Мой Ангел

— Пять утра, — резюмировал Алексей, собирая разбросанные по всему столу листки, — думаю, что ложиться уже смысла нет. Илья отозвался не сразу. Задумчиво грызя кончик фломастера, он смотрел на листок ватмана, на котором только что закончил рисовать плакат для предстоящего митинга. — Может, кофе сваришь? — спросил Илья, делая еще несколько быстрых штрихов фломастером. — Давай Юльку подождем, — зевнул Алексей, — у меня этот чертов кофе всегда убегает, не хочу потом плиту мыть. Может, все-таки поспим? Илья потер руками лицо, чтобы хоть как-то взбодриться. — Не-а, — отказался он, — мне через час уходить уже, чтобы на занятия не опоздать. Так что даже не соблазняй. Кстати, сегодня вечером меня не будет. — Это еще почему? — изумился Навальный. — Илья, у нас сегодня вечером заседание, если ты не забыл. Яшин заметно стушевался и посмотрел на друга: — А ты меня заменить не можешь? — осторожно поинтересовался он, заранее зная ответ. Алексей не был даже членом их молодежной ячейки, если он и приходил на заседания, то только приглашенным спикером. Алексей чуть нахмурился: — Ну, и что же у тебя за планы такие на вечер, которые отложить нельзя? Илья, ты вооб-то председатель. — Папа на всю компанию подогнал билеты, вот, сегодня идем на мюзикл, — в его голосе отчетливо звучали виноватые нотки. Ему самому было некомфортно, что он пропустит собрание. — И с кем же? — поинтересовался Леша. — С друзьями? — Только с друзьями? — на губах Алексея заиграла хитрая улыбка. — Или там еще кто-то будет? Илья почувствовал, как его уши вспыхнули от смущения. — Будет, — после недолгой паузы признался он, — мы вчетвером идем, я с Никитой и две наши одногруппницы? — Симпатичные хоть? — подмигнул Алексей и улыбка его стала еще шире. — Да, — кивнул Илья. Алексей в задумчивости молчал несколько секунд, которые Яшину показались вечностью. Навальный знал, что весь второй курс Илья старательно пытался наладить свою личную жизнь. С первой девушкой он встречался целых две недели, пока не узнал, что он не единственный кандидат на сердце красавицы. Со второй девушкой ему удалось крутить роман почти полтора месяца, но потом они поняли, что взаимный интерес тает на глазах. Расстались они друзьями, не имея претензий друг к другу. Третий роман был самый долгий — полгода. Избранница ушла от Ильи ровно в тот день, когда у них была дата — шесть месяцев со дня первого свидания. Девушка обвинила Илью, что тот вечерами пропадает черт знает где, уделяет ей мало времени, да еще и забыл про полгода начала отношений. Илья был вынужден признать, что все претензии в его адрес были абсолютно обоснованными. И вот сейчас, видимо, намечается еще одна попытка найти вторую половинку. Илья очень много времени уделяет их общему делу и было бы жестоко один раз не заменить его и не дать ему возможность отдохнуть. — Хорошо, — решил наконец-то Алексей, — я сегодня заменю тебя. Только план на сегодняшнее заседание оставь мне. — Конечно, — кивнул Илья и начал рыться в своем большом рюкзаке в поисках нужной тетради, куда он все записывал. — Кстати, заседание сегодня в десять? — Че так поздно? — не понял Алексей, — почему не в семь или восемь, как обычно? — Нам так удобнее, там еще ребятам после работы добираться, — ответил Илья, доставая из рюкзака потрепанную тетрадь в черной обложке, — вот, там в начале ребята расскажут, как в мэрии поговорили, а потом уже все по плану. Их негромкий разговор прервала Юлия, бесшумно вошедшая на кухню. — Илья, привет, — удивленно проговорила она и строго посмотрела на мужа, — Леша, вы опять до утра просидели? Алексей только пожал плечами и виновато развел руками. Юля потрепала его по волосам и нежно поцеловала. — Ладно, завтракать будете? — уже более мягко поинтересовалась она. — Я только кофе, — быстро отозвался Илья, — мне скоро уже бежать пора. — Ничего, и кашу успеешь съесть, — ответила Юля и негромко загремела посудой. Илья и Алексей молча наблюдали за молодой женщиной, которая споро управлялась на кухне. Юля через несколько минут начала подавать завтрак. Поставив на стол две тарелки с овсяной кашей. — Чего замолчали-то? — поинтересовалась она и начала варить кофе. — Девчонок что ли обсуждали каких? — Почти, — кивнул Леша, скрестив руки на груди, — Илья сегодня с подружкой на спектакль собрался. — На мюзикл вообще-то, — не преминул поправить Яшин. — На мюзикл, это в корне меняет дело, — с трудом сдерживая улыбку, ответил Алексей. — Это же здорово, — улыбнулась Юля, — а куда пойдете? — Театральный центр на Дубровке, — ответил Илья, с аппетитом поедая приготовленную кашу. — Юль, очень вкусно. Она улыбнулась и поставила перед гостем чашку крепкого кофе. — Приятного аппетита. Потом расскажешь, как тебе мюзикл, может мы с Лешей тоже потом сходим, — поставив вторую чашку перед мужем, Юля нежно обняла его и поцеловала в щеку. — Обязательно расскажу, — пообещал Илья и, отодвинув от себя пустую тарелку, робко поинтересовался, — а бутерброда еще не найдется? Юля только рассмеялась и открыла холодильник. — В следующий раз завтракать будем у тебя, — грозно пообещал Леша, принимаясь за еду. Илья приехал на учебу за полчаса. Поудобнее устроившись на жестком стуле, он успел пролистать учебник и даже сделал кое-какие записи. Учебный день потек своим чередом. После третьей пары Илья отправился в столовую. Взяв салат и суп, он нашел свободный столик и сел. — Илюха, — к нему подлетел однокурсник и, усевшись на соседний стул, молитвенно сложил ладони, — умоляю, выручай. Сделаю все, что хочешь. — Да в чем дело-то? — не понял он. — Ты же сегодня идешь с Машкой и Викой в театр? — Ну, — кивнул Илья, — и что дальше? С нами еще Толя идет из параллельной группы. — Толик с Викой мутит, это все понятно, — нервно отозвался парень, — слушай, мне Машка с первого курса нравится. Она только-только начала на меня благосклонно смотреть, на прошлой неделе даже в кафе вместе ходили, потом погулять в парке согласилась. — Ну, это многое значит, — кивнул Илья, который слушал одногруппника, подперев рукой щеку. — Андрей, чего ты от меня-то хочешь? — Продай мне свой билет, — попросил он, — не губи, у нас только-только все начало получаться. — Да не могу я продать билет, — без особого энтузиазма пытался отбиваться Илья, — это отцовский подарок. — Хочешь, я перед тобой на колени встану? — выпалил Андрей и вцепился в рукав Ильи. — Нет, — быстро ответил Яшин, — не хочу. Он вспомнил очаровательную, слегка надменную Машу. Она ему понравилась умом, очаровательной улыбкой, красивыми кудрями, которые она не ленилась крутить каждое утро. Но она нравилась ему не настолько, чтобы он сейчас послал своего приятеля, в глазах которого плескалось отчаяние смешанное с надеждой. — Хорошо, — ответил Илья, — только денег мне не надо. Дай мне на неделю свою машину, — попросил он. Андрей спешно похлопал себя по карманам и достал ключи. — Держи, — проговорил он, протягивая ключи. Но в последний момент его рука дернулась. — Да не волнуйся, есть у меня права, — успокоил его Илья и убрал ключи к себе в карман, — все хорошо будет. Держи, — он достал из старенького кошелька, который достался ему от отца, билет и отдал его Андрею. — Ты настоящий друг, — радостно провозгласил Андрей и порывисто обнял Илью. Тот едва не поперхнулся чаем. Словно боясь, что Илья передумает и заберет билет, Андрей спешно покинул столовую. Допивая чай, Илья через окно наблюдал, как радостный Андрей несется от здания института к автобусной остановке. В комнате, где проходили собрания молодожной ячейки «Яблока», на тумбочке очень тихо бубнил телевизор. Пришедшие ребята столпились около Алексея, рассматривая принесенные им документы. — У нас все пришли? — поинтересовался Алексей, взглянув на часы, стрелки показывали начало одиннадцатого. — Вроде бы, — отозвался парень, стоявший позади Леши, — только Ильи нет. — Его сегодня и не будет, — ответил Алексей и встал, — друзья, я попрошу всех занять свои места, — его голос с легкостью перекрыл гул. Напомните мне, кто ходил в мэрию, — попросил он и осекся, когда взгляд упал на тревожно мерцающий экран телевизора. Появилась надпись «экстренный выпуск», следом появился ведущий, который что-то вещал, но ничего не было слышно. — Тихо, — неожиданно велел Алексей и, подойдя к телевизор, несколько раз нажал на кнопку увеличения громкости. — … захвату заложников в центре российской столицы. Напомню, что речь идет о захвате бывшего дворца культуры шарикоподшипникового завода. Напомню, что захватчиков по разным данным от двадцати до тридцати человек, и они, в случае начала штурма, угрожают взорвать здание. На экране появилась плачущая женщина на фоне машин «Скорой помощи» и милиции. — Дубровский проезд, — пробормотал Леша, повторяя данные с карты, которую телевизор демонстрировал несколько секунд назад. — Театральный центр на Дубровке, — тревога начала окутывать его мозг, хотя Алексей старательно пытался с ней бороться. Может быть, ошибка? Может, Илья сейчас в другом театральном центре? Может быть… Тысячи «может быть» безжалостно разбивались о картинку с плачущими людьми. Но бежать от жестокой реальности было бессмысленно. Скорее всего, его друг сейчас там, под прицелом боевика. — Друзья, — облизав пересохшие от волнения губы, неожиданно хриплым голосом проговорил Навальный, — наш Илья сегодня пошел на спектакль. Все замолчали, но он не мог заставить себя продолжить, слова словно застревали в горле. Алексею казалось, что если он это произнесет вслух, то случится что-то очень страшное. Пауза затянулась, никто не решался заговорить. — Скорее всего, он сейчас там, среди заложников, — на выдохе проговорил Алексей и его голос дрогнул. Взяв стул, он сел ближе к телевизору и еще прибавил громкость — это сейчас был их единственный источник информации. В кабинете повисло напряженное, гнетущее молчание. Все боялись упустить хоть слово из новостного выпуска. Девушки беззвучно плакали, даже не пытаясь утирать слезы. Алексей старался держать себя в руках, лишь изредка закрывая лицо ладонью. — Может, нам стоит поехать туда? — раздался робкий голос с заднего стола. — Здесь невозможно находиться в неизвестности. — Не пустят, — коротко ответил Алексей, — там все милицией оцеплено. В комнате снова повисло молчание. Минут через десять послышался скрип половиц и дверь распахнулась. На пороге стоял запыхавшийся Илья в грязных и мокрых джинсах. — Вы прикиньте, — возмущенно проговорил он и осекся, увидев лица своих соратников, — что случилось? — Илья! — девушка, которая сидела к нему ближе всех, бросилась к парню на шею. — Ты живой! — она поцеловала ошарашенного Яшина в щеку, оставив след розовой помады. — Ну да, — непонимающе кивнул Илья, — а почему были в этом сомнения? Алексей подошел к другу и, сжав до боли его плечо, на выдохе проговорил: — Твою ж мать, Яшин! — А мне кто-нибудь объяснит, что происходит? — голос Ильи стал жестким, а во взгляде появился страх. Он неотрывно смотрел в телевизор, но звука не слышал из-за голосов ребят, которые его окружили. — Захват заложников в театре на Дубровке, — пояснил Алексей, — вооруженные боевики ворвались во время представления. В заложниках и зрители, и артисты, больше пока ничего не знаем. Сцепив зубы, Илья слушал краткую сводку событий от Алексея. Это он сейчас должен был находиться там, вместе со своими друзьями. — Я еду туда, — решительно ответил Илья. Алексей положил руку ему на плечо, желая остановить, но увидев лицо друга, не решился. Губы были упрямо сжаты, брови нахмурены, а во взгляде страх сменился решительностью быть там. — Я с тобой, — ответил Алексей. Когда они вышли из здания, Илья направился к темно-синим стареньким жигулям. — Откуда машина? — поинтересовался Алексей, садясь в машину. — Друг одолжил, — коротко ответил парень и повернул ключ в замке зажигания. Громко фыркая, автомобиль нехотя завелся со второй попытки. Дверь хлопнула еще раз и Илья обернулся. На заднем сидении устроилась темноволосая девушка. В свете ночных фонарей стекла ее очков угрожающе поблескивали. — Лиза, ну ты-то куда? — спросил Алексей. — Пусть все расходятся и поезжай домой. — Алексей Анатольевич, — вежливо проговорила Елизавета, — а никто не будет расходиться. Поехали, — она пристегнула ремень безопасности, всем своим видом давая понять, что из машины уже не выйдет. У Ильи не было желания спорить, поэтому, включив поворотник, он выехал на пустынную дорогу. Подойти к театральному центру им не дали. Наткнувшись на оцепление, Илья попытался прорваться ближе, но ему не дали. Алексей пытался что-то выяснить у суровых людей в военной форме, но информации по заложникам ни у кого не было. Пока что было только всеобщее непонимание, суматоха и паника. Илья сел на бордюр и обхватил голову руками. Его никак не отпускала мысль, что это он должен сидеть сейчас там. И он должен защищать своих друзей, которых сам же и пригласил на этот мюзикл. А в результате он здесь, в безопасности, а они — там, под прицелом боевиков. На плечо легла тяжелая рука Алексея, еще большее прижимая его к земле. — Домой позвони, — Леша сел рядом с ним, — родители, наверное, с ума сходят. — Они знают, что я не пошел, — глухо отозвался Илья, — я же домой после учебы успел заехать. Он сидел, сгорбившись, и упорно не поворачивал голову в сторону друга. — Там что-нибудь известно? — через несколько минут обоюдного молчания поинтересовался Илья. — Нет, — покачал головой Алексей, — пытаются вести какие-то переговоры. Вроде бы нескольких детей отпустили. — Я не могу сидеть и ничего не делать, — проговорил Илья, и в его голосе отчетливо зазвучали нотки отчаяния, — это же невозможно. — Все, что мы можем сделать сейчас — это ждать, — ответил Алексей, для которого вынужденное бездействие тоже больше напоминало пытку. Следующие часы для Ильи прошли как будто в другой реальности. Он что-то делал, но мозг с трудом воспринимал поступающую информацию. К утру следующего дня количество освобожденных заложников достигло сорока одного человека. Илья пытался разглядывать каждого в надежде увидеть знакомое лицо. Но вместо этого в начале седьмого он услышал выстрелы, доносившиеся из здания. В восемь утра власти сообщили, что ни убитых, ни раненых среди заложников нет. Эту новость принесла ему Лиза вместе с большим термосом горячего, крепкого кофе. — Все живы, — проговорил Илья и взял поданную ему чашку, — это хорошо, это главное. Голос его вновь звучал спокойно и даже размеренно, вот только дрожащая рука предательски выдавала его состояние. Днем приехала Юля и привезла два больших термоса, много бутербродов и три теплых пледа. — Вы же здесь на ночь останетесь? — она с тревогой посмотрела на Алексея. Тот покорно кивнул: — Кажется, да. Ну или заложников освободят раньше, хотя — вряд ли. Там, — он кивнул в сторону театрального центра, — уже несколько часов на связь не выходят. Юля огляделась и поежилась. Почти весь район был оцеплен и заполнен военными, все занятия в близлежащих школах были отменены. Юля подошла к мужу и, проведя ладонью по измятому воротнику рубашки, тихо попросила: — Только будь осторожен. Она знала, что просить его уехать отсюда — бессмысленно. Алексей уже наладил связи с несколькими журналистами, которых пропускали через оцепление, и получал от них крупицы информации, которые были не доступны остальным. — Не волнуйся, возвращайся сейчас к дочери, — Алексей наклонился и поцеловал жену. С явной неохотой оторвавшись от любимых губ, он улыбнулся и попросил: — Только ужин мне сегодня не готовь, ты же знаешь, я люблю все свежее. В течение дня выводили еще отпущенных заложников. Количество «Скорых» прибывало, как и количество военных. Радовало, что не было слышно ни выстрелов, ни взрывов. Все еще есть надежда на то, что все останутся живы. Сумерки опустились на столицу, но в этом микрорайоне темно не стало, отовсюду били яркие прожекторы, направленные на здание театра, и переливались мигалки машин спецслужб. Илья сам не заметил, как, сидя на пассажирском сидении, забылся тяжелым сном. Алексей, который пришел сообщить новость об еще одном заложнике, которого вынесли на носилках несколько минут назад, не стал будить Илью. Он лишь достал с заднего сидения один из пледов и заботливо укрыл друга. Сон Ильи был недолгим, он проснулся от громких хлопков. — Похоже на гранаты, — проговорил он и машинально посмотрел на часы: без двадцати пяти семь. Скинув с себя плед, он вышел из машины. Рядом с ними разросся импровизированный лагерь, на машинах приехали родственники заложников и тоже не собирались никуда уезжать. У всех, кто был здесь отчаяние граничило с надеждой. Каждый надеялся, что следующий освобожденный из этого ада будет именно его близкий человек. Счет времени был давно потерян. Илья машинально жевал бутерброды, которые подсовывал ему Алексей, и пытался подремать, скрючившись на пассажирском сидении. Навальный занял кресло водителя и спал, откинув спинку почти что до упора. Елизавету же им удалось уговорить, чтобы на ночь она поехала домой. Девушка пыталась сопротивляться, но усталость взяла свое, сил спорить уже не было. Утром к театральному центру подошла большая группа громко переговаривающихся людей. Илья спросонья потер лицо и, прищурившись, попытался прочитать надписи на плакатах. Один из мужчин, державших транспоранты, обернулся и Илья увидел требование: «долой войну в Чечне». С трудом растолкав Алексея, он вылез из машины и тут же поежился от пронизывающего порыва ветра. Впервые в жизни отчаянно захотелось закурить. Алексей, на ходу накидывая куртку поверх свитера, направился в сторону людей с плакатами. Внешне за ночь ничего не изменилось: вокруг театрального центра все также оцеплено милицией и военными, дежурят машины «скорой помощи», родственников, кажется, стало больше. А вот мимо проходящих зевак гораздо меньше, обычно они подтягивались ближе к вечеру. Вернувшийся через несколько минут Алексей новости выдавал в телеграфном стиле: — Террористы потребовали от родственников заложников провести митинг. Ночью в здание пропустили телевизионщиков, НТВ уже выпустил репортаж. Еще утром освободили семь заложников. Илья, — Алексей на несколько секунд замолчал, — сейчас с этими людьми работают психологи. Мне кажется, среди них есть твоя знакомая. Иди, — он кивнул на палатку с красным крестом, — машина подъедет, их увезут отсюда. Илья уже не слышал последних слов друга, он почти что бежал к палатке. Осторожно отодвинув импровизированный занавес, он заглянул внутрь и тут же увидел бледную Вику. Платье на ней было слегка порвано, а макияж размазался, но слез уже не было. Илья хотел было позвать девушку, но крепкая рука легла ему на плечо и резко дернула назад. Парень с трудом сохранил равновесие. — Куда лезешь? — не очень ласково поинтересовался суровый милиционер лет сорока. — Там моя подруга, — ответил Илья. — Здесь жди, — коротко велел мужчина, — выйдут — сможешь поговорить. Не мешай, не лезь на грех. Минуты тянулись мучительно медленно. Наконец, простынь, служившую заграждением, кто-то сдернул и люди начали выходить из палатки. — Вика! — неожиданно охрипшим голосом позвал ее Илья. Девушка сначала замерла, а потом бросилась к нему на шею. — Илюша, — прошептала она, прижимаясь к нему дрожащим телом, — Толик, Машка и Андрей еще там. Девушка хотела еще что-то ему сказать, но вместо слов из груди вырывались только всхлипывания. К ним подошла женщина и решительно взяла Вику под локоть: — Пойдемте. — Куда вы ее повезете? — спросил Илья и машинально сжал ладонь Вики, она сильно впилась ему в руку ногтями. Психолог быстро проговорила номер больницы. Вика покорно пошла за женщиной, но через несколько шагов обернулась: — Ты ведь дождешься их? — требовательно спросила она. Илья кивнул, но Вику это не устроило. — Пообещай, — на ее глазах блеснули слезы. — Обещаю, — ответил Илья. Он, не моргая, провожал ее взглядом, пока машина, куда усадили освобожденных заложников, не скрылась за ближайшим поворотом. Илья думал, что когда увидит хоть кого-то, станет легче. Но оцепенение так и не прошло, его не покидало ощущение, что он находится в своем страшном сне и вот-вот, совсем скоро, он проснется. Все закончилось на третьи сутки утром. Ночью звучали взрывы и выстрелы. Подъехали два реанимобиля. Вынесли двух заложников: мужчину и женщину. Врачи спешно погрузили раненых в автомобили и те, взвизгнув сиреной и осветив всех присутствующих мигалкой, умчались в сторону ближайшей больницы. Илья знал только то, что террористы начали убивать заложников. Велись переговоры, прерываемые взрывами и выстрелами. Около семи утра начался штурм. Толя вместе с еще одним спецназовцем вынес из здания Машу, которая была без сознания. Андрей вышел сам, хоть и был ранен в ногу. Илья стащил с себя рубашку и порвал ее, чтобы сделать для приятеля импровизированный жгут. — Целы? — коротко спросил он, помогая затянуть жгут. — Вроде бы, — ответил он, — только вот Вику потеряли. — Ее выпустили, — спешно успокоил его Илья. Эмоций сейчас ни у кого не было, только тупое опустошение. Анатолий молчал, он только сел рядом с Машей и уставился в одну точку ни на что не реагируя. Врачи долго не обращали на них внимания, занимаясь более тяжелыми пациентами. Наконец, Машу и Андрея погрузили в одну машину «Скорой помощи», Толиком занялись психологи. Среди толпы Алексей долго не мог отыскать Илью. Когда все-таки отыскал, Илья как раз провожал «Скорую», увозившую его друзей. — Леш, — он посмотрел на тела людей, которые были кучно сложены, врачи склонялись над некоторыми и через несколько секунд отходили. — Почему этих не увозят? Алексей молчал, не зная, что сказать. Ответ был слишком очевидным, но озвучить его никто из них не решался. Выключив телевизор, который демонстрировал серьезных дяденек, возлагающих цветы к зданию театрального центра, Илья снова наполнил бокал и поставил на стол опустевшую бутылку водки. Он никогда не пил столько, да еще и в одиночестве, но сейчас не брал даже алкоголь. Он узнал, что из того ада не выбрались живыми сто тридцать человек. Его друзьям повезло: у Андрея пуля прошла на вылет, не задев ни крупные сосуды, ни нервы, Вику уже выписали домой, Маша была еще в больнице, но ее жизни и здоровью уже ничего не угрожало. Толя после работы с психологами был госпитализирован в психиатрическое отделение, Илья звонил врачу каждый день, но тот пока что посещения не разрешает. Дома, с родителями, они еще ни разу не обсуждали произошедшую трагедию. Илья только слышал тихий разговор родителей, сквозь слезы мать благодарила Бога, что ее сын отдал билет на тот мюзикл. А отец его, оказывается, все эти дни ходил в церковь. Едва Илья распахнул дверь на настойчивый звонок, как Алексей сразу прошел вглубь квартиры, не дожидаясь приглашения. — Понятно, — Алексей повертел в руках пустую бутылку, — иди в душ, через два часа у тебя доклад. — Ну какой доклад? — Илья обессилено прижался к стене. — Давай попозже. — Никакого попозже, — тон Навального стал жестким, — твое выступление в «Яблоке» давно запланировано. Должен отчитаться о работе вашей группы. На, выпей, прими холодный душ и поедем, — он кинул на стол пачку таблеток. Илья покорно выпил лекарство и отправился в ванную. После контрастного душа он и впрямь почувствовал себя лучше, потоки ледяной воды словно вернули жизнь в его тело. Через час они уже ехали в вагоне метро и изредка перебрасывались фразами. Илья спешно проверял отчет, который у него был давно составлен и что-то дописывал ручкой, Алексей же читал книгу. Илья был благодарен другу, что тот выдернул его из кокона переживаний и заставил вновь погрузиться в ежедневные суетливые заботы, требующие внимания. Жизнь все-таки продолжается.