Цвет нашей любви

— Ну, что, ты готова, моя маленькая? — злой оскал красовался на моем лице, но вот ты не разделяла моего восторга от скорого веселья. Потекшая тушь, красные от слез глаза. Всё же, ты даже так выглядишь привлекательно для меня. — Пожалуйста, не надо... — шепчешь ты, вновь ощущая как водопад соленых слез катиться по щекам, падая на холодный пол подвала. — Ну уж нет, — из моих уст вырывается смех, больше похожий на истерический, а после я поднимаю твое лицо за подбородок, заставляя наши взгляды встретиться. Твой, заплаканный, полный отчаяния, жалостный. Мой, холодный, полный решимости. Мы разные, но не зря говорят, что противоположности притягиваются. — За что..., — ты вновь всхлипываешь. Меня это уже начинает раздражать, поэтому я хватаю тебя за волосы, резко задирая твою голову. — Ещё один звук, и ты сдохнешь. Ты тут же затихаешь. Ну и хорошо, мне меньше головной боли. Я отхожу от тебя и направляюсь к столику. На нём лежат инструменты, начиная от простого перочинного ножа, заканчивая топором со ржавым лезвием. — Представляешь, это всё может оказаться в тебе, — у меня на губах маниакальная улыбка. Я не забочусь о тебе, мне всё равно. Ты для меня просто пушечное мясо, тело, с которым я могу сделать всё, что захочу. Эта власть над тобой пугает, но в тоже время и подчиняет себе, заставляя делать безумие. Я не вижу — чувствую твою страх. Твои дрожащие от слёз губы, твои судорожные попытки освободить руки от верёвок, но всё тщетно. И ты это знаешь. Ты в моей власти, я сделаю всё, что захочу и мне за это ничего не будет. Ведь, никто не станет думать на лучшую подругу погибшей. На слишком близкую подругу. — Не бойся, я сделаю всё быстро, — я беру первый попавшийся предмет со стола. Нож для мяса. Хах, я думаю он тебе точно подойдёт. Медленно я подхожу к тебе и приподнимаю голову. Ты продолжаешь плакать и немым взглядом просить остановиться. Я прислоняю лезвие к твоей шее. Несильно надавливаю и провожу. Мелкие капельки крови начинают капать на твою любимый белый свитер, подарённый мной. — Прости, давай его снимем, — я говорю нарочито мягко. Хочу ввести в заблуждение. Ты недоверчиво смотришь, отодвигаясь от меня. Я хватаю тебя за горло и, разрезав верёвку, насильно снимаю свитер. Твоё тело было само совершенство. При любом удобном случая я смотрела лишь на тебя. Всегда. В раздевалке, в классе, везде. Может показаться, что я зависима от тебя, но это не так. Я не просто зависима, я одержима тобой, твоим телом, твоей кровью. Тобой. — Я просто хочу сохранить свой подарок, чтобы потом положить тебе его в гроб, — ты дергаешься, но я держу крепко, — как напоминание обо мне. — Прошу... хватит... — Ты ещё не поняла, зайка? Ты умрёшь здесь, тебе никто не поможет, — я с невинной улыбкой отбрасываю запачканный свитер. Мой взгляд цепляется за твою грудь, — я думаю, это тебе тоже не надо, — я, не без труда, стягиваю с тебе лифчик, выкидывая его куда-то, — ты прекрасна, — я целую тебе в шею, собирая языком капельки крови. Ты моя слабость, мой наркотик, моё всё. Всю жизнь я шла с тобой бок о бок, помогала, поддерживала, когда тебя предавали, была рядом 24/7. Ты меня всегда любила, как подругу конечно, но я уже в 14 поняла, что ты для меня больше, чем подруга, больше, чем знакомая, ты моя любовь. На всю жизнь. Если я так решила, то так и будет. И как во всех хороших сказках возлюбленные умирают в один день, значит, и мы сделаем также. Ты дрожишь, тебе холодно, не то от страха, не то от температуры. — Не переживай, любовь моя, — я вновь целую тебя, рукой мягко сжимая грудь, — если ты умрёшь, я как твоя лучшая подруга позабочусь о твоём теле, — мне кажется, что все слёзы уже вышли из тебя, так как ты просто дрожишь. Наличие слёз выдают лишь мокрые дорожки на твоих щеках. Я продолжаю покрывать твоё тело поцелуями. На моих губах осталась кровь, поэтому постепенно твои грудь и живот окрашиваются в алый цвет. Цвет нашей любви. Я чувствую мурашки на твоей коже. — Тебе нравится? Ты качаешь головой, но я знаю: ты лжёшь. Тебе всегда нравились наши мимолётные поцелуи в туалетах школы, жаркий секс у тебя дома, милые посиделки с подругами. Тебе всегда нравилось, когда я называла тебя своей, а ты лишь мило улыбалась. Что же случилось сейчас, дорогая? Ответ прост. Твой парень. Чёртов ублюдок, забрал у меня самое дорогое. — Как там твой парень? — я задаю этот вопрос, отходя от девушки. Я не называю имя этого урода. Мне кажется, что только при мысли о нём, я хочу вывернуть себя наизнанку. Ты молчишь, и мне это не нравится. Я недовольно хмурюсь, медленно начиная закипать. А ты знаешь, что будет, если я выйду из себя. — Не молчи, дорогая, ты ведь знаешь, что будет хуже, — я говорю твёрдо, чтобы ты сразу всё поняла, — ну? — я выжидаю минуту и резко ударяю стену за твоей головой, — какого чёрта ты молчишь? Язык проглотила, дура? Ты продолжаешь молчать. Я вижу новый дорожки слёз, и меня почему-то это успокаивает. Я выдыхаю. — Раздевайся. — Что...., — ты наконец подаёшь голос. — Раздевайся, — повторяю я, смотря тебе в глаза. Страх усиливается, я чувствую это каждой частичкой своего тела. Но мне это и надо. Чтоб ты умоляла меня остановиться, — я не люблю ждать. Ты медленно, будто боясь сделать лишнее движение, стягиваешь с себя штаны, оставаясь в одних кружевных трусиках. Я пожираю тебя взглядом. Раньше тебе это нравилось. Раньше и я тебя любила. — Раньше ты не стеснялась, — я откидываю нож, до этого находившийся в моей руке, и сажусь перед тобой на колено, — ну же, ты знаешь, я сделаю всё аккуратно, — я вру. Мне нафиг не надо церемониться сейчас. Я сделаю всё жестко, быстро, сделав приятно только себе. Ты тянешь время, поэтому разозлившись, я рву остатки одежды на тебе и грубо прижимаю к холодному полу. — Ты прекрасна, как и всегда, — я, не заботясь о тебе, напористо целую твои губы, солёные от слёз, и резко вхожу в тебе двумя пальцами. В тебе узко, неприятно, но мне плевать, я хочу получить разрядку, хочу поиметь тебя, чтоб потом сказать твоему парню, что я была у тебя последней. Ты кричишь, пытаешься вырваться, отталкиваешь меня, но я сильнее. Ментально да и физически. Сейчас ты всего лишь жертва. Жертва обстоятельств. — Заткнись, тварь! — я добавляю третий палец, ты же довабляешь нажим на мои плечи, — представь, что нам всё ещё по 16, и мы всё ещё у тебя дома. Тебе это не помогает, поэтому спустя пару минут тупого секса, я резко отстраняюсь. — Если ты будешь мне мешать, я тебя тут же прирежу, сука! — я очень злюсь, когда ты вновь отстраняешься, вновь строишь эту невидимую стену между нами, — это всё твой тупой ебарь! Если б не он, мы бы сейчас лежали на мягкой кровати, а не здесь, дура! Я встаю и вытираю пальцы о свою футболку. — Мы ещё не закончили. Я беру в свою руку зажигалку и ножик. Ты не знаешь, что тебе будет за непослушание. Подношу огонь к лезвию, постепенно нагревая. Как только я разворачиваюсь к тебе лицом, твои глаза моментально расширяются от страха. Ты всё поняла, какая умничка. Я не медлю. Ты не успеваешь даже подумать, как раскалённая сталь касается кожи твоего бедра, распарывая её на части. Я вырезаю замысловатые узоры, словно это резьба по дереву, в то время как ты истошно кричишь, пытаясь хоть как-то заглушить свою боль. Ты сдираешь ногти в кровь, пытаясь найти опору в виде пола. Ничего не получается, ты лишь делаешь себе хуже. — Твой крик как услада для моих ушей, дорогая, — я убираю нож и губами прислоняюсь к разрезанной коже. Там горячо, даже слишком, но я не обращаю на это внимание. Я целую место ожога, как будто хочу загладить свою вину за причинённую боль, но это не так. Я просто лишний раз хочу почувствовать вкус твоей кожи. Отстранившись от твоего бедра, я вновь ввожу в тебя два пальца, не заботясь о том, больно ли тебе. Мне не больно, а это главное. Я всегда была и буду главной, я не привыкла подчиняться и подстраиваться под чьи-то правила. Ты уже поняла, что дёргаться бессмысленно, поэтому постаралась немного заглушить боль внизу, рефлекторно пытаясь свести коленки вместе, но я не даю этого сделать. — Просто попытайся насладиться, дорогая, — я целую твою грудь, краем глаза замечая слёзы в твоих глазах, — хах, я думала, что ты уже всё выплакала. Через пару минут мне становится скучно. Кончить ты не сможешь, к моему большому сожалению. Слишком уж страшно тебе, но мне без разницы. Я получила удовольствие, я осталась довольна. Мой взгляд падает на нож, лежащий рядом с тобой. Я беру его в руки, сознание уже само рисует картинку. Я улыбаюсь. Ты читаешь в моих глазах ту боль, которую ещё испытаешь. Я подношу лезвие к коже на твоём животе, слегка надавливаю: не до крови, лишь до небольшого покраснения. Ты пытаешься вжаться в пол, но ты знаешь — тебе это не поможет. Я провожу кровавую полосу вдоль твоего живота, резко вонзая нож в районе пупка. Ты начинаешь истошно кричать от боли, а я в это время пытаюсь собрать хлынувшую кровь языком, смакуя. Твоя кровь прекрасна. Будь я вампиром, ты бы была мертва ещё раньше. Но мы не в сказке. За тобой не прибежит никто, не прискачет принц на белом коне. Ты никому не нужна, кроме меня. — Я обожаю тебя, — я продолжаю слизывать кровь. По твоим щекам текут бесконечные потоки слёз. Нож всё ещё в тебе, я не собираюсь его доставать, я же не больно какой-то монстр. Хотя.... Я резко хватаю рукоятку ножа и вытаскиваю его, тут же отбрасывая орудие пыток в сторону. Ты содрогаешься в новом крике, который эхом проносится по комнате. Я встаю и отхожу от тебя. Видок не очень, но мне без разницы. Я люблю любую тебя, даже мертвую. Кровь продолжает ручьями стекать на пол, образуя под тобой багровую лужу. Я решаю сжалиться и беру какую-то тряпку, затыкая зияющую дыру у тебя в животе. Это безумия, мне кажется я сошла с ума... Но мне это нравится. Власть, контроль, страх. Я жду пока ты немного притихнешь. Я ещё не закончила. — Саш... хватит... пожалуйста... — хрипишь ты, заходясь приступом кашля, во время которого ты выплёвываешь сгустки крови на пол. — Нет, зайка, ты умрёшь здесь и сейчас, — я резко хватаю топор со столика рядом и заношу его над твоей головой. Хочу запомнить тебя в последнюю секунду твоей жизни. Нагая, истекающая кровью, со страхом в глазах и дырой в животе. Даже так ты для меня прекраснее всех людей на земле. Ты резко вскрикиваешь и хватаешься за шею, когда топор прорезает твоё горло практически насквозь, и также резко замолкаешь. Помещение погружается в тишину. Ты умерла. Я тому виной. Проходит где-то десять минут, прежде чем я наконец полностью осознала, что я сделала. Я убила свою лучшую подругу, до этого ещё и изнасиловав её. На моём лице появляется маниакальная улыбка. Я подхожу ближе, падаю на колени, положив твою голову на них. Твои глаза открыты, направлены в пустоту, но в них всё ещё можно увидеть тот предсмертный животный ужас, который ты испытала. — Спи спокойно любовь моя, — шепчу я, в последний раз целуя твои приоткрытые посиневшие губы, — я уже иду к тебе, — я закрывая твои веки и отпускаю тебя навсегда. Канистра, стоящая в углу, мгновенно пустеет. Я поджигаю входную дверь, ведущую в подвал, отходя к твоему бездыханному телу. "Всё такая же, прекрасная..." — проноситься у меня в голове. Я беру в руки всё тот же нож, с лезвия которого до сих пор стекает твоя кровь. Кручу его в руках и, не думая ни секунды, втыкаю его себе в горло. Через мгновение вынимаю и режу ещё сильнее, после чего падаю на колени, а затем заваливаюсь на бок. Давлюсь собственной кровью несколько секунд, а сразу же после этого наступает непроглядная тьма, где, я уже уверена, ты меня ждёшь.