Это мафия, детка

— Итак, — весело проворковал Кевин, устроившись верхом на коне отнюдь не таком тонкотелом, какой достался Питеру. Его английская скаковая лошадь выглядела на фоне арабского скакуна как тяжелая такая машина. — Начнем? Питер неуютно помял в пальцах поводья. Лошадь под ним нервничала, фыркала и тяжело стояла на одном месте. Ей словно было тесно в собственном теле и она очень хотела убежать с этого ранчо вовсе. Питер в какой-то степени понимал коня. Вернее понимал их в целом. Животным, которым нравилось бегать не давали этого делать вволю, а этого словно и вовсе держали в четырех стенах как в капкане. Пришлось слегка погладить рыжую шею в надежде успокоить. — Да, давайте. Я готов. — Раз, два…три! Кевин коротко прищелкнул коня в бока и тот помчался вперед. А лошадь Питера, нервничавшая всё это время и казалось очень желавшая бежать, теперь стояла на месте, дергалась, мялась, пыталась сожрать собственный трензель. Питер уже такое видел не один раз. Особенно вредные, такие вот как эта, совсем не хотели давиться железным кляпом, который рвал губы. Пришлось вытащить его так быстро, как он только мог. Белая фигурка отдалялась всё больше, шансов у них на победу было не то чтобы сильно много, тем более теперь, без поводьев. Это чистой воды безумие, в которое он сам ввязался. Парень перекинул ремень лошади на шею и сжал посильнее пальцами, молясь, что не свалиться. Один короткий удар в бока и бешеный рыжий смерч понёс его так, что Питера едва не сдуло из седла. В этот самый момент из дальней конюшни уже выбежал Старк, боязливо оглядываясь. Стоило ему лишь заметить как паренек умчался на этой сокрушительной бури верхом, внутри что-то с кваканьем ухнуло. Главное не паниковать и не броситься сейчас за ними в погоню, иначе Питер уверенный в том, что лошадь не представляет никакой угрозы для его здоровья, может растеряться и потерять над ней контроль. Мужчина лишь теснее сжал зубы, проводив взглядом рыжий силуэт. Он вообще-то в бога не верил, но сейчас про себя начал молиться. Рыжие бешенство закованное в тонкое тело тем временем уже не только нагнало соперника, но и обошло почти на корпус. Питер слышал не хрип, а безумное рычание и слегка приподнявшись в седле, вынужден был скорее подстраиваться, нежели реально вести лошадь. Будь у этого сумасшедшего создания двигатель внутреннего сгорания, он бы сейчас дымился. — Неплохо справляетесь, молодой босс! — рассмеялся мужчина. Питер не ответил ни колкостью в ответ, ни тем более чем-то реально вразумительным. Он просто хотел прийти к финишу чуть раньше и при этом не растерять мозги по дороге. Его сумасбродный резвый спутник точно почувствовав это, дернулся еще сильнее, вздернув хвост острой саблей и перемахнув через низкий забор для коров, рванул вперед, наплевав на мнение ездока и Кевина. Тут по мнению лошади был короче путь. Мужчина лишь приподнял брови в удивлении, не столько беспокоясь за сохранность Питера, сколько удивляясь возможностям самой лошади. Черт с ним, если его алмаз в коллекции слегка протащит молодого босса мафии головой по жердям и убьет. Было бы даже очень неплохо. Бинни бы это понравилось. Одна лишь проблема — Питер держался в седле хорошо, даже умело. Жаль. Когда же бешеная лошадь перемахнула через вторую часть ограждения и бойко ринулась к концу заезда на первом круге, Кевин как-то забыл об их сделке. Забыл о собственном изначальном плане. Он вообще обо всём забыл. А стоило бы, пожалуй. Уже у самой фермы бушующий ураган ждал Старк. Он не стал останавливать его, пролетевшего мимо на скорости больше напоминавшей скорость болида, зато заметив как приближается второй участник группы, вытянул из кобуру пистолет и взвел предохранитель. Яркий блеск серебра заигрался в свете солнца и ранчо окатило выстрелом. Питер тут же повернулся назад и посмотрел. Натянул ремень на шее лошади, призывая её понемногу начать останавливаться, а затем перейти на легкий шаг. Взмыленная рыжая спина и бока ходили ходуном. Он направил лошадь обратно, туда, где на сырой земле валялся Киллгрейв. Весь его безупречный внешний вид растаял как дымка. Белые брюки теперь были покрыты серой пятнами, а пиджак и вовсе извозился в грязи целиком. Тони будто и не сделав ничего вовсе, стоял над ним, убрав руки в карманы брюк и наблюдал. — Что…что случилось? — проговорил парень, остановившись совсем рядом. — Ничего страшного, просто мистер Томпсон упал. Полагаю, это можно считать окончанием гонки. Надеюсь, Вы не сильно ушиблись, мистер Томпсон? Мужчина посмотрел на него с земли свирепо. — Слезайте с лошади, босс, — строго проговорил Старк. — О, это будет большое облегчение. Это не лошадь, а гепард какой-то. И стоило ему лишь спустить ногу на землю, как Тони обхватив его в жесткий капкан рук, тут же оттащил как можно дальше от животного. На безопасное для них обоих расстояние. — Что…что с тобой? — Мистер Томпсон оказался весьма изобретательным в выборе средств для убийства. Такое я вижу, пожалуй, впервые. Я видел чтобы людей травили ядом, стреляли, даже подстраивали аварии, но чтобы убить другого человека с помощью коня? Это что-то новое. — Коня? Я ничего не понимаю. Проясни. — Эта лошадь убила за последние два года трёх ездоков и двух конюхов. Единственный человек, которого жеребец подпускает к себе — Сэм. Что ж, мистер Томпсон, Вы или не умеете стрелять, или Ваш конь не иначе как сам Иисус и способен восстать из мертвых. — Вы сознательно рисковали моей жизнью? — Питер слегка отодвинулся и посмотрел на лежащего мужчину с недовольством. — Поставили её на кон в какой-то глупой скачке? А если бы я свернул себе шею, то списали бы всё это на случайность? Изобретательно. Очень изобретательно. — Я вовсе не замышлял Вашего убийства. Просто решил проверить. — Проверить что? Насколько крепкие в моем теле кости? — Скорее из какого теста Вы сделаны, молодой босс. — Из несъедобного. Вам оно не понравится, поверьте. Мой отец, должно быть казался Вам если не легкой мишенью, то занимательным объектом для изучения. Вы его рассматривали под микроскопом и следили за каждым его шагом. Хотел он того или нет, но был вынужден с Вами сотрудничать. Я же сотрудничать с тем, кто пытается меня убить — не стану. А чтобы Вы убедились в том, насколько сильно просчитались я скажу следующее… Он плавно повернулся к Тони, сжав губы в тонкую полоску. От того, что он собирался сказать вслух, сердце болезненно ныло. — Выстрели в коня. — Слушаюсь, босс, — улыбнулся Старк, тут же опустив предохранитель. Кевин разве что успел привстать, когда прогремел выстрел. На землю с грохотом и без ржания вовсе, рухнула лошадь, только не рыжая вовсе, а та, что стояла чуть подальше, белая как молоко. Та самая, на которой ехал Кевин. Её белоснежное тело тут же испачкалось в грязи, а безумный, яростный собрат, забив копытами и заржав, убежал далеко вперед, приподняв вновь выгнутой саблей узкий хвост. Питер хмыкнул, посмотрев на растерянного мужчину сидевшего на земле. — Кажется, ты промахнулся, Тони. — Простите, босс. От запаха конского дерьма слезятся глаза. — Что ж, Кевин, теперь мы в расчете. Жаль мой консильери безбожно мажет, он убил не ту лошадь, но ведь так может даже лучше. Не так ли? Представьте только, если бы он ненароком убил алмаз в Вашей коллекции. Уф…страшно представить. Этот мелкий засранец, сейчас наигранно закатив глаза и лениво отмахнувшись, впервые, пожалуй, показался ему действительно не сопливым мальчишкой, который только умел скалить зубы и отвечать колкостями на колкости, но и брать ситуацию в свои руки. Ко всему прочему, имея за спиной железного консильери, Питер мог представлять реальную опасность. Для него самого прежде всего. — Так вот из какого Вы теста, мистер Паркер. — Я сказал — несъедобного. А из лошади вашей выйдут прекрасные пироги. Пользуйтесь, пока та еще свеженькая. До встречи, мистер Томпсон. Проходя мимо белоснежного тела с пулей пробившей висок насквозь, он очень старался удержать лицо спокойным, а тело равнодушным. Благо, что Тони шедший теперь уже позади, а не спереди, прикрывал своей фигурой его спину, иначе бы Кевин заметил, как слегка подрагивают молодые плечи. Эта встреча определенно оставила на мужчине неизгладимый след. Глубокий, темный и сильный. Когда же Питер наконец добрался до машины и отряхнув кроссовки от грязи, забрался в салон, сразу же зажмурился до боли. Тони был молчалив и не задавал лишних вопросов, изобразил, что не заметил его содроганий и пары слезинок, что скатились вниз по щекам. Позади рычащего автомобиля остались заборы из бревен, поля, лошади, коровы и Кевин, он наконец позволил пальцам нежно стереть с щеки паренька скупую слезу. — Ты поступил правильно, птенчик. Теперь Кевин дважды подумает прежде чем постарается навредить тебе. А то вдруг я и правда отрежу всем его лошадям головы и обложу его кровать как ложе маленькой принцессы. Питер коротко хохотнул, вытирая рукавом глаза. Зрелище, должно быть будет очень страшным. А вопли Кевина услышат даже в Миннесоте. Тони бросив на него долгий взгляд, погладил пальцами мягкую, теплую кожу. — Хочешь купим тебе пони? Он будет в самый раз для карапузика вроде тебя. — Иди ты в задницу. — Заманчивое приглашение. Я не в праве отказываться. — Идиот. — Не так соблазнительно звучит как приглашение. Если ты будешь стонать в кровати: «Ох, идиот!» — я даже не знаю, возбуждаться буду сильнее или рассмеюсь. — Ты кретин! — фыркнул парень со смеху. — Ох, идиот, сильнее! Боже, идиот, о да! — Тони! — Питер сердито пихнул его в плечо, но всё-таки улыбнулся. Рядом с Тони ситуация казалась проще. Не такой неприятной. — Так-то лучше. — улыбнулся Старк в ответ, теперь сжав пальцами не его щеку, а тонкое колено, прикрытое тканью джинс и добавил полушепотом. — Птенчик. И Питер глядя на мужчину, чувствуя его поддержку, ощущал, что кажется, влюбился в эту секунду лишь еще сильнее. Пусть они проиграли сегодня в сделке, но Тони всё же одержал одну маленькую победу проникнув в его сердце еще на три дюйма глубже.

***

В маленьком порту воняло сырыми бревнами, железом, соленой водой. В темноте работяги Старка, тощие индийские мальчишки покорно перетаскивали коробки с пристани в сторону прибывших грузовиков. Тут было много коробок, Питер сбился со счета примерно после пятидесятой и что неприятнее, он начал зябнуть, потому стучал зубами и потирал замершие плечи, выдыхая в воздух пар. — Задубеешь и простудишься, сядь в машину. — сухо отозвался Старк, что-то проговорив на хинди в очередной раз. Мелкий тощий пацан закивал и понёс коробку к грузовику. — Я не могу, за мной приглядывают наши люди и подпись на документах о поставке тоже должна стоять моя. Откуда ты знаешь хинди? Тони оглядел его въедливо, так, словно он сам был одной их тех коробок, что прибыли в порт. Затем бросил взгляд на десяток людей, что прибыли с ними и наконец стащил с плеч пиджак, прикрыв им тонкие плечи, взгляду тут же открылась кобура с двумя отсеками и перекрестием на спине, плотно прилегавшая к водолазке. Ощущая запах одеколона застывший на ткани и тепло, которое осталось на ней же, он смущенно улыбнулся и посмотрел на мужчину с благодарностью. Ему ответили хитрым взглядом, а затем куда более явным бурным жестом, который сумел Питера вогнать в краску. Его строгий железный консильери накренился немного вбок и прижался губами к тонкой полоске открытой шее, шепот заставил покраснеть лишь еще гуще. — Мне нравится, когда ты пахнешь мной. В этом есть что-то звериное. Впитывай мой запах, малыш. Питеру пришлось прикрыть козырьком руки лоб, чтобы не выдать себя с головой. О холоде он тут же забыл. Теперь ему вдруг стало нестерпимо жарко. А где-то позади раздался знакомый голос. — Директор, а можно мы сейчас откроем одну из коробок? Жуть как хочется узнать что… — Баки поджал губы заметив наконец интересную сцену. Тони не отпрыгнул в ответ, не стал прочищать горло или пытаться уйти от ситуации в целом. Он плавно приподнял на него темный взгляд и расплылся в хищной улыбке. — Кажется, ты не договорил. Продолжай. — Мы…мы… — слегка смущенно продолжил Барнс. — Мы хотели узнать, что в коробках. Можно вскрыть парочку? — Без проблем, давайте откроем вот эти, тут дроны. Хочу проверить как эти малышки работают. Он вальяжно прошёл совсем рядышком с Питером давая пареньку сделать первый нормальный вздох и успокоить разбушевавшиеся либидо. Не хватало, чтобы кто-нибудь из ребят увидели его стояк. Господи, Питер на полном серьезе уже проклинал собственное тело. То его хрен заведешь, а теперь никак не остановишь и ведь это уже не первый раз, даже не второй. Пришлось приподнять голову и пытаться разглядеть в темном небе, больше напоминавшем кромешный черный ад хотя бы одну звезду, за которую он бы мог уцепиться мыслями, чертя от неё линии, в надежде вспомнить созвездия. К сожалению, на небе не было ни одной звезды, поэтому он принялся перебирать в голове формулы спирта и соли. Похоже его разум жаждал получить рюмку текилы. А лучше две, а лучше три. Солью посыпать живот больше напоминавший кусок твердой жести, слизать её, поднимаясь всё выше по загорелой коже к губам, в которых зажат кусочек лайма. Питер постучал себя по голове. Это вообще не помогало, черт возьми! Наоборот, делало всё лишь еще хуже. — Ух ты! — весело рявкнул Баки у него за спиной. Парень осторожно повернулся и посмотрел на воодушевленную группу людей, вокруг которых, точно большие жирные чайки летали два дрона, вооруженные почище любого робокопа. В отделениях загашников торчали длинные дула, а маленькие зеленые глазки отслеживающие перемещение объектов, сканировали всё кругом. Управлял Тони ими с помощью железного ошейника закрепленного на шее, голосом очевидно. От вида Старка в ошейнике, даже пусть и технически оснащенного в горле вдруг стало совсем сухо. Тони слегка повёл рукой и дрон, словно послушная собачка, приземлился на пирс и зеленый глазок погас. Второй подобно своему собрату, последовал за ним. — Обруч должен быть всегда при вас, — проговорил мужчина, постучав себя по обручу пальцем. — Он будет управлять не только дронами, но и другим умным оружием. В том числе и роботами. Они приедут позже. Надеюсь ни у кого дома нет кошечек или собачек? — У меня кот, директор. — отозвался Стив. — Придется приглядывать, а то будет вкусный кебаб. Или из кошек шаурму делают? Я не помню. — Директор! — Коровка говорит «му», козочка говорит «бе», а кот Стива будет говорить «приятного аппетита». Питер коротко хохотнул в ответ и наконец подступил чуть ближе, заинтересованным взглядом обвёл людей. Все они пусть и очень неохотно, но достали из крепких кейсов плотные железные обручи. Короткие щелчки раздались мгновением спустя, когда защелки сцепились. Вот теперь они и правда как цепные псы. — Неужели нельзя было сделать кольца или браслеты? Чувствую себя как-то странно, словно на привязи. — Ты не на красной дорожке и не на подиуме. Это не украшение. Когда тебе отрежут руку или палец с кольцом, звать на помощь подмогу будет поздно. Голову тебе так легко всё-таки не отрубят, не жалуйся, Нат. Она лишь слегка насупилась в ответ, но спорить не стала, привыкая сейчас к неприятному холодку морозившему шею. Коробок тем временем на пристани становилось всё меньше и меньше, пока их не осталось всего две. Бедный мальчишка индус уже умотался их таскать и сделал небольшой перерыв, усевшись на одну из них, затянулся самокруткой, сразу запахло вишневым табаком. Это напомнило об отце. Должно быть это что-то такое, что останется с Питером навсегда, одно из навязчивых воспоминаний от которого никак не сбежать. И надо заметить, Тони испытывал что-то похожее, хоть и не показывал этого лицом. Только взгляд выдавал сухую тоску. Когда по пристани раздались шаги удаляющихся людей, он наконец повернулся к Питеру. — Вам тоже нужно оружие, босс. На тот случай, если что-то пойдет не так. Он незатейливо протянул ему небольшой по размерам кольт, едва ли превышавший размер ладони. Не слишком тяжелый и главное, совсем незаметный. Вообще то он предпочёл бы получить что-нибудь более романтичное, но никак не пистолет. — Какая прелесть, — криво усмехнулся парень. — Но я бы предпочёл отказаться. Я не люблю оружие и стрелять тоже не умею. — Дело не в любви, дело в безопасности. Возможно однажды Вам придется защищать собственную жизнь вопреки собственным убеждениям. Его теплая рука устроилась сверху и накрыла собой ладонь Питера куда плотнее, требовательнее. Тони настаивал. — Нет…всё же… — Меня могут убить однажды, ты же должен уцелеть при любом раскладе. — Не говори так, пожалуйста. — Ладно, меня могут ранить, — проговорил мужчина уступчиво. — Тебе придется спасать меня и себя. Такой расклад тебе больше по вкусу? — Чуть больше. Что ж, тебе нужно учить меня стрелять. Тони ответил ему ласковой улыбкой. В уголках глаз залегли трогательные морщинки, а те самые улыбчивые губы тронули нежную кожу пальцев, которые сжимали пистолет. — Как прикажите, босс. Треклятое смущение поднялось вновь вверх по груди и устремилось к щекам и ушам. Он не только чувствовал, что окружен запахом Тони, но и казалось, заполнялся его теплом. Даже принял от него оружие. Тони становилось с каждым днём всё больше в его жизни. — Нормальные парочки дарят друг другу что-то более романтичное, а ты подарил мне пистолет. — Делать подарки на деньги того, кому ты делаешь подарок — грубо. Так что это не подарок вовсе, это инвентарь. — мужчина приподнял хищный взгляд и теперь скользнул носом к белоснежному запястью, ощущая бешенный пульс. — Мой мальчик хочет чтобы я что-нибудь ему подарил и минуя намеки, сразу требует? — Я…гхм…нет, я просто… — Я подумаю над тем, чем бы ответить взамен твоих трудов. Ведь ты постарался на славу. Ласковый жар растекся совсем рядом, приласкал собой под тканью пиджака талию. Тони прижался к нему очень тесно сбоку. Питер быстро потупился в ответ. — Кхм…что ж, куда мы теперь поедем? — На «станцию». Грузовики уже вот-вот поедут, нужно будет разгрузить оружие, раздать его всем и провести инструктаж. Ты же поедешь домой, расслабишься и отдохнешь. Затем я вернусь, закажем что-нибудь на ужин и посмотрим какой-нибудь фильм. Последнее он как-то уж очень подозрительно низко мурлыкнул. Видимо фильм они будут смотреть разве что в фоновом режиме. Питера же не устраивал сам факт того, что его пытаются сбагрить. — Нет, я поеду с вами. — Ты уверен? — сомнение так и цвело в его голосе. — А что не так? — Ричард предпочитал не ездить в наше логово. — Я не мой отец и ты это прекрасно знаешь. — Конечно знаю, но Питер, ты понимаешь что можешь увидеть в бандитской берлоге? Ребята там пьют, играют в карты, курят и стреляют по мишеням. Одним словом там твориться настоящий хаос. — Прекрасно, вот заодно и посмотрю как ты проводишь время, познакомлюсь с остальными поближе. — Питер! — наставительно проговорил Старк, засеменив с ним рядом. — Боссы никогда не спускаются к своим капитанам и солдатам на их станцию. Это что-то вроде железного правила. Ты всех шокируешь своим приездом. — Пора нарушить очередную традицию. — Ты смутишь ребят. У нас итак их мало, распугаешь остатки. — Не распугаю, вези меня на станцию. — Но…но… — Вези меня на станцию, — строго повторил парень слегка нахмурившись. Желваки на щеках Тони заходили ходуном, очевидно он был очень недоволен тем, что Питер собирался сделать, нарушая негласное правило, но дверь автомобиля для паренька всё-таки открыл и обойдя ауди по кругу, плюхнулся на сидение водителя. Сердито пристегнулся. Неужели он правда был уверен, что Питер может в очередной раз сделать неприятный кульбит и на сей раз испортит отношения даже с теми, кто остался вопреки всему? Парень хмыкнул. Его явно недооценивали. К слову, та самая «станция» на которой обитали все остатки их людей и сам Тони, оказалась не так уж далеко от маленького порта, всего каких-то двадцать минут езды. И располагалась она на бывшем литейном заводе, напоминавшим большой такой ангар с тяжелыми дверьми и погрузочным отсеком, куда прибыли фургоны с коробками. Тони не торопился покидать салон, нервно облизывал губы и наблюдал за тем, как люди выгружали коробки. Похоже он очень нервничал и не пытался этого даже скрыть. — Не волнуйся, я не собираюсь позорить ни тебя, ни себя. Просто хочу посидеть с вами, только и всего. — Ричард никогда этого не делал. Он держался на некотором расстоянии от своих людей. Так все делают, потому что есть такое слово — иерархия. Это всё равно что лев бы стал проводить время с собаками динго. — Динго в Австралии, львы в Африке. — Вот именно! — хмыкнул Тони, вновь постучав пальцами по рулю. — Немыслимая концепция. Девяносто процентов своих людей он даже по именам не знал. — Но ты ведь говорил, что они твоя семья. — Моя, но это не семья Ричарда. Это была его армия. Думаешь генерал знает всех своих солдат по именам? — Александр Македонский знал. И пусть я не Македонский, но тоже хочу знать своих людей. Разве это плохо? Тони болезненно нахмурился в ответ. — Ты правда хочешь этого? — Хочу. Мне кажется это правильным. Иерархия штука прекрасная, нет никаких сомнений, но на более близкой дистанции я буду знать с кем имею дело, кто эти люди, а они будут иметь представление о том, каков я на самом деле. Все кто остался — сделали это исключительно ради тебя. Потому что верны тебе, но я хочу тоже быть важным для них. Наконец Тони слегка улыбнулся и медленно кивнул. — Хорошо, малыш. Тогда пойдем, познакомишься с ними поближе. Рядом с литейным заводом пахло сыростью и что более примечательно, какими-то травами. Питер нашёл это несколько странным. Дверь вслед за Тони приоткрылась со скрежетом и запах этих самых трав усилился. Баки с зажатой в зубах сигаретой выдохнул дым носом и весело проговорил: — Отлично сработано, директор. Оружие шик. Парни в восторге, сестричка тоже. — Славно, — хмыкнул мужчина, похлопав его по плечу. На станции, как Старк и угрожал, творился настоящий хаос. Гремела музыка, в воздухе висел не только запах трав, но и табака, а еще секса. Откуда-то из-за угла дальней комнаты разносились стоны, да такие громкие, что едва не заглушали собой музыку. Стив, в компании Сэма метал ножи в мишень на деньги и их неофициальный судья в лице щупленького паренька ухал и улюлюкал, стуча по столу, поднимая ставки всё выше. Музыка, как выяснилось, рождалась вовсе не из колонки и вовсе не с пластинки. Нет, всё было куда веселее. Ребята, которых Питер еще толком не знал, прекрасно справлялись с инструментами, а пела у микрофона не абы кто, а сама Наташа. Весело, похоже отрываясь на полную катушку. И всё это веселье моментально затихло и исчезло, когда на пороге появился Питер. Наташа даже перестала петь и отпустила микрофон. Тот противно зазвенел. Сверчки отдыхали. Он почувствовал себя как игрушечная обезьянка с тарелками. Таким же бестолковым и чужеродным. Все они точно послушная группа хористов, побросали свои дела и сгрудились ровными рядками. Должно быть подумали, что Питер будет разыгрывать из себя Майора Пейна, втирающего им мысли про паровозик и оторванные ноги. Парень хмыкнул и очень надеясь сохранить в шагах и ровной спине хотя бы налет уверенности, когда подступил поближе к Баки и посмотрел на сигарету, затем посмотрел на самого Баки и осторожно вытянул её из пальцев, сделав первую маленькую затяжку. — Позволите мне повеселиться вместе с Вами? — проговорил парень, закашлявшись почти отчаянно. — Повеселиться? С нами? — отозвался мужчина несколько растерянно. Единственный музыкальный аккомпанемент, который, пожалуй не исчез с радара — громкие, отчаянные стоны. Кто-то тихо, но призывно шепнул: «Попроси его трахаться потише, тут босс» Должно быть они и правда не понимали, что он тут забыл и зачем пришёл. Питер улыбнулся несколько стеснительно. — Ну да, хочу познакомиться с вами всеми поближе. Да и как погляжу, у вас тут веселье полной рекой. Что же мне, сидеть дома и смотреть Нетфликс, пока кто-то за шторкой трахается так, словно завтра все мы умрем? — Так-так-так, звучит интересно, босс. — Так что же, мне можно повеселиться с вами? Выпить, посидеть, послушать как Наташа чудесно поёт или мне…мне тут не рады? По правде сказать, он ожидал чего угодно. Любой из возможных реакций, но только не того, что Баки деликатно перехватит его за плечи и потащит вперед, к одному из столов, организуя местечко в окружении ребят. В чистый стакан налили виски и Баки прищурился вместе с нарисовавшимся рядышком Сэмом, заинтересованно сощурившимся, словно голодный крокодил. — То есть Вы сюда приехали не с инспекцией и не давать нам в тык, а просто провести время? Только и всего? Питер кивнул, послушно отпив виски из стакана. Без льда и колы это было немного не то, но всё же терпимо. Удивление на их множестве лиц царило еще некоторое время. Хищный Барнс придвинулся еще чуть ближе и проговорил: — В покер играть умеете? — Ну так, немного, — он ответил улыбкой ничуть не менее лукавой. — Славно, тогда давайте сыграем. И лишь когда он уселся за стол, устроившись напротив, люди пусть и недоверчиво, но вернулись к своим развлечениям. Поглядывали на него искоса, словно искали подвоха. Недоверчивость исчезла бесследно где-то на втором кону игры, когда парень осушил первый стакан и подгреб к себе лишь часть отбитых фишек, выкладывая на стол две сотни. Он не выглядел при этом недовольным или злым, только хитрым, словно лис забравшийся в курятник. Музыка зазвенела с новой силой, стоны казались отчаянными короткие мгновения, прежде чем стихли окончательно. — Кажется кто-то удачно кончил, — хмыкнул парень, поставив новые фишки. — Поднимаю ставку до двух тысяч. Сэм, Баки и парень, которого он пока не знал, переглянулись между собой со смесью азарта и сомнения. Их диллер тоже. — Вы рискуете проиграть крупненькую сумму, босс. — И выиграть её же тоже. — При всём уважении, Вы не настолько хорошо играете. — Вам же лучше, не так ли? — он слегка прищурился. — Так как, отвечаете? Мужчина хмыкнул, потер своей металлической рукой колено и наконец придвинул фишки, двум остальным пришлось следовать примеру. Всем, похоже было интересно, что этот олух, проигравший пару сотен мог противопоставить. Они ведь доброжелательно поддавались и тот всё равно умудрился проиграть, но теперь игра идет по-крупному. Шутки закончились. В напряжении они пытались понять, у кого какие карты на руках. Сэм нервно облизнул губы и сбросил пару карт, взяв пару других, поднял ставку еще на две тысячи и Питер ответил, сохраняя на лице блаженное спокойствие. — У Вас не может быть там ничего серьезнее каре. — Кто сказал? — Я знаю, — кивнул Баки. — Тогда поднимем еще на четыре тысячи? — Брехня. — оскалился Сэм. — Брехня, так брехня. Я поднимаю еще на четыре. Фишки ровной горкой рухнули на столик. Питер подпер руками лицо и посмотрел на них лишь еще чуть веселей. Игра набирала огонь и становилась более жирной на куш. Поэтому их новый приятель, которого парень пока не знал, скинул карты вовсе и стал только смотреть. Это бой двух титанов и одного молодого мальчишки, ему тут не место — решил он. Сэм постучал картами по столу как старик с Паркенсоном мог бы стучать, отбивая азбуку морзе по столешнице. — Я пас, — проговорил он внезапно. — Не может быть там ничего серьезнее каре, — проговорил он вновь, уже чуть более нервно. — Это невозможно. — Давай проверим. Вскрываемся? Он пожевал губы, посмотрел на Питера, на его карты, затем на свои. Постучал фишками и словно что-то прикидывая в голове с новой силой, проговорил: — Пас. У меня нет четырех кусков на руках сейчас. — Жаль, очень жаль, — ответил парень вздохом невинной монашки, подгребая к себе и деньги и фишки. И стоило ему открыть карты, с скупым номиналом в скромные две пары, как они с отчаянием завыли, схватившись за головы, а Питер тем временем пересчитал деньги и убрал свои заработанные шесть тысяч в карман. — Как это возможно? Где Вы научились так хорошо блефовать? Блядь, там даже каре не было, всего две пары! Сука! Вот сука… — Сэм опомнился лишь парой мгновений спустя, поджав губы и добавил. — Простите…я…я… — Ты обеднел на две тысячи. Я та еще сука. А где еще раздобыть виски и желательно лёд? Мужчина выдохнул с едва заметным облегчением и будто даже расположился к нему чуть сильнее, слегка сжав за плечо, проговорил: — Сейчас принесу. — Задам странный вопрос, но может есть чем разбавить? Кола там, сода, подойдет что угодно. — Я поищу, — он едва заметно улыбнулся, обнажив ряд белых зубов. Когда Сэм скрылся извиду, три других коршуна подсели чуть ближе, явно не собираясь слезать с теми разговора как торчки с иглы. — Рассказывайте, где научились так блефовать? — Там же где и всему остальному, кроме стрельбы. У Ричарда. Вы играете как щенки в сравнении с ним. — Ах вот оно как? — Баки расплылся в улыбке. — Щенки значит? — Они самые. Милые такие, на лицах которых всё написано. Вот Вы, скажем, всё время потираете бровь, когда карты не идут. Его спутник глухо рассмеялся в ответ и закивал. Похоже это было чистой правдой. — И достаточно мне было прикинуться дураком, который плохо играет, как вы все тут же повелись, а я стал чуть богаче чем двадцать минут назад. Смущенный, даже слегка покрасневший Баки, который смутился лишь еще чуть сильнее, казалось под этим гоготом гиены сидевшей рядом, нашелся лишь парой мгновений спустя, теперь уже по-дружески сжав Питера за плечо. — А босс у нас что надо. В самом деле обдурил как щенков. Может еще партию? — Я предпочёл бы выпить и поговорить. — А покурить не хотите? — С сигаретами у меня как-то не заладилось, увы. — А я и не говорил про сигареты. Если это конечно не будет чересчур. Разговор тоже пойдет бодрее. — Баки, — шепнул его спутник слегка насторожено. — Тихо, Чарли. Я пока лишь спрашиваю, не утверждаю и на конфликт не лезу. Я говорю о травке. Наша еще конечно не взошла, а сидит глубоко под землей и только начинает давать всходы, но я прекрасно знаю о том, где раздобыть хорошие сорта и весьма заботливо их посадил. Хотите попробовать то, что мы будем продавать? — Так вот у кого Тони раздобыл косяк после похорон. Это был ты. Он слегка повел плечами, но не похоже, что испытывал и правда чувство стыда. Возможно потому что уже был немного обкурен. Питер оглядел весь этот кипиш и когда прибыл Сэм, с новой бутылкой, льдом и холодной колой и янтарная жижа окрасилась яркой окраской газировке в его стакане, а кубики зазвенели по всем стаканам, он наконец кивнул, сделав пару новых глотков с большим удовольствием. — Давай, хочу попробовать и хотя бы узнаю наконец что к чему. — О чём речь? — улыбнулся Сэм, плюхнувшись на стул. — О том, что наш весьма умный и хитрый босс хочет попробовать кое-что. Ну и мы, разумеется, не оставим его одного. Узнаем друг друга поближе. Разговор пойдет веселее. — Ты тогда много ему не давай, а то поплохеет. — Не учи ученого, — рыкнул Барнс, вытащив из кармана самокрутку. Плотно набитую, плотную. — Две затяжки максимум. Вдыхаете и держите, потом начнете кашлять, запивать если захотите, тоже можно всего парой маленьких глотков. Хорошо? — Понял. С сомнением и неуверенностью он оглядел самокрутку, покрутил её в пальцах, понюхал. Пахла она ровно так же, как-то, чем пах дым встретивший его. Такой сладкий, травяной запах. Он принял из пальцев Баки зажигалку и сделал первую затяжку ровно так, как его и просили, втянул в себя поглубже и задержал дыхание, уже всего мгновением спустя тот закашлялся так же, как это могли бы делать туберкулёзники на конечной стадии развития болезни. От кашля даже на глазах проступили слёзы. Мужчина улыбнулся, постучав его по спине, благо, живой рукой. — Это пройдет, пройдет. Зато сейчас будет невероятно весело и хорошо. Питер не верил, что после такого то кашля ему может быть весело или прости, господи, хорошо, поэтому отпил из стакана еще немного колы с виски и пока самокрутка гуляла между остальными участниками группы, наполняя висящим травяным туманом их столик, он наконец почувствовал как всё вдруг плавно изменилось. Из головы исчезли все мысли, даже самые тяжелые и печальные, которые тревожили его где-то на уровне подсознания, крича из закрытой коробки о смерти отца, невероятном грузе ответственности и Квентине, до сих пор иногда посещавшим его во снах в форме паровозика с двумя другими мужчинами. Марко и вторым… Питер не мог вспомнить его имени. Ему даже померещилось, что он расслышал звук пианино. Возможно это не более чем глюки. — О, директор решил тоже слегка отдохнуть, — захихикал Чарли, высокий шатен, больше напоминавший видом доброго бурого мишку. Питер повернулся и не сразу смог поверить в то, что видел. Тони в самом деле сидел на маленьком низком стуле, слегка согнувшись и отбивал ровный ритм по клавишам, ему в такт стучал и барабан, а голос, обычно мурлыкающий, мягкий, спустился до сладкой хрипотцы. — Oh, Koko О, Коко! Well, folks, I′m goin' down to St. James Infirmary. See my little baby there. She′s stretched out on a long, white table. Well, she looks so good, so cold, so fair.Let her go, let her go, God bless her. Питер не мог не то что поверить, ему казалось сейчас, что его голос и ритм пианино проникал куда-то так глубоко, что это касалось не столько ума или подсознания, а чего-то большего. Это даже не сердце. Это наверное душа. И если легкие перестали качать воздух, потому что он перестал дышать, то сердце колотящееся сумасшедшим боем и душа, ликовавшая мотору в унисон, пыталась подстроиться под четкий, резкий бой и игру пальцев. Тони казался ему таким новым, таким невероятным. Он каждый день открывал его для себя заново, словно те самые гребанные секретики Ричарда, но Тони игравший на пианино это больше чем влажная греза, это почти катотоническая фантазия спятившего из психушки. Более мафиозным, мафиознее этого, быть уже нельзя. Старк прикрыл глаза, стуча по клавишам в ровном ритме и протянул снова. — Wherever she may be. You may search this whole wide world over. But you'll never find another sweetheart like me. — Ох, это точно. — проговорил он скорее в воздух и Чарли улыбнулся как-то слегка обдолбанно и весело. Захотелось подняться и оказаться ближе. Прямо совсем рядом, что называется в паре сантиметров, чтобы увидеть такое чудо поближе и сейчас, когда он был одурманен и так сильно расслаблен, ноги сами заставили подняться с места, покинув стул и направиться к Тони. Мыслей о том, что это будет заметно и может как-то не так быть воспринято не возникло. Мыслей не было вовсе, лишь желание. Его проводили удивленными взглядами, когда Питер приподнялся на бетонный помост и тихо присел рядом с Тони, по другую стороны от сцены, улыбнувшись блаженно и должно быть очень глупо, ну и что, пусть глупо. Мужчина перевёл на него заинтересованный, долгий взгляд, но заметив туман в ореховых глазах и расширенные зрачки, медленно свёл игру на нет. Теперь уцепившись за дальний столик, где оставил их босса. Группка озорных торчков тут же изобразила на лицах непонимание и отвернувшись от сцены вовсе, принялась за выпивку. — Ты курил траву, — скорее констатировал он. — Да…мне было очень интересно. — И как тебе? — Ты очень красивый. Я любовался тобой без зазрения совести. Питер так не смог понять, почему Тони смущенно посмотрел на остальных и зачем закрыл рукой небольшой микрофон. Хотя чего гадать. Их услышали все, но Питеру было сейчас наплевать даже больше чем обычно. Он привалился локтем на клавиши, заставив их низко квакнуть и посмотрел на Старка как очарованный. — Ты не говорил, что умеешь играть на пианино. Я хочу услышать еще что-нибудь. — Питер… — Сыграй мне и спой. Хочу. Пожалуйста. Тони не стал на сей раз смотреть в зал, не стал приглядываться к людям и тому, что они могли сказать или что могли подумать. Не сейчас, когда он смотрел на него вот так, наслаждаясь бликами света игравшего в темных волосах и на профиле лица. Любой бы на его месте, должно быть исполнил что-нибудь очень романтичное и нежное, что-нибудь такое, что заставило бы улыбаться. Но это был бы не Тони. Это не его стиль. — I know that the spades are the swords of a soldier. I know that the clubs are weapons of war. I know that diamonds mean money for this art. But that's not the shape of my heart. Возможно дело было в траве, которую он скурил и которая теперь ударила в голову, а может в чем-то другом. Может вот в этих карих глазах, которые смотрели на него с таким томительным, сложным чувством, но Питер болезненно наморщил брови и сжал губы в узкую полоску. Песня Стинга, которая Питеру нравилась всегда, сейчас заиграла новыми красками в исполнении Тони. Не сказать, что ему нравилось то, что он пытался донести до Питера. — And if I told you that I loved you. You'd maybe think there's something wrong. I'm not a man of too many faces. The mask I wear is one. Чувства, которые Тони, похоже испытывал к нему, были где-то за тонкой рамкой привычной любви, свойственной людям. Это не просто влюбленность состоящая из поцелуев, нежных слов, совместных завтраков и глупых смс. Тони почти открытым текстом говорил о том, что готов умереть за него и ради него. Вот только чем он заслужил настолько глубокую преданность? Питер тихо сглотнул и даже зажмурился. — I know that the spades are the swords of a soldier. I know that the clubs are weapons of war. Нет. Так не пойдет. Парень подскочил со своего места и посмотрел с неожиданной злобой во взгляде на мужчину. Пианино затихло. — Ты будешь жить ради меня, а не умрешь за меня, Тони. В зале повисла такая глубокая тишина, что об неё можно было порезаться. А Тони посмотрел на Питера с таким удивлением, что можно было счесть его скорее шоком. — Питер? — Ты слышал, что я сказал? — К чему всё это? Почему ты говоришь такие странные вещи? — Потому что я знаю тебя с тех пор, как был еще ребенком. Я не всегда знаю о чём ты думаешь, но я всегда знаю, что ты планируешь исполнить. Все эти разговоры про моё выживание, пистолет, слова сказанные полушепотом или не сказанные вовсе. Ты думаешь, что сдохнешь защищая меня пока мы идем к цели. — Питер…я… — Нет. Даже не думай об этом, даже не мечтай. Черт с два ты таким образом уйдешь в отставку! — свирепо блеснув глазами, он почти выкрикнул последнее. И без того удивленный Тони, выкатил глаза еще больше, когда этот с виду тонкотелый парень дернул его за отвороты пиджака с силищей быка. Старк неожиданно беспомощно даже для самого себя вцепился пальцами в клавиши и те издали высокое гудение. Лицо Питера было слишком близко, почти на грани дозволенного и в глазах кипел яростный пожар. Вот так же на него смотрел Ричард, когда был зол и стоял у самой грани в жажде убийства. По ногам едва не потекло от страха. Они были слишком похожи в такие моменты. Однако Питер наконец слабо выдохнул и свел брови у самой переносицы в болезненном изломе. Он отнюдь не злился, он страдал, вдруг понял Старк. — Ты будешь жить вопреки любому исходу, ты не посмеешь покинуть меня, Тони. — теперь куда тише сказал Питер. — Я хочу чтобы было как в песне I Have Nothing. Чтобы навсегда, ты понял? Навсегда. Тони удивленно моргнул когда его тряхнули с новой силой. Кто бы ему мог сказать, что Питер будет говорить подобное, даже еще перед десятками людей, которые, к слову прекрасно его слышали всё это время. От долгих умиленных взглядов он вдруг покраснел до самых кончиков ушей. — Навсегда говоришь? — скорее пробормотал Старк и опустил смущенный взгляд. — Именно, навсегда. Ты должен мне поклясться, что так и будет. И не юли про то, что поют у алтаря: «пока смерть не разлучит нас». Ну уж нет. Ты будешь уже старым козлом когда подойдет твой срок. Слепым, глухим и брюзжащим. Я буду просто чуть моложе. Я приказываю тебе дожить до глубокой старости. Уяснил? — Если ты приказываешь, то я не в праве не подчиниться. — Прекрасно, — Питер выдохнул снова и наконец отпустил отвороты его пиджака. Тони скорее рухнул на маленький стул у пианино. Старк не сразу поднял взгляд. — Ты только что при всех признался в том, что не только любишь меня, но еще и одержим мной же. Должно быть Тони ожидал, что тот опомниться и уставился на внимательно глядящую в их сторону толпу с таким же смущением, какое Старк испытывал сам. Однако Питер не казался смущенным. Взглядом, которым он опалил окружающих можно было бы порвать медведя. Кто бы мог подумать, что чуток скуренной травы способен превратить миленького Питти в копию собственного отца. Она придавала ему неожиданной решимости и той глубоко скрытой в недрах души свирепости, какая была у Ричарда в базовых настройках. — Это проблема? — сухо поинтересовался паренек, опершись локтем на крышку пианино. — Нет босс, никаких проблем! — наперебой с улыбками гиен заголосили люди. — Кажется их моя одержимость тобой скорее веселит, чем напрягает. Должно быть ребята полагают, что на твоей шее теперь есть крепкий ошейник и вырваться из него никак не выйдет. — Он наклонился ниже и шепнул странно низко. — Но хочешь ли ты действительно вырваться, Тони? Теперь пришел черед Старка сверкать глазами. Желваки на щеках мужчины заходили ходуном. Хоть он и полагал, что никогда не поддастся на провокации кого-либо, поскольку способен держать себя в руках, увы, как оказалось Питер был чрезвычайно хорош в том как правильно блефовать. Вариантов выхода из ситуации было всего два: утащить пацана отсюда сейчас же и зажать в каком-нибудь углу, наглядно демонстрируя все свои чувства и всё недовольство, или же ответить прямо на поставленный вопрос. При любом раскладе Питер был в выигрыше. И при любом раскладе окружающие поймут, что ошейник на шее Тони затянул весьма крепко и он очень-очень хотел быть на привязи. Ему это безумно нравилось. Возможно поэтому Питер так довольно скалился в данную секунду. — Кажется, нашему молодому господину пора домой, — скорее проскрипел Тони, выбрав первый вариант исхода. — Я отвезу его. Толпа заулюлюкала весело, словно группка макак на ветках когда их железный консильери перехватил паренька под колени и поднял наверх, двигаясь в сторону выхода словно черный ураган. — Веселой ночки, босс! — крикнул из-за столика Баки.