет голову на чужие бедра, горячо выдыхая на основание члена и кончиком языка щекотливо касается яиц. Мин вздрагивает от неожиданности и в последний раз двигает языком внутри, с пошлым хлюпаньем отстраняясь. Его подбородок и щеки блестят от слюны, маленькая и вязкая капля стекает по одной из них, а у младшего между ягодиц все до безобразия влажно, отчего его член призвано дёргается, оставляя темное влажное пятно предэякулята на чужой футболке. Юнги подталкивает Чимина и тот с тихим стоном перекидывает ногу обратно, тяжело опускаясь на стол. У Мина темнеет в глазах и тянет в паху от мысли, что младший точно также сидел на его лице. Старший встаёт на ноги и тянет Чимина к краю, разводя колени того в стороны. Парень укладывается на холодную поверхность, прикрывая глаза. Мин наклоняется, выдыхая в чужие губы, и Чимин гулко сглатывает, сталкиваясь с ним в поцелуе. Они жадно кусаются и стукаются зубами, Юнги сжимает горячие ягодицы, а Чимин царапает кожу на чужой пояснице, забираясь под футболку. Им обоим завтра придется попотеть, придумывая изощрённые способы, как залечить ранки на губах и синяки с царапинами на спине и бедрах. Но сейчас Чимин борется за главную роль в этой игре, а Юнги даже не пытается взять реванш, сдавшись в первые минуты и зализывая укусы на мягких губах. Мин считает, что главнее Чимина в его жизни уже никого не будет, так какой смысл бороться? Старший отстраняется, прижавшись к потному лбу своим, подмечая, что укладка Пака совершенно испорчена и пряди волос неприятно липнут к коже. Юнги тихо стонет, думая о том, что даже так парень выглядит совершенно. Чимин внимательно смотрит на парня, они оба дышат тяжело. Это будто гипноз — Юнги накрывает с головой, он поддается искушению младшего, потерявшись в его глазах, его горячем дыхании в щеку, изящных движениях и мягком голосе. Чимин — похоть воплоти, и от его чар никто не сможет укрыться. Юнги добровольно пал жертвой к чужим ногам. Мин подтягивает младшего поближе к краю стола и направляет головку члена к дырке. Чимин хватается за чужую шею, приподнимается, прикрыв глаза, и расслабляется, почти сразу принимая в себя половину длины. Сокрушительно, горячо, влажно и до приятной боли узко. — Подо- подожди, — голос Пака очаровательно дрожит и срывается, Юнги крепче сжимает его бедра. Чимин прижимается к чужой шее губами, шире разводя ноги, и, тихо пыхтя, покусывает бледную кожу. Ещё никогда его не сжимали так надежно, но так чертовски бережно. Пак тихо сглатывает, откинув голову немного назад и смотря в чужие сосредоточенные глаза. Юнги терпеливо ждёт, кусая щеку изнутри, а младший не может перестать ощущать бешеное биение сердце, вызванное чужими поцелуями и сильными руками. Старший прикрывает глаза, выжидая жалких несколько секунд, и делает осторожный толчок. Чимин стонет прямо рядом с его губами, но остановить вновь не пытается. Раздвигая узковатые стенки, член парня с хлюпаньем двигается, а Пак чувствует, как их бёдра соприкасаются. Юнги захватывает губами чужую серёжку в ухе, совершая небольшие толчки, постепенно входя на полную длину. — Какого хера… — шепчет Пак, едва не стекая на пол лужей, благо Юнги крепко держит его в своих руках. — Ты просто- блять, блять, блять, — Мин ускоряется, особо глубоко проникая в Чимина, пока тот лишь подмахивает бедрами. Его трясёт, и кажется, всё тело становится ватным. Он стонет в ритм своих ругательств, он царапает чужие лопатки, слыша, как тихо Юнги шипит, и ему нравится это. Настолько, что Чимин не скрывает беспомощной дрожи. Неожиданно зал ресторана освещается ярким светом. Юнги отстраняется от чужого виска, повернув голову в сторону больших окон и замирает. На парковке остановился дорогой автомобиль премиум класса и сейчас ебашит своими ксионами прямо на них. На них, кто трахается на столе в ресторане. — Какого хуя ты остановился? — Чимин отстраняется, прижимаясь к чужой щеке своей и также смотрит в окно, тяжело дыша. — О, кажется, это мистер Чхве. Он уже вернулся из командировки? Значит… завтра могу ждать его на ужин, — Пак хмыкает и капризно ерзает на чужом члене, крутя бедрами. — Ты, блять, знаешь его? — Юнги сталкивается носом с Чимином, круглыми глазами глядя на него, но подмахивает бедрами, продолжая совершать толчки. — Я здесь живу, конечно я его знаю, — парень недовольно закатывает глаза, но откидывает голову в наслаждении, когда головка члена приятно проходится рядом с простатой. Фары гаснут и на тело падают бледные блики уличных фонарей. Фантастическое зрелище. — Он… он увидит нас, — Мин выдыхает, когда Чимин с недовольным ругательством сжимает свою дырку. — Блять, не делай так, — Пак вновь ведет себя так, словно это он трахает Юнги, а не наоборот. Старший ловит чужой смелый, слегка игривый взгляд, сдерживая полный отчаяния стон. В какие же сети он попал… — Юнги, ему в лучшем случае будет — ах — похуй, — младший жмурится, выдыхая сладкие стоны, пока Юнги неконтролируемо продолжает совершать глубокие толчки. — А в худшем? — Блять, а в худшем он будет завидовать и дрочить, вспоминая лучшее, что он видел, — Пак говорит скороговоркой и ловит губы старшего, когда тот собирается возмущаться. Юнги выдыхает в поцелуй, начиная быстро двигать бедрами и растрахивать дырку младшего. Тот под ним высоко стонет, разрывая влажный поцелуй, и царапает кожу на загривке. Мин жарко дышит в чужие губы, прикусывает нижнюю и обводит кончиком языка. Чимин кладёт одну руку на его щеку, заглядывая в глаза, а Юнги смотрит в ответ. — Смотри на меня, — шепчет одними губами Пак и сдерживает себя, чтобы самому не прикрыть веки от наслаждения. Мин следует его словам и смотрит в темные глаза, грубее вгоняя член в младшего. Тот распахивает губы в немом крике, стонет громко, но не отводит взгляд. Оба смотрят друг на друга так, словно никогда раньше не встречали людей, словно один — эпицентр этого мира для другого, и отведи взгляд на мгновение — произойдет апокалипсис. Они цепляются взглядом за каждый миллиметр лица, запоминая чужие эмоции и собственные чувства внутри. Чимин втягивает живот, чувствуя, как член буквально вдалбливается в него настолько глубоко, что на толчках вырисовывается слабый бугорок внизу. Сокрушительно. Чимин принимает своё поражение. Юнги внимательно следит за чужим выражением лица, слышит, как пошло и сочно член входит в растраханную дырку, чувствует, как Чимин сжимается вокруг и как внизу приятного тяжелеет. Мин вторит очередному громкому стону младшего, крепче хватаясь за его бедра, да так, что наверняка останутся синяки. — Я сейчас… я- боже, Юнги, — мышцы чужого живота напрягаются, а член призвано дёргается несколько раз. Пак сжимает темные волосы старшего на затылке, оттягивая до лёгкой боли. Мин рычит и шипит, внимательно смотря на чужой истекающий член. Чимин прямо сейчас может кончить без рук, и он не может поверить в это безумие. — Кончи для меня, давай, — шепчет Мин, и младший дрожит, поджимая губы. Несколько особо грубых толчков, головка члена бьёт прямо по простате, а тазовые косточки Юнги со шлепками впечатываются в мягкие ягодицы. — Да-да-да, — в бреду вторит самому себе Чимин и, выгнувшись дугой в спине, с громким стоном кончает, вновь ложась на стол. В закрытых глазах звёзды искрят, а собственное тело перестает ощущаться на несколько долгих секунд, становясь абсолютно слабым. Его сперма марает футболки обоих, Юнги внимательно следит за белесой каплей, что стекает от головки по всей длине чужого члена и резко выходит из младшего. Тот лениво стонет, недовольно качнув головой, его дырка жадно сжимается вокруг пустоты, а Мин, глядя на его затраханный вид, открыто надрачивает и доводит себя до конца. Сперма брызгает на чужие бедра и приоткрытый низ подтянутого живота. Чимин тихо выдыхает, когда Юнги нависает сверху, опираясь на дрожащие руки. Они оба молчат и лишь тяжело дышат, оба предпочитают не открывать глаз и разделить послеоргазменную негу в приятной тишине. Тяжёлое дыхание в унисон сменяется более спокойным, размеренным. Оба чувствуют, как в груди что-то щекотно покалывает. Чимин не понимает, что сейчас в его голове, мысли спутаны, а тело такое мягко и легкое. Хочется заснуть до самого утра в своей мягкой постели, прижимаясь к крепко тёплому телу. Юнги же думает о том, что шанс оттрахать такого парня, как Пак Чимин, был равен полному нулю, если бы не сраный Ким Тэхён. Нужно будет купить ему шоколадку. Нет, слишком жирно — жвачку. Когда руки старшего порядком затекают и начинают дрожать, он без зазрения совести залезает на стол и ложится рядом с Чимином. Тот лишь тихо посмеивается.

***

Прошло около пятнадцати минут, но никто так и не поднялся, а воцарившуюся тишину нарушал только гул редких машин, проезжающих по улице и на несколько мгновений освещающих два тела. Юнги с интересом рассматривал бликующие украшения на чужих пальцах, лениво шевеля своими и наслаждаясь теплом чужой ладони. Чимин рядом с ним также тихо, как и всегда, дышал, не открывая глаз. По-прежнему идеален. А Юнги по-прежнему восхищён его красотой. Когда где-то на полу чей-то телефон издал булькающий звук, оповещающий о новом сообщении, оба вздрогнули. Чимин неохотно повернул голову в сторону и приоткрыл глаза, глядя на светящийся экран своего смартфона. Юнги также взглянул в ту сторону, отпуская чужую ладонь из плена своих пальцев. Старший приподнялся, опираясь на один локоть, про себя подмечая, что пора бы валить домой. Он несколько мгновений наблюдал за тем, как Чимин вытягивает руку и крутит ладонью, разглядывая блики маленьких бриллиантов. — Какое больше всего нравится? — его тихий голос снова не пугает, он почти сливается с тишиной, и Юнги прикрывает глаза. — Не люблю драгоценные камни, — неопределенно отвечает старший, поднимаясь в сидячее положение и касаясь босыми ногами холодного пола. Чимин также, но быстрее встаёт, поднимая с пола свои брюки и белье, а также телефон. Юнги, наблюдая за ним, следует его примеру. Когда оба оказываются одетыми, а в зале все ещё царит тишина, младший неожиданно протягивает Мину небольшое кольцо на своей ладони. Парень на это удивлённо вскидывает бровь. — Оно без драгоценных камней, чистое серебро от Тиффани, — поясняет Чимин, глядя уставшими глазами, но мягко улыбаясь. Юнги принимает небольшой подарок (он предпочитает думать, что это подарок) и цепляет его на большой палец. Кольцо налезает только на середину первой фаланги. Старший старается нацепить украшение на все остальные пальцы, но в итоге получается надеть его только на мизинец. Чимин на это тихо смеётся, прикрыв глаза. Мин зависает, прислушиваясь к нежному смеху и всматриваясь в мягкие черты лица. — Дашь номер? — спрашивает Юнги, смотря на осторожную улыбку, что видна даже в темноте, а Чимин ощущает подскочившее к горлу сердце, улыбаясь чуть шире. — Записывай.