В любое время

— Когда-нибудь твои шлюшьи похождения выйдут тебе боком, — проворчал как-то Кацуки, после того, как Мина упомянула своего последнего партнера на одной из их дружеских сходок, когда остальные члены их банды шумели и обсуждали что-то между собой.       В тот момент она только схватилась за грудь, как будто от его слов у неё только что прихватило сердце. — О нет, это же слатшейминг! Бакуго Кацуки, что бы на это сказала твоя мама?! — осуждающим тоном заметила она, но Бакуго в ответ только закатил глаза, показал ей средний палец и отвернулся, явно не желая развивать эту тему.       Мина только хмыкнула. Для юриста, пусть даже начинающего, у Бакуго был невероятно вульгарный и грязный язык, но нужно было отдать ему должное, она знала, что Кацуки в действительности не пытался пристыдить или оскорбить её. Конечно, сам парень явно придерживался других взглядов (Мина даже подозревала, что Бласти может быть асексуалом, учитывая, как мало она знала о его личной жизни, что было просто преступлением с такой-то горячей внешностью!), но на деле он всего лишь пытался предупредить, чтобы она была осторожнее в выборе партнеров: по своей сфере деятельности, Кацуки успел насмотреться на немало несчастливых отношений. В какой-то степени его попытка предупредить её даже казалась милой.       Тогда, однако, она только отмахнулась от его слов. Мине казалось, что всё в порядке, до тех пор, пока её любовники не состоят в долгосрочных отношениях. Ей нравилось быть самой по себе и не особо хотелось ограничивать себя рамками постоянных отношений.       Было просто нечто особо волнующее в том, чтобы быть свободной, как ветер, и делать всё, что взбредет ей в голову.       Иида Тенья был тем, кто впервые заставил её задуматься о стабильности.       Он был очень хорош собой, хотя это, возможно, и нельзя было сказать сразу за всеми этими строгими костюмами, строгим выражением лица и не менее строгими речами. Но Мина могла разглядеть широкие плечи и мускулистые руки и ноги под тканью одежды, красивые правильные черты за стоическим выражением и острый ум, таящийся в словах мужчины.       То, что Тенья происходил родом из богатой семьи тоже, разумеется, играло свою роль.       В общем, Иида Тенья был «отличным материалом для мужа», и было чудом, что парня еще никто не успел охомутать: Мина видела кольцо на его пальце, когда они только познакомились, но позже Тенья объяснил ей, что носит его исключительно для того, чтобы избежать нежелательного внимания разных девиц, желающих выйти замуж за его деньги.       И хотя Мина поначалу заигрывала с ним просто от скуки, которая со временем переросла в любопытство и желание узнать, какие стороны скрываются за стоическим фасадом и какие кнопки ей следует нажать, чтобы заставить этого человека вылезти из своей скорлупы. В какой-то момент она даже начала испытывать к новому любовнику чувства, хотя и не желала признаваться себе в том, что хочет большего.       Тенья просто был неуклюже мил в своей влюбленности, обходителен и, главное, казался совершенно без ума от неё.       Новые коллеги на работе бросали странноватые взгляды в их сторону, когда Тенья уделял ей внимание, но Мина списывала это на то, что они проявляют явную симпатию друг к другу на работе: формально, это не было запрещено, а Мина слишком привыкла быть объектом сплетен, чтобы обращать внимание на шепотки за спиной. К счастью, не рабочие часы всегда были в их распоряжении, а на выходных они нередко устраивали свидания, часто заканчивавшиеся в дорогих номерах гостиниц — ни она, ни Тенья не хотели встречаться на «собственной территории», слишком комфортные в формате отношений друзей с привилегиями.       Служебный роман приятно щекотал нервы, а Тенья без своего костюма не только обладал вполне привлекательной фигурой, но был неплохим партнером в постели.       И тем не менее мысль о том, что ей, наверное, стоило послушать Кацуки хотя бы на этот раз, ясно промелькнула у неё в голове, когда Мина оказалась сидящей в кафе напротив двух людей, одна из которых была симпатичной, приятной, но, главное, очень беременной женой её любовника.       Воздушная — первое, что приходило в голову при взгляде на Очако Ииду, подумала Мина, глядя на неё: несмотря на явно выпирающий животик, тяжелую переваливающуюся походку, эта девушка была совершенно воздушной, как…       Как сладкая вата, как мягкие сдобные булочки, как теплый весенний ветер, как звонкий смех, что доноситься из гостиной, когда приходишь домой.       Даже сейчас, сидя перед любовницей своего мужа, она не казалась мрачной или злой — на её круглых щечках сохранялся нежный румянец, а взгляд теплых, шоколадно-карих глаз был скорее сочувствующим, чем осуждающим.       Очако, вероятно, и не была красавицей в привычном понимании этого слова: она не отличалась модельной внешностью, была немного кругловата, но определенно обладала собственными очарованием и привлекательностью, которое, как подозревала Мина, должны были только расцвести с беременностью. Должно быть, в её случае материнство действительно красило женщину.       Мина только не могла понять, зачем Тенье вообще было ходить налево с такой женой?!       Парень, сидевший рядом с Очако, несмотря на сильное внешнее сходство с девушкой, с другой стороны, казался мрачным и неприветливым. Выражение его лица было жестким, даже защитным, зеленые глаза были сузившимися и осуждающими.       Мина, которой не хотелось на него смотреть, перевела взгляд на Очако, но это мало что ей дало: она по-прежнему понятия не имела, что сказать. — Изуку, ты её пугаешь, — вдруг тихо заметила Очако, слегка толкая своего спутника плечом, не сводя взгляда с Мины. — Прекрати это, будь милым. — Я милый, — пробубнил тот в ответ, так же глядя на Мину в упор, заставляя последнюю сглотнуть. — Думаешь, она в порядке? — не унималась Очако. — Думаю, нет, — монотонно отозвался парень, затем вздохнул, будто сдаваясь: его лицо чуть просветлело, расслабилось, а сам он потянулся к стакану с водой, ранее принесенному официантом, и подтолкнул к его Мине. — Выпей, должно стать лучше, — обратился он к ней, явно стараясь сделать голос мягче и участливее.       Очако в свою очередь указала взглядом на стакан, будто подбадривая, и Мина торопливо схватила его и жадно осушила. Вода освежила ей горло, но в тот момент она предпочла бы что-нибудь покрепче. — Одну минуту, если можно, — сказала она, встала, подошла к ближайшему окну и распахнула его.       Недолго думая, Мина выглянула наружу, сделала глубокий вдох… и закричала что есть мочи, чувствуя так, будто разом распрямилась туго сжатая внутри пружина, выпуская часть накопившегося напряжения наружу. Этого и близко не было достаточно, чтобы выразить всё, что она чувствовала сейчас, но это было хоть чем-то.       Затем, как ни в чем не бывало, Мина закрыла окно и проследовала обратно, сопровождаемая взглядами всех сидящих в кафе. Однако вместо того, чтобы вернуться на свой стул, Мина обошла стол, встала перед удивленной Очако… медленно опустилась перед ней на колени и склонилась в поклоне, касаясь лбом пола. — Я прошу прощения, — произнесла она с чувством. — Я не знала, я клянусь: я не знала!       Очако над ней испуганно воскликнула и засуетилась, упрашивая её подняться, но Мина не двинулась. Внутри зрело острое чувство стыда оттого, что все вокруг сейчас смотрели на неё, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что она испытывала из-за того, в какую ситуацию попала.       У Теньи не только была жена, но она была беременна! Беременна, подумать только!       Сколько Мина себя помнила, она ненавидела женщин, которые разрушали семьи и уводили мужей, а теперь получалось так, что она стала одной из них. Она была той самой «другой женщиной». Не имело значения, соврал ей Тенья или нет, факт оставался фактом — её поступки причинили боль кому-то настолько уязвимому и нуждающемуся в заботе и защите!       Её горькие мысли, готовые вот-вот утащить её в пучины самобичевания, однако были прерваны сильной рукой, которая схватила её за плечо и мягко, не неумолимо заставила подняться на ноги: Мина уставилась на спутника Очако, удивляясь тому, что парень был куда сильнее, чем мог показаться на первый взгляд. — Даже если ты хочешь извиниться, — произнес Изуку негромко, — я бы предпочел, чтобы это не беспокоило Чако. Давай не будем устраивать сцен, хорошо?       Взгляд Мины скользнул к явно взволнованной девушке, и она кивнула, позволяя усадить себя на место, бросив взгляд на Очако, о которой шла речь. Притихшая, девушка сидела, глядя куда-то в сторону, прижав ладони к своему рту. Разглядывая её украдкой, Мина теперь могла видеть и темные круги под покрасневшими глазами, и потускневшие волосы, которые когда-то, вероятно, были густыми и шелковистыми, а также прочие следы усталости и изможденности, которое не замечала раньше: кажется, несмотря на добродушный и цветущий вид, Очако действительно тяжело переживала происходящее.       И честно, Мина не могла даже представить, через что она сейчас проходит. Конечно, она сама чувствовала себя преданной Теньей, но их двоих по большому счету ничего особо не связывало. Она не была женой, которой изменили. Не носила в себе ребенка человека, который так её предал. — Я… — попыталась вновь извиниться она, но Очако перебила её: — Было бы лучше, если бы ты обо всем знала, — произнесла она тихо. — Изуку изначально хотел поговорить с тобой один, но я заставила его взять меня с собой, потому что хотела посмотреть на тебя, узнать, что ты за человек. Я хотела… — она прикусила губу, будто борясь со словами, прежде чем продолжить: — Я хотела бы ненавидеть тебя, — наконец призналась она. — Тогда мне было бы легче, потому что тогда я могла бы думать, что дело не только… не только во мне. — Чако… — позвал её Изуку, явно пытаясь успокоить расстроенную девушку, но по его тону было ясно, что он не знает, что делать.       Ладони Очако сжались на её коленях, сминая длинную юбку платья, и она всхлипнула, и этот звук как будто немного разбил сердце Мины: было тяжело видеть, как эта милая девушка буквально разваливается у неё на глазах.       Было невыносимо просто смотреть на это и чувствовать себя беспомощной, не способной что-то сделать, хоть как-то унять чужую боль. Мина всегда ненавидела быть беспомощной. — Эй, эй, эй! — позвала она, вскакивая на ноги раньше, чем успела это толком обдумать, и присаживаясь на корточки перед плачущей девушкой, и осторожно взяла её лицо в свои ладони. — Прекрати эту вечеринку жалости к себе, хорошо?! Этот козел не заслуживает твоих слез! — Я знаааааю, — почти с досадой откликнулась Очако, надувая щеки, как обиженный ребенок. — Думаешь, мне это нравится?! Думаешь, я всегда такая размазня?! Это всё из-за малыша: иногда я просто плачу, даже если не хочу, а теперь я хочу плакать, потому что мне плохо, и я ненавижу себя, ненавижу его, и вообще всё… — Конечно, — не стала спорить с ней Мина. — Если хочется, то можно и поплакать. Но только не нужно себя накручивать, хорошо, милая? Тебе нельзя волноваться, потому что это плохо повлияет на кроху.       По правде говоря, она и сама не ожидала, что это сработает, но её ласковый, но твердый голос, кажется, помог Очако успокоиться. Мина, внезапно смутившись тем, как близко она оказалась к девушке, осторожно убрала ладони, всё еще чувствуя на них тепло и влагу от чужих слез, и, просто чтобы занять руки, схватила салфетки и вложила их в пухленькие ручки Очако, прежде чем вернуться на своё место.       Очако громко высморкалась, прежде чем спохватиться и понять, что она делает. — Я… мне надо умыться, — быстро сказала она, с трудом поднявшись на ноги, прежде чем резко махнуть Изуку, который явно собирался подорваться и проводить её. — Я сама!       Мина с тревогой проводила её удаляющуюся фигуру взглядом, а повернув голову наткнулась на любопытный пытливый взгляд зеленых глаз. — Что?! — немного резковато спросила она, и Изуку пожал плечами. — Ничего, — ответил он. — Ты действительно отличаешься от человека, которого я думал встретить. — Ну, я тоже не думала, что она придет на встречу со своим сторожевым псом, — проворчала Мина.       Изуку смущенно рассмеялся, потирая ладонью затылок. Теперь, немного расслабившись, он выглядел куда менее угрожающим, и Мина даже могла яснее видеть признаки родства между ним и Очако.       Он казался почти безобидным, когда не буравил её тяжелым взглядом. Взъерошенные кудрявые волосы придавали ему мальчишеский вид, большие круглые глаза, когда они не были сузившимися и злыми, заставляли выглядеть его куда более наивным, чем было на самом деле.       Было странно приятно знать, что об Очако есть кому позаботиться, подумала Мина как бы между прочим. — Я не собирался быть грубым, просто хотел уберечь её от лишних переживаний. Нам еще предстоит разобраться с разводом и решить вопрос с правами на ребенка, — признался Изуку тем временем — его покрытая шрамами рука беспокойно постукивала по поверхности стола, выдавая тревогу, которую он словно сдерживал всё это время. — Мы собирались попросить тебя помочь, если дело дойдет до суда и понадобятся доказательства его… неверности.       Последние слова заставили её встрепенуться. — Конечно! — отозвалась она с энтузиазмом, теперь думая о Тенье и о том, как они могли бы отплатить человеку, из-за которого все оказались в этой ситуации. — И если уж речь зашла о суде и всяком подобном, думаю, что у меня как раз есть знакомый, который мог бы оказаться нам полезен.       Изуку удивленно приподнял брови — если он и обратил внимание на слово «нам», то не стал возражать или комментировать. Сама Мина между тем только улыбнулась, уже мысленно прикидывая, как именно ей повлиять на одного конкретного блондина: в конце концов, если уж Кацуки так любил раздавать советы, она вполне могла бы использовать его, чтобы помочь кому-то, кто действительно в этом нуждается…