Шавка

Шуре хорошо... или плохо... он уже и не помнит, каково ощущать себя и своё тело. Одновременно полное наслаждение и муки боли, абсолютная потеря себя в пространстве и чувство давления со всех сторон. Небо, как обычно серое, свинцовое, полное дождя. Прохладный ветер выдувает остатки лета с бывшего Ленинграда, и мощёный гранитом закоулок стал совсем холодным. Особенно холодно, когда ты в одном спортивном костюме валяешься на нём, буквально в нескольких сантиметрах от лужи с незнакомым содержимым, не похожим на воду. Хочется свернуться калачиком, что Шура и делает. Озноб пробирает до костей, и город-герой обнимает себя за плечи, пытаясь унять дрожь. Город-звезда, Город-мечта, Город-свобода. Нью-Йорку было поручено продолжать налаживать рынки сбыта американских товаров в разваленной стране советов, и теперь его путь лежал в северную столицу новой России. Но, к удивлению, хозяина этого города никто давно не видел. Разузнав о том, что сейчас происходит с Шурой, он прикинул пару мест, где тот мог находиться. По своему опыту он без особого труда отыскал некогда великолепного и обаятельного юношу, валяющегося сейчас в подворотне. Он лишь ухмыльнулся и подошёл ближе к Думскому. Нью-Йорк пнул лежащего парня в живот так, что тот со стоном перевернулся на спину. Американец плюнул на гранит рядом и с акцентом сказал: - Поднимайся, шавка