Bleeding (for romantic reasons)

Уён рассекает грудь очередного вампира своим клинком и вонзает его в гнилую плоть до самой рукояти, чтобы серебряное лезвие достало до ядовитого сердца. Пока Сан прикрывает его сзади, Чон ловко расправляется с тварями. Рукава его рубашки липнут к коже, чёрные от вампирской крови, но его это ни капли не тревожит – настоящий охотник не боится испачкаться. Его сердце бешено стучит, и от жара, сжигающего изнутри, он чувствует себя живым. — Слева ещё один, — произносит он, и Сан метким ударом перерезает глотку мертвецу, который приготовился впиться в шею Уёна. Он падает на землю, как мешок с камнями, его серая кожа лопается от мощности удара, а красные глаза закатываются так, что не видно радужки. — Ну и мерзость, — шипит Сан, переступая через бледный труп. Вампирские волосы слиплись от чёрной крови, мышцы сокращаются в смертельных конвульсиях, а изо рта струйками бежит пена. — Им повезло не видеть своих отражений. — Эй, — Уён сверкает клыками в оскале, ухмыляясь, — ты же не имеешь в виду всех вампиров? Я весьма неплох собой, даже полностью в крови, согласись. — Ты не исключение, — отвечает Сан, с насмешкой глядя на него. Уён оскорблённо фыркает и толкает его в плечо, оставляя на нём кровавый след. Сан лишь шипит и ерошит его волосы, отливающие синевой в лунном свете. Уён сердито щёлкает зубами, но не смеет даже прикоснуться к младшему. Дело в том, что он – полукровка, которому повезло выжить, скрывая свою сущность, среди обычных детей. В отличие от чистокровных вампиров, он всегда остаётся в трезвом рассудке и не представляет опасности для людей, но при том владеет силой целого отряда умелых воинов. От возможности перекусить чужую шею его останавливает только воспитанность. Он в одиночку мог бы заменить всю организацию охотников на нечисть, просто не хочет – ему тоже нужны выходные, в конце концов. Когда лидер организации узнал о сиротке с клыками, на которого шипят кошки и лают псы, он, не долго думая, взял Уёна под своё покровительство, чтобы вырастить из него мощнейшее оружие, известное человечеству. Люди приручили диких хищников, чтобы брать их на охоту или сажать на цепь для охраны дома, так почему они не могут использовать вампиров в полезных целях? Он ни разу за многие годы не ошибся в своём выборе. — Ты больше никого поблизости не чувствуешь? — спрашивает Сан. — Здесь слишком много трупов, я не могу различить даже твой запах в этом зловонии, — ворчит старший, стирая с щеки запёкшуюся кровь. — Пора убираться отсюда. Это не лучшее место для свидания. — Мы не на свидании, Уён. — Боже, я не доживу до момента, когда ты наконец согласишься. — Ты бессмертен. — В том-то и дело. Уён смотрит на Сана, искривив губы в гримасе обиды. Этого привередливого человека тяжело впечатлить, но Уён не опускает руки. Сан ему понравился с первого взгляда, когда лидер организации только познакомил их и назначил парня вампиру в напарники. Не поймите неправильно, Уён отнюдь не слаб, но кто-то должен его контролировать, и у Сана это отлично получается... По большей части потому, что у Уёна подкашиваются коленки от его голоса, но это мелочи. Главное, что их дуэт идеально работает, а каким образом эти двое достигают гармонии в работе, никого не интересует. — Но я кое-что слышу, — улыбается вампир, — здесь недалеко есть источник. Пойдём, нам нужно умыться, иначе мы кого-нибудь напугаем в таком виде. Сан усмехается, взглянув на старшего. Уж если кто и выглядит жутко, так это Уён, который всегда дерётся грязно и возвращается с миссий покрытый грязью, пылью и кровью, в отличие от младшего. Сан прислушивается к тишине леса, чтобы различить в ней журчание воды, но у него не выходит. Парень сдаётся через несколько мгновений и идёт следом за старшим. Уён отлично ориентируется на местности, бесполезно это отрицать, и Сан не бросает попыток приблизиться к его уровню мастерства. Шанс поработать в паре с таким выдающимся охотником, как Чон Уён, выпадает не каждому, и пока он может учиться у него искусству боя, он готов терпеть выходки этого вампира, включая посягательства на своё личное пространство, которые Уён практикует довольно часто, и беспорядок, который он разводит при исполнении. Сан переступает кривые корни деревьев, паутиной расползающиеся по земле. Несмотря на то, что рядом с ним Уён, чьи обоняние, слух и зрение в десятки раз сильнее и который может предупредить приближающуюся опасность, он остаётся начеку. Старший, как чувствовал, что Сан подумал о нём, оборачивается и элегантным жестом подаёт ему ладонь: — Впереди резкий склон, — произносит он, и Сан различает в темноте в нескольких метрах от них осыпающийся обрыв. — Мне не нужна помощь, — фыркает Сан. — Мне нужна, — находчиво отвечает вампир, вытирает ладонь о собственные штаны и хватает его за запястье. — Не будь таким самоуверенным. Я не хочу, чтобы кто-то из нас переломал ноги. Младший смотрит на Уёна с раздражением и тяжело вздыхает, но всё равно позволяет подвести себя к краю косого склона. Ладонь Уёна тёплая, в отличие от тел обычных вампиров. По его внешнему виду не скажешь, что он монстр, пока не улыбнётся, сверкая клыками. Вампир осторожно ступает, под его ногами крошится земля, но ему удаётся удержать равновесие благодаря Сану, который сжимает его руку. Он готов поклясться, что прямо сейчас его вредный напарник хитро улыбается и уже думает над тем, как бы снова развести его на тёплые прикосновения без риска для жизни. Младший ему из раза в раз проигрывает. В их дуэте Уён отвечает за бесплатные объятия, от которых никто не защищён. Сан до сих пор ломает голову, как союз женщины с вампиром принёс миру такую дружелюбную тварь и почему она выбрала объектом своей симпатии именно его. С тех пор, как они стали партнёрами, Уён забирает всю социальную энергию Сана, и сил на то, чтобы терпеть ещё хоть кого-нибудь рядом с собой, у него не остаётся. Уёну это только на руку — ревновать не к кому, Сан сам на всех вокруг шипит. Скоро до Сана доносится звонкий шум воды, бегущей по камням, и он ускоряет шаг. Парни спускаются к холодному ручью, и Уён уже собирается опуститься на колени, чтобы умыться родниковой водой, но Сан резко выставляет руку перед ним и запрещает опускаться: — С ума сошёл? Хочешь отравить чистый источник? — хмурится он, — Даже не думай. Он течёт в сторону поселения, нельзя заражать его вампирской кровью. — Но я сейчас умру от жажды, — противится Уён. Сан устало вздыхает, соображая, как выйти из ситуации. Он опускает руку на бедро, чтобы нащупать фляжку для воды на ремне, но её не оказывается на привычном месте. Он раздражённо шипит, осознав, что в драке потерял её в лесу, но он чувствует себя слишком вымотанным, чтобы возвращаться на место и искать свои вещи. Уён нетерпеливо клацает зубами, пока Чхве сосредоточенно думает. Наконец, не придумав решения лучше, парень опускается на корточки и манит вампира ладонью, чтобы он присел рядом. Старший повинуется его жесту, как приказу. Сан натягивает ткань своей одежды на ладонь и вытирает капли крови вокруг рта Уёна, потому что его вещи даже стирка не спасёт, а затем закатывает рукава до локтей и набирает чистой ледяной воды в ладони. Вампир смотрит на человека во все глаза, замерев, и младший сердито хмурится: — Ты будешь пить или нет? От широкой улыбки глаза Уёна прищуриваются, и Сан подносит ладони к его рту, чтобы тот мог сделать глоток. Вампир льнёт к его пальцам, аккуратно прикасается губами и жадно пьёт, пока капли затекают под рукава, вызывая мурашки. Парень набирает ещё немного воды, чтобы напоить старшего, и пользуется шансом рассмотреть лицо Уёна, пока он глотает. К его удивлению, вампир не прикасается к нему руками, не позволяет себе ничего сверх положеного, даже не пытается задержаться губами на его коже. Это так не похоже на Уёна, который использует каждую возможность, чтобы прикоснуться к нему. Вампир вновь прерывает поток мыслей напарника и поднимает на него свой взгляд, и парень дёргается от неожиданности, разливая холодную воду. Уён отстраняется от него, облизывая губы, не разрывает зрительного контакта. — Ты знаешь, я бы не умер от жажды, — хихикает он, прищуриваясь, — ты так хотел прикоснуться к моим губам, да? О, слава небу, это всё ещё Чон Уён, к которому он привык. — Это я получаю вместо благодарности? — фыркает Чхве. — Ну, признайся, тебе хотелось дотронуться. Не осуждаю тебя, я бы тоже... — Замолкни, Христа ради, — повышает тон младший, ощущая, как его лицо заливает краска. На этот раз он действительно зашёл дальше, чем стоило, по собственной инициативе. В этом не было никакой необходимости. Он мог не поить Уёна с рук. — Ты можешь быть честен со мной, пока мы здесь вдвоём, Сан-а! Сан снова зачерпывает ладонями воду и брызгается ею в Уёна, заставляя его рассмеяться. Старший взвизгивает, прикрываясь руками, но это не спасает его от гневного Сана, который был пойман с поличным на разглядывании мокрых губ своего напарника. — Прекрати! Стой, Сан, послушай... Сан не останавливается, как бы Уён его ни просил, и с самодовольной улыбкой продолжает поливать его ледяной водой, но в один момент во взгляде старшего он ловит непередаваемый ужас, словно Сан заносит над ним серебряный нож. И только в тот момент, когда он осознаёт, что вампир смотрит не на него, а через его плечо, на что-то гораздо более опасное, когда голос Уёна становится пронзительно громким в мольбе прекратить игру, Сан осознаёт, что напугало его. Они оба потеряли бдительность. — Берегись! — вскрикивает Чон, и Сан едва успевает увернуться от атаки чистокровного вампира. Прежде они не раз попадали в подобные ситуации, но сегодня они подпустили опасную тварь слишком близко к себе, и Уён едва не решил, что через мгновение потеряет Сана. Его сердце бьётся так быстро, что голова кружится от подскочившей температуры. Вампир озлобленно шипит, являя монстру свои клыки, выхватывает клинок из-за ремня и резким выпадом атакует его, несмотря на ощутимую разницу в силе: всё-таки полукровка уступает чистокровному. Сан не успевает опомниться от шока, как Уён ввязывается в неравный бой и стремительно наносит удар за ударом по ядовитой плоти. Чистокровный монстр раззевает пасть с острыми, как бритва, зубами, и издаёт истошный крик, от которого в лесу поднимается шум: с веток взлетают птицы, хлопая крыльями, а по земле разносится топот оленьих копыт. Уён отшатывается на мгновение, ощущая звуковую перегрузку – он не может совладать с собственным телом, чересчур мощные ощущения давят на него, и пока он пытается сделать вздох, тварь использует момент и впивается тупыми когтями в его живот. Сана охватывает ледяной ужас. Вся жизнь проносится перед глазами, когда он слышит звук разрываемой плоти. Сан впервые видит на лице Уёна первородный страх, застывший непролитыми слезами, видит, как дрожат его руки, а рот перекашивается от боли, выпуская глухой вскрик. В одну секунду всё тело парня наполняет ярость, какую он прежде никогда не испытывал, настолько сильная, что он не может контролировать свои движения. Он набрасывается на вампира, даже не метится в сердце, как обычно это делает: он хаотично наносит ему удары клинком, упиваясь жалобным воем. Его разум затуманивает гнев. Сан приходит в себя лишь тогда, когда изуродованный монстр испускает последний хрип и обмякает, переставая сопротивляться. Парень оборачивается, ощущая, как по щеке стекает капля крови, и смотрит на Уёна, который, согнувшись, зажимает рану на животе. Полукровка поднимает голову и, шмыгая носом, улыбается: — Я регенерирую, — произносит тихо, — медленно, но верно. Я же вампир. — Ты полукровка, — отвечает Сан и торопливо слезает с холодного трупа. Он подбегает к старшему и обеспокоенно осматривает его тело, ища по карманам бинт для перевязки, — ты мог и умереть. — Но не умер же, — Уён тянет улыбку, чтобы успокоить его, но Сан сердито хмурит брови: — Клянусь, если бы ты сейчас не истекал кровью, я бы тебя ударил. — Санни, это просто рана, я смогу восстановиться. Мне просто нужно время, всего лишь время. Я бессмертен, ты сам сказал. — Мы не можем знать наверняка, что может тебя убить. Ты больше человек, чем вампир. — Вот и нет. Клыки видишь? Острые. Кровь – чёрная. Меня не убьёт какая-то царапина, — Уён тихо смеётся, но от этого становится больнее, и он шипит, прижимаясь лбом к плечу младшего. Сан спешно разматывает бинт и заставляет Уёна взяться за его плечи обеими руками. Он ощущает, как дрожат руки вампира, но не позволяет себе удариться в панику: он глубоко дышит, перевязывая торс старшего. Белая ткань стремительно окрашивается в тёмно-бордовый, почти чёрный. Уён кусает губы, старается не издавать лишних звуков, чтобы Сан не подумал, что ему больно, даже если это действительно так. Он всегда был для него напарником, на которого можно положиться, а теперь он оказался в уязвимом состоянии, и как бы сильно ему ни хотелось верить в своё бессмертие, он принимает правоту Сана. Они оба не знают, какова граница его возможностей. Уён прежде не получал таких тяжёлых травм, и он искренне боится умереть у Сана на руках, но не смеет выдать свой страх. Чхве не должен переживать, он не хочет тревожить его ещё больше. Уён смотрит на то, с какой старательностью Сан закрепляет узлы бинта, и влюблённо улыбается. Ему всего лишь стоило оказаться на границе жизни и смерти, чтобы увидеть его таким заботливым. И почему он раньше не додумался. Сан помогает Уёну подняться, закинув его руку на своё плечо. Он ступает с ним медленным шагом, чтобы привести в город до восхода солнца. — Раньше ты не позволял обнимать себя, — улыбается вампир, — это большой скачок в наших отношениях. — Мы не в отношениях, Уён, и это не объятия. — Чёрт, я ведь правда могу не дожить до момента, когда ты согласишься. Вдруг я на самом деле смертен... Сан смотрит старшему в глаза, кусая губы, и встречает отчаянный взгляд полукровки. Он с трудом делает каждый шаг, держась за него, и выглядит так, будто в любой момент готов упасть и больше не подниматься. — Я не дам тебе умереть, — шепчет Сан, — ни за что на свете. Я не позволю никому забрать твою жизнь, ты понял? От внезапного откровения Уён чуть не спотыкается. На его лице расцветает счастливая улыбка, и боль, кажется, притупляется. — Санни, — тихо зовёт он, — скажи, я же на самом деле немного лучше, чем другие вампиры? Я хороший партнёр для тебя? — Ты лучший партнёр, — отвечает Сан, отведя взгляд, — я буду защищать тебя, неважно, смертен ты или нет. — Ах, это самое лучшее признание, которое только можно получить. — Это не признание. — Ты был таким отважным для меня. Защищал бессмертного, будучи в десятки раз слабее, рисковал своей жизнью ради меня. Я люблю тебя, Сан. Парень поворачивает голову и смотрит на вампира, ничего не отвечая, но Уён узнаёт все ответы по глазам. Он улыбается так ярко, будто у него ничего не болит. Сан в него глубоко, безрассудно, отчаянно, Уён его – безусловно и преданно. — Всё ещё не свидание для тебя? — улыбается старший. — Это не лучшее место для свидания, ты сам сказал. Я отведу тебя туда, где спокойно. Когда Сан смотрит на него, как на дражайшее сокровище, у Уёна зарастают все раны, у него ничего не болит.