Готовка

— Подай мне пожалуйста вон тот пакетик, — Феликс указывает на пачку разрыхлителя, которая находится рядом с Крисом. Чан тянется за ней и, попутно испачкавшись в муке, хотя в ней уже вся кухня, отдаёт разрыхлитель Ли. Тот благодарит и засыпает немного в тесто. Бан с интересом наблюдает за действиями парня. Они вместе готовят брауни. Ну как готовят. Феликс смешивает ингредиенты и говорит Чану, что подать и принести, а Чан приносит, отвлекает Ли поцелуями и пиздит шоколад. — Ну, хён, это же для брауни, — упрекает Ли, когда старший в очередной раз выхватывает кусочек шоколадки и отправляет его в рот. — Сам потом в магазин, за ещё одной плиткой, пойдёшь. — Ладно-ладно, — Крис поднимает руки в знак капитуляции и отходит от стола. Но через пару минут Феликс чувствует руки на своей талии и чужое дыхание в шею. Он делает глубокий вдох и выдох. Нужно держаться. А Чан, словно специально, жмётся ближе и дышит шумнее, прямо рядом с покрасневшим от жара ушком. — Крис, — голос хриплый, — можешь, пожалуйста, дать мне немного свободного пространства? — В противном случае, они останутся без брауни, а Феликс разложит Чана прямо на муке. Бан нехотя отходит и садится на обеденный стол. Феликс продолжает готовить. Они разговаривают о рутинных делах и о жизни, когда Ли доготавливает тесто и выкладывает его в форму. Наконец-то всё готово, и Ликс ставит в духовку противень с формочками. Он поворачивается к Крису и сразу оказывается в плену любимых сильных рук, в его губы впечатываются губы Чана. Поцелуй выходит смазанным и грязным. Собственные руки так правильно ложатся на чужую талию и сжимают её. Ли прижимает старшего к обеденному столу и заставляет его туда сесть. — Доигрался, — шепчет Феликс между поцелуями. Он спускается к шее парня и кусает его. Втягивает нежную кожу и смыкает клыки на ней, оставляя яркие следы, которые будут видны ещё пару дней. Лижет. Целует. Кусает. Шея Криса довольно чувствительна, посему его носит из этой реальности к чертям от таких действий младшего. Чан всхлипывает, когда Феликс кусает его сильнее. — Ликси... — М? Вздох. Сформулировать звуки во что-то вменяемое практически невозможно. Феликс отрывается от чужой шеи и заглядывает в лицо Чану, которому уже так плохо, что аж хорошо. — Тебя так унесло, только от того, что я оставил пару засосов, — звучит с лёгкой издёвкой, а на милом веснушчатом лице селится ухмылка. Крис шумно дышит и дрожит от переизбытка чувств. Это так неправильно. Они сейчас итак потрахаются на обеденном столе. А фразы Ли вкупе с его действиями добивают окончательно. Ёнбок стягивает с Чана футболку и, заставив чуть приподнять бёдра, штаны вместе с бельём. Он проводит руками по бёдрам ведёт к узкой талии, которую сжимает в ладонях, шаловливые руки доходят и до груди, где пальцы быстро находят соски, хватают и прокручивают их. Крис тихо скулит и выгибается. — Прямо как маленький щеночек, — сюсюкает Феликс, продолжая экзекуцию. Наигравшись, он ведёт руками ниже, к ногам. Ли опускается на колени меж разведённых бёдер и ведёт языком по члену старшего, задерживается на головке, посасывает её, насаживается на свою длину. Чан стонет и впивается в столешницу до побеления костяшек. Ёнбок берёт его ладони и кладёт их себе на макушку. Крис не пытается надавить, или как-то руководить процессом, он просто держит руки на голове и перебирает пальцами блондинистые локоны. Ли двигает головой и водит языком по члену. По его подбородку уже стекает слюна вперемешку с предъэякулятом. Но его это не заботит, и он продолжает сосать член словно это самое вкусное, что ему доводилось держать во рту. Чан низко стонет и с горем пополам выдавливает. — Ликси, я так кончу... — Ёнбок продолжает двигаться, и когда чувствует, как бедра под руками подрагивают, а на языке ощущается приятная пульсация, отстраняется с хитрой ухмылкой, вытирая слюну с подбородка. Бан хнычет и вскидывает бёдра в надежде получить хоть какую-то стимуляцию. — Тише, Волчонок, — Ли проводит рукой по лицу Чана и кладёт руку тому на голову, перебирая кудряшки, он приближается к лицу старшего и чмокает его в нос. Крис продолжает тихо хныкать. Ёнбок целует уже в губы. Поцелуй выходит грязным и неряшливым. Ли вылизывает дёсны старшего, толкает язык глубже в глотку. Крис теряется в пространстве. — За смазкой и резинками нужно идти в комнату, — мурчит в губы Бана Феликс. Тот мычит что-то невнятное в ответ, и Ли отстраняется, — я сейчас приду, хорошо? — но так и не получает внятного ответа, — Волчонок? — он роняет голову набок, — всё хорошо? Крис кивает. Ему очень хорошо. В голове нет мыслей. В обычной жизни он постоянно думает. Всегда напряжён. А в этот момент он может почувствовать как единственная мысль, которая его преследует, это мысль о разрядке. Ли оставляет ещё один поцелуй на губах и идёт в комнату, где быстро взяв всё необходимое, возвращается на кухню. К такому прекрасному и нуждающемуся Чану. — Встань и развернись, — голос Ли не грубый и не приказной. Это скорее просьба и Крис выполняет её. Слезает со стола и на дрожащих ногах встаёт спиной к Феликсу, выпячивая задницу. Он тихо шипит от контраста температур. Поверхность стола холодная и неприятно соприкасается с его разгорячённой кожей. Младший подходит сзади и аккуратно ведёт руками по бёдрам Чана. Раздвигает ягодицы, открывая вид на аккуратную дырочку. Чану неловко от этого. Но приятно больше. Он подаётся назад, впечатываясь задницей в пах Феликса, тот усмехается и, открыв баночку с лубрикантом, выливает немного на пальцы. Крис чувствует влажные пальцы там, они кружат по колечку мышц дразня. Чан скулит и снова подаётся назад, пытаясь насадиться на пальцы. — Такой нетерпеливый, — комментирует Феликс и вводит один палец. Вскоре туда помещается и второй. Ли разводит их на манер ножниц, растягивая тугие стеночки. Он за несколько проб находит простату и начинает её массировать. Чан закусывает губу, чтобы не застонать и хватается за стол. Ноги не держат, и он всхлипнув скулит. — Не сдерживай себя, Волчонок, дай мне услышать твой голос, — мурчит Феликс и сильнее надавливает на комок нервов. А Крис стонет. Блядь. Как же хорошо. Даже слишком. В голове лишь мысли об удовольствии, а внутри него движутся охуенные пальцы его парня. Эти самые пальцы вдруг резко исчезают, и Чан чувствует неприятную пустоту, а его дырочка непроизвольно сжимается вокруг воздуха. Ёнбок быстро стягивает с себя одежду и раскатывает презерватив по члену. Он приставляет головку ко входу, но не входит, а лишь водит членом, дразня и распаляя ещё больше. — Пожалуйста, Ликси, — Чан скулит и пытается насадиться сам, но младший остужает его пыл, хватая за бедра и не давая никуда двигаться. — Терпение, малыш, — в голосе слышна усмешка. А Чан плакать и умолять готов. Глаза стекляннеют, и он тихо всхлипывает — Ликси... Феликс умиляется такому разбитому Чану и, проведя рукой по пояснице медленно входит на всю длину и замирает, давая привыкнуть. А Крис чувствует то, что было так желанно — приятную заполненность и давление на стеночки. Через некоторое время он сам двигает бёдрами, и Ёнбок начинает двигаться. Сначала медленно, а затем, всё набирая темп. С каждым глубоким толчком Чан немного проезжается по поверхности стола. Между стонами он бессвязно что-то лепечет о том, как ему хорошо. И ему становиться ещё лучше, когда Феликс, немного сменив угол проникновения, начинает с почти каждым толчком попадать по простате. — Твой голос такой прекрасный, — Ли говорит негромко, но Чан слышит. Эти слова отдаются где-то внизу живота болезненным возбуждением. — Ты так хорошо меня принимаешь, — голос Феликса пропитан нежностью, что так не вяжется с его быстрым темпом и тем, какие слова вылетают из его рта. Криса уносит куда-то далеко, и он кончает с громким стоном, без рук. Ёнбок продолжает втрахивать старшего в обеденный стол, но тоже не держится долго, Чан слишком сильно сжимается вокруг него. Феликс кончает с тихим, низким и немного хриплым стоном. Ли выходит из растраханной дырочки быстро снимает и выбрасывает презерватив и возвращается к Бану, которого до сих пор не до конца вернуло в реальность. Он помогает ему подняться и тихо шепчет на покрасневшее ушко: — Ты так хорошо справился, Волчонок, самый лучший, самый послушный, самый любимый...— низкий и хриплый голос Ёнбока вызывает мурашки на коже и новую волну дрожи в коленях. Младший помогает Чану одеться и привести себя в относительный порядок. И вот они сидят и пьют чай с брауни. Феликс кормит ими Чана и ласково целует в нос. Чан улыбается, показывая очаровательные ямочки и ворует у Ли поцелуи. Они смотрят друг на друга влюблёнными глазами, в которых отражается вся вселенная и даже больше. В них отражается их любовь.