Допрос по-Галлагерски

Вокруг – кромешная тьма. Мерещится запах сырости и краски от невысохших стен. Откроешь глаз – и ничего. Открываешь оба – та же самая черная, гнетущая мгла. Микки прокусывает губу, и чувствует капли крови благодаря металлическому привкусу во рту. Он проводит языком по нижней губе, зализывая кровоточащую рану и пытается привыкнуть к темноте. Глаза слепы, а вкус металла бесполезен. Милкович пытается метнуться к другим органам чувств и осознает свою бездвижность. Чувствует кистями железные "кольца" на пояснице и уголок губ его дрогает от раздражения. Спинка стула отдавала холодом. Остаётся только слух, но и он подводит – тишина становится звенящей, отдавая в ушах громким неприятным писком. Набирая воздуха в лёгкие, парень глубоко вздыхает и, кажется, это отдалось эхом. «Хоть какой-то звук» — думает он и снова прикрывает глаза. Резкий свет от лампы освещает маленькое пространство и Милкович жмурится: — Что за хуйня? Глаза не успевают привыкнуть, как слух не предаёт: кто-то передвигался к нему. Микки резко выставляет ногу вперёд, в источник звука, и попадает прямо в живот неизвестному, но не успевает ударить – ногу перехватили. Мик оказывается на задних ножках стула, покачиваясь и осознавая, что человек, что держит его ногу, отпускать особо не собирается. — Только попробуй уронить и я, блять, – темноволосый понимает, как больно падать на спину, прямо на железную спинку стула. — На место. Поставь меня, блядь, на место. Спереди слышится хохоток и икру парня отпускают из-под хватки крепких пальцев. Стул с характерно противным звуком ставится на четыре ножки. Кто-то заходит ему за спину. Он не успевает разглядеть, кто стоял перед ним, а глаза все ещё пытаются привыкнуть к свету. — Кто ты? Как я оказался в этом ебанном месте? Что за хуйня происходит? - набрасывается с вопросами тот, но ни на один не получает ответа. — Ты глухой? Он не успевает сказать что-то ещё, как кто-то приспускает руку между стулом и спиной Милковича и поднимает его на ноги за штаны, заставляя уткнуться в стол грудью. Кто-то встаёт сзади, силой удерживая одну руку на шее Микки, а второй сминая его зад. Парень бесится, потому что не может ни вмазать, ни оттолкнуться, ни посмотреть, кто стоит сзади. Он успел заметить лишь рыжие волосы, что сверкнули будто огнем в темноте. Некто глазами бегает с наслаждением по его телу и видит открытый участок: Микки почувствовал его взгляд там. Оголившаяся поясница стала мишенью. Горячие пальцы касаются её и Микки бесится ещё больше. Бесится так, что наслаждается, утыкаясь лбом в стол. Рыжий мужчина играется: встаёт так, чтобы заключённый не мог двигать ногами, скользит руками по его талии, оголяя спину больше, и возвращается к аппетитному месту, вставляя в скучающую выемку двух половинок что-то своё. — Где я? - удаётся выдавить Милковичу с тихим неудовлетворённым стоном. — В полицейском участке, - наконец слышится ответ рыжего. Сзади делают слабый толчок, заставляя парня в наручниках качнуться вперёд. — Блядь, конкретнее, - выдавливает Мик и заглядывает назад через плечо. — На допросе, с пристрастием, - холодный голос проскальзывает под белоснежную кожу. — Допрос.. мне это ничего не даёт, - неожиданно для себя успокаиваясь в присутствии копа, он трётся виском о стол. — Рассказывай обо всем, что происходило первого числа. — Бля, вы правда думаете, что я помню? Я забыл, что вчера хавал, мне... — Милкович, даже не думай уходить от вопроса. Время — в девять часов вечера, дальше сам. После этих слов ремень Микка расстегивается, а штаны падают к обуви, оставляя хозяина в одних трусах. Коп снова пристраивается сзади, растягивая половинки в разные стороны, сминая их. Мик задыхается: — Сэр, я не виноват, моя роль заключалась в стороже. — Полагаю, поэтому хозяйка дома опознала тебя одним из первых? - коп делает толчок тазом, заставляя свой орган пристроиться сзади ровно и Мик кричит. Но рыжий полицейский оказывается быстрее, затыкает рот парню и давит на него весом, прессуя его со спины. Он склоняется к белой шее и, наверное, благодарит всё святое за глубокий вырез прилегающей кофты. Мышцы спины и рельеф заключённого вызывают слюни – как еда для оголодавшего. Проводя языком по шее парня снизу, коп продолжает: — Вспоминай. — Она хотела обмануть нас, а мы решили преподать ей урок, - быстро проговаривает Милкович, пользуясь длинными раскрытыми пальцами рыжего и плюет в его ладонь. — Ответ неправильный, - и коп приспускает трусы парня, оголяя круглую задницу. — Нет, блять, подожди. Да, это мы ее обманули. Ты что за пиздец творишь? Отпусти меня сейчас же, иначе я за себя не ручаюсь, - и рычит то ли от гнева, то ли от удовольствия. — Не забывайся. Где твоя формальная речь? - коп пробирается пальцами вниз от копчика. — Почему я должен использовать ее для тебя? Разве ты не должен тоже обращаться ко мне... А, погоди, нет! В узкое отверстие вторгается смоченный самим Милковичем палец. Он осторожно пробирается глубже, ощущая, как стенки ануса сужаются вокруг него, сдавливая палец. — Блять, подожди... — Я сжалюсь над тобой, лишь позволь мне услышать правду. Продолжай. — Я не предатель! - внезапно брыкается заключённый, желая сломать те пальцы, что проскальзывают в него. — Уже третий по счёту, мистер Милкович. — Я не сдамся, - рвано выдыхая, тот прижимается щекой к поверхности. В нутро входит третья фаланга и Мик чувствует, как легко скользят внутри него пальцы: коп двумя пальцами-ножницами сначала разрабатывает дырочку, а третьим, средним пальцем, он поглаживает стенки. Но внезапно он выходит, с лёгкостью поднимает задницу Милковича, упирая того грудью в стол, заставляет его поставить колени на поверхность, чтобы она выпирала, и наклоняется, чтобы языком провести по отверстию. Мик воет, пытается оттолкнуть рыжего полицейского, но обе руки в наручниках перехватывают, ставят заключённому на его открытую поясницу и держат с такой силой, что Мик уверен в будущих синяках на запястьях. Другой рукой полицейский держит его за ляжку, чтобы тот не дергал ногами и лишь своим ловким языком просачивается внутрь. Микки дрожит, ему натурально страшно. Он чувствует себя загнанным в угол и удовольствие, которое сейчас он получает, не помогает ему контролировать свои мысли и речь: — Почему я отвечаю один? Нас было трое, - и тут же прикусывает себя за язык, трясь лбом о поверхность стола. Он чувствует, как его член покалывает. — Трое, значит, - удостоверяется рыжий. — Хочешь ответов — давай тогда сотрудничать. Будем отвечать на вопросы друг друга. На твой след было легче лёгкого выйти. Моя очередь, с кем ты был? — Своих я не сдаю. Я не та шлюха, с которой ты можешь такое провернуть, стоит тебе сунуть язык в ее отверстие. — Формальная речь, - жёстко напоминает полицейский, издевательски ударяя ладонью по бедру темноволосого. — С тобой был кто-то ещё из Милковичей, да? - он снова издевательски проводит влажным языком по сужающемуся анусу и напрягает, просачиваясь внутрь. И Микки задыхается. Не понимая, от какого попадания в цель: языка рыжего копа внутри или от точности его слов. — Значит, отгадал, - Мик слышит, как в перерыве от его задницы ухмыляется полицейский. — Следующий вопрос – мой, - пытается выровнять голос Милкович и привстает на колени, но его рывком переворачивают на спину, раздвигая ноги, давя на колени. — Другие полицейские знают, что здесь происходит? — А что, хочешь, чтобы за этой стеной у нас были наблюдатели? Рыжий мужчина смеётся и они впервые встречаются взглядами. Микки не может оторвать взгляда от его глаз, он находит копа довольно привлекательным. Молодой парень, лет, может, двадцати восьми? Его короткая стрижка пылала рыжим цветом так, что Мику хотелось морщиться при виде нее, как от Солнца. Внешность его мучителя была неотразимой, особенно в моменте, когда коп вытирал свои слюни с уголков губ большим пальцем и облизывался, улыбаясь. Будучи погруженным в свои рассуждения, он не сразу понимает, зачем полицейский сильнее прижимает его колени к холодному столу — об этом говорит тянущая боль в мышцах бёдер. — Может, передашь им привет? - коп кивает в сторону стекла и гадко, со смешком, улыбается. Мик с испугом смотрит туда, куда указал рыжий и на него накатывает жалость. Жалость к ситуации, к себе, к своей беспомощности. Он смотрит на себя в отражении и чувствует, как подступают слезы ненависти. — Мне стоит войти грубо? - будто думая вслух, произносит коп, и у парня снизу снова перехватывает дыхание. — Блять, не надо. Не делайте это так, это больно. — Хорошо, - тихо говорит рыжий коп и задумчиво замолкает на несколько секунд. — Я постараюсь быть нежным. Выгнись. И темноволосый послушно выгибается в пояснице, а рыжий аккуратно цепляется за его талию. Полицейский ставит колено на стол и взбирается на поверхность медленно. Мик не в силах отвести взора от приближающегося огня и хочет потянуть к нему руки, но находившиеся за спиной запястья все ещё окольцовывали наручники. Тем временем Огонь бесстыдно приближался к шее Милковича и вёл носом по кадыку, вдыхая аромат тела. Мик чувствовал, как капли пота стекают по его вискам и шее. Коп обнаружил одну такую каплю у артерии, высунул язык и слизал ее. — Нет, никто не знает об этом допросе. И у стекла никого нет, об этом не волнуйся. Мы одни. Темноволосый "преступник" выдыхает с облегчением. — Руки... — Что, "руки"? — Они в неудобном положении, мышцы сводит. — За один поцелуй я решу твою проблему. Но Мик не торопится, сжимая челюсти и впиваясь взглядом в копа. Полицейский так же глазами выжигает дыру в парне снизу, нейтрально кивает, тянется к лицу парня и сначала целует щеку, плавно переходя к скуле и останавливается у губ задержанного. Микки сразу отворачивается, но грубая рука перехватила его щеки, а чужие губы впились в его. Острый язык проходится по стиснутым зубам Милковича и просится внутрь, когда рука-помощница отодвигает челюсти нажимом на скулы темноволосого парня, открывая вход. После, руками коп поднимает за поясницу парня и прижимает к себе. Язык рыжего тут же начинает хозяйничать, встречаясь с чужим. Они целуются дико, будто отбирают воздух из лёгких друг друга, кусая языки и раздирая губы. Оба предпочитают оставить глаза открытыми, чтобы съесть другого одними взором. Ярость Мика улетучивается, когда полицейский медленно останавливается, целует в уголок губы и слышится щелчок. Так звенят открывшиеся наручники. Мик пользуется возможностью, и рукой прижимает голову полицейского к своему лицу, заставляя с напором продолжить дикий поцелуй, от которого внизу все тянет. Но Мик выдыхается первым. — Зачем ты пошёл туда? - тихо слышится Милковичу, когда он пытается выровнять дыхание. Рыжие волоски сначала щекочат ему подбородок, потом шею, а затем ключицы. Полицейский целует, проводит носом и снова выцеловывает. — Даже сторож – соучастник. — М-хм, - недовольно, но сладко мычит Микки, когда полицейский кусает его около груди. Отвечать на вопрос он не хочет, но ситуация вынуждает. Она опасная. Она приносит нереальные эмоции. — Я не думал, что для нас все так обернётся. Эта баба... это же совсем, блять, не бабка, а какой-то мужик в парике и в блядской юбке! Вы видели, как быстро она бегает? Я думал, что мне пиздец, когда увидел ее, приближающуюся ко мне, - на выдохе произносит темноволосый, надеясь что это уже как-то прекратится. — Ха-ха-ха, - резко заливается смехом коп и немного отодвигается от парня. Он смеётся с минуту и наклоняет голову к Микки. — Твоё описание миссис Смит такое умопомрачительное. Ещё немного и всех Вас, троих, она бы отделала, связала и отправила прямиком к нам, - он немного замолкает, переставляя ноги парня на свои бёдра и, кладя руки по обе стороны от его головы, спрашивает. — В курсе, что уже поздно? — Поздно? В каком плане? - озадаченно интересуются снизу. Мик смотрит сначала на свой приподнятый пах у бёдер рыжего, а затем приподнимает взгляд, встречаясь с темно-зелёными глазами. — Остановиться и убежать уже не получится. — Но я ответил на все интересующие вас вопросы! - бесится темноволосый. Особенно по той причине, по которой приходится все ещё использовать к этому рыжему ублюдку формальность. — Я могу задать их тебе хоть тысячи, пока мы не дойдем до конца и я не скажу хватит, - он наклоняется до уха темноволосого и шепчет тихо. — Тем более, ты уже растянут мной. Тут, - и дотрагивается до его внутреннего бедра, ближе к отверстию. От последних слов Микки чувствует, как жар от рыжего парня, видимо, распространяется и на него: Мик краснеет, пыхтит как паровоз. Он тут же толкает его руками и пытается приподняться, но его действия перекрывают быстрым обхватом запястий, притягивая к себе. — Мне снова использовать наручники? - коп вперил взглядом в Мика, обездвиживая. Мик качает головой и с мольбой, но со стержнем в голосе, произносит: — Давайте уже заканчивать наш допрос. — Кто сказал, что Я закончил? - коп смеётся, опуская взгляд на промежность задержанного. — Тут ты жаждешь внимания? Проследив за взглядом мужчины, Мик хмурится: — Какого чёрта? Мы даже не знакомы. Как Вас зовут? - пытаясь поменять тему, задаётся вопросом он. — Вы-то моё знаете, - и расслабляется, когда его запястья отпускают. — Зови меня Йен, - коротко отвечает полицейский и согнутым указательным пальцем проводит по налитому члену. — Знаешь, я хочу увидеть твоё лицо, изнывающее от сладкой боли. — Ебанутые у вас фантазии, Йен, знаете? - говорит сердито тот, а у самого горят уши. Йен расстёгивает ширинку своих чёрных штанов, одновременно поглаживая чужой стоящий член. — Потерпи немного, хорошо? - и получает неопределённый кивок от темноволосого. Мужчина достает свой пенис и, слюнями обработав его, посматривает на Микки, едва улыбаясь. Он, хватаясь и приподнимая его бёдра, приказывает: — Подними таз. Он мешкается, приподнимая и чувствует, как что-то утыкается ему в проход. А последний, в свою очередь, приоткрывается, заставляя хозяина чувствовать стыд. Он прячет глаза в сгибе локтя и рвано дышит. — Я вхожу. Как по команде стенки широко раскрываются, позволяя инородному предмету войти глубже, но с пронизывающей болью — в этом сопутствует отсутствие внимания к большей подготовке. — Сэр, подождите, - Мик пытается остановиться, — Попридержи коней, да блять, больно! Но его мольбы будто не слышат. Коп входит медленно, но без шанса привыкнуть к размерам, с диким интересом внимая за процессом поглощения своего органа. — Сэр? Блять, - забывает как дышать парень. — Йен... И Йен останавливается. — Блять, вот бы в тебя такого же размера камень засунули, посмотрел бы я на твоё лицо, - рвано дыша злится парень, закрывая лицо в сгибе. Улыбка копа показывается слегка насмешливой, когда он рассматривает покрасневшее лицо снизу. Он и правда остановился, давая тому возможность привыкнуть к себе, но пульсация внутри вокруг его члена сводила с ума, а ведь он даже не зашёл до конца. Йен перевел взгляд на дрожащие пальцы, обхватывающие его руку, держащую задержанного парня за талию. Большим пальцем коп нежно погладил его бок, вызывая внимание и он получил его: Мик убрал руку с лица и в слабом свете над столом на глазах блеснули капли слёз. — Извини, я был слишком груб, - настораживается коп, мешкая. Подобная реакция его не на шутку поразила, он сжал губы. — А ты только понял свою ошибку? С каждым вторым проводишь такие допросы с пристрастием? - уже краснеет от злости темноволосый. Он зажал дрожащими коленками бока Йена. — Или я первый? — Мне показалось или запахло ревностью? - продолжая поглаживать парня, он внимательно рассматривал каждое выражение его лица. — Блять, да делать мне нечего! Коп медленно наклонил голову вбок, опуская глаза. На светлой коже блестели капли пота, выступавшие снова и снова. Они скользили по «Белоснежке» и падали на стол. Мику было тяжело. Всё его тело было напряжено настолько, что Йен начал переживать. Решив обратить внимание на член парня, он невзначай предположил, что это поможет ему забыть о боли или привыкнуть к ней. Микки широко раскрыл глаза и выгнулся от неожиданности, когда почувствовал как большая рука скользит по его органу вверх и вниз искусно правильно и приятно. — Приятно.. - вдруг решил озвучить свою мысль парень, вновь прикрывая глаза рукой. Лампа над столом бесяче ярко светила. — Понятно, а так? - Йен нагнулся, продолжая водить кулаком. Свободной он отодвинул край кофты парня и прильнул к его груди. Порочный язык коснулся бусинки, а губы прижались к груди. До него донесся громкий стон, что раздалось внутри тела рыжего словно током - призыв продолжать. Он зубами потянул сосок, прикусив его, а затем отпустил, зацеловывая, при этом не переставая работать рукой. Йен случайно качнулся, вызвав у лежащего снизу болезненный стон с неразбираемым матом и сразу сжал зубы от своей ошибки. Он не желал быть грубым, но и ласка с его стороны давалась в этой ситуации нелегко. Немного помедлив, коп дождался, пока Микки кончит и, собрав жидкость вокруг своей ладони, сполз с яйцев до его ануса, надавливая и просачиваясь внутрь поверх своего члена пальцем, попутно обмазывая стенки спермой. — Уже расслабился тут? Убедившись, что тот насаживается на него, он убрал руку, стряхивая остатки семени и начал двигать тазом, вгоняя член глубже. Йен быстро нашёл правильный угол, почувствовав бугорок и начал выбивать стоны из Микки сильнее. Схватив за икру, он поднял его ногу и искренне удивился: — Как же хорошо ты принимаешь меня внутри. Сбивчивое дыхание Мика смешивалось со стонами. Его имели прямо на столе, в полицейском участке, на допросе. «Блять, и как я до такого докатился?» - подумал он перед болезненным выдохом. Было больно, но волна удовольствия, которую приносили "удары" по простате, накрывала с головой. Ударяя бедрами задержанного, Йен то ускорял, то сбавлял темп, чувствуя, как стенки прохода держат крепко, рефлекторно сжимая. Тело снизу извивалось, изнывая. Микки немного приподнялся на боку, пытаясь вырвать ногу из-под сильных пальцев, но его перевернули на живот. Йен будто озверел: он вдруг опустился к его спине и начал кусаться жёстче, оставляя кровавые следы, вбивая парня в холодный стол. Последний укус пришелся на загривок вместе с грубым толчком. Реакции Микки не было, но дрожащее тело говорило за себя. Полицейский медленно перешёл к уху, выцеловывая место за ушной раковиной. — Блять, да когда ты уже кончишь? - ругается Мик, пытаясь отвернуться от щекочущих поцелуев. — Ты заставь, - рыжий выпрямляется. И парень жалеет о своих словах, потому что не знает, что этому извращенцу может прийти в голову. — Холодно, наверное, трахаться на столе, да? Давай немного поменяемся. И он действительно меняет, переворачивая Мика к себе лицом. — Я тебе кукла, чтобы ты меня шманал из стороны в сторону, что ли, ты, сукин сын... Йен ложится широкой спиной на стол, заставляя Мика усесться на свой таз и, не вынимая ни на сантиметр своего члена из него, довольно поглядывает исподлобья. — Вперёд и с песней, - рыжий резко дёргает тазом наверх, заставляя Мика подскочить. Уперевшись ладонями тому в грудь, Микки охерел. Не в том смысле, чтобы он вообще переставал охреневать с сегодняшнего дня. От этого полицейского действительно не знаешь, чего ожидать, но до чего же приятно сейчас было. Когда он держал его за талию, впиваясь в его тело и хищным взглядом, и острым членом. Мик не знал, почему вкупе ему всё нравилось. Он, наверное, только сегодня и начал открыл для себя, что ему нравится подчиняться. Может, в другой раз они... — Удобно устроился? - вырывают его из размышлений. — Мне помочь тебе? - рыжий приподнял его за талию, заставляя член выйти из ануса и темноволосый почувствовал пустоту внутри. — Давай, заполни свою дырочку им. Я не буду помогать. — Не будешь, значит? - затормозил тот, призадумавшись. Посмотрев вниз, Мик обнаружил два колом стоящих члена. Он потёрся о чужой ягодицами, при этом хитро улыбаясь. Йена до безумия хотелось проучить. Подняв бёдра, парень насадился на головку рыжего, но качнулся, и член соскользнул. Он сделал это ещё пару раз, будто бы невзначай и пытался сдерживать улыбку, наблюдая за странной реакцией копа. Его челюсти были сжаты так сильно, что казалось, будто он скрошит все свои зубы в порошок. Несколько раз он порывался дрожащими руками помочь, но одёргивал себя. — Что ты сейчас делаешь? - спрашивает он стальным голосом. — Попытайся объяснить так, чтобы я понял. — Ничего сверхъестественного, приручиваю жеребца, - Мику почему-то хотелось играться. В такой-то ситуации. С таким-то человеком. — У жеребца не железное терпение, - констатирует лежащий, глядя на Микки с прищуром. — Пусть довольствуется, чем есть, раз такой терпеливый. Терпение лопает и рыжий сразу находит правильный наклон члена к проходу темноволосого. Он так же нетерпеливо вгоняет его в место, не уступающее жерлу вулкана, и подаёт бёдрами вверх, выбивая воздух из горла сидящего на нём. Комната наполняется звуками жгучих шлепков тел. — Блять, как же я хочу тебя во всех позах. — Много хочешь, - тяжело, в моменте толчков, выговаривает Микки. — Правильно это, много желать. И исполнять желаемое. Поднимаясь в сидячее положение, полицейский тянет на себя парня и целует его, не оставляя и шанса на глотки воздуха. Он целуется с напором, обильно вылизывая губы, будто сейчас съест бедного Микки. Мик же, в свою очередь, пытается отстраниться, чтобы отдышаться, пихая того в грудь, но рыжий перехватывает его руки. Он берёт за ляжку парня и переворачивает его лицом к столу, крепко удерживая его мешающие руки на пояснице. Мик упирается плечами в стол, пытаясь освободиться и матерится, когда Йен начинает трахать его и в этом положении. — Блять, ах, неудобно. Полицейский берёт его за запястье обеими руками, заставляя выгибаться в воздухе. Хозяйничая в анусе Микки, Йен наконец кончает внутрь. — Ебать, наконец-то... - выдыхает Микки, когда чувствует горячую жидкость внутри себя и как из него выходят. — Это ещё не всё. В ответ на непонимающий взгляд, коп снова пристраивается сзади, размазывая свою сперму по дырочке, откуда ещё выходит жидкость. — Я же говорил, что хочу отыметь тебя во всех позах, - и после напоминания заваливается на бок, поднимая ногу Микки под коленом. — Так что принимай меня. И Микки снова заливается в стонах из-за тугих толчков в его расшатанной дырочке, прикрывая глаза. Его охрипший голос выдаёт усталость, но пока этот рыжий чёрт за спиной не затрахается до смерти, то не успокоится. Йен поднимается, приказывая Микки держать руки под коленями и, пока тот выполняет все его прихоти, он осторожно поглаживает его по внутренней части бедра, как бы уговаривая потерпеть, а затем кусает в то же самое место, где гладил. — Бесстыжий хуенос, - выругивается темноволосый, а затем сам хрипло смеётся с придуманного выражения. Голова затуманена. Мысли путаются. Он продолжает стонать и качаться под такт парня и совсем не понимает, как оказался прижат у стены с зеркальной поверхностью. Снизу саднит, но хуенос, удерживая у стены, насаживал его до основания своего длинного члена каждый чертов толчок настолько, что хотелось выть. Только непонятно, от усталости или наслаждения? — Держись икрами крепче, - подсказывает он, зарываясь ему в шею. А ноги совсем не слушаются, подрагивая. Тогда коп держит его за половинки, кусая парня в шею.

***

— Ещё раз войдёшь в меня грубо — и я убью тебя, - злится Микки, толкая своего мужа ногой. — И я не шучу. — Да ладно тебе, понравилось же, - чуть отойдя смеётся Йен, засовывая ключи в карман лёгкой ветровки. — Нихуя подобного! - парирует Микки. — Я, блять, из-за тебя ходить не могу. Ты заигрался! Только посмотри на мою шею... - он внимательно осматривает себя в зеркало в комнате допроса. — А бёдра, пиздец какой! Я тебе кость? — Сам просил добавить ролевую игру, а сейчас носом водишь, - расстраивается рыжий. — Но было интересно, надо дать тебе должное. За придумку. — Это было в первый и последний раз, - поправляя свою одежду, зло выдыхает тот. — И Карлу надо будет сказать спасибо. — Мы его должники. Собирайся скорее, нам ещё нужно успеть отдать ему ключи от комнаты допроса.