Ничтожество

Густые темно-фиолетовые оттенки ночи, что покрывали всё вокруг. Высокие дома отражают яркий свет, пробивавшийся из-за горизонта резким золотым лучом. Он словно огромный меч, разрубающий плоть. Отчего глубокая рана начинает обливаться жаркой кровью. Яркие красные тона вспыхнула на ране неба и довольно быстро растеклись, в одних местах больше, в других меньше. Время шло, и эта огромная рана будто бы перестала кровоточить. Она побледнела, приобрела мягко-розовый цвет, местами покрылась персиковыми, лавандовыми и даже лазурными оттенками. И наконец яркое солнце поднялось и совсем добило беззащитное небо, оно стало светло-голубого, даже слегка василькового подтона. Его цвета напоминали глаза одного чудесного знакомого человека.. Внизу красовался длинный мост, под которым протекала река невероятной красоты, в ней можно увидеть даже самое маленькое облачко. Под водой наверняка ещё лучше. Можно и утопиться в объятиях любимого, и просто свести счёты с жизнью, и заодно охладиться духовно и материально, и конце концов искренне насладиться происходящим. Прохладная и прозрачная вода, будто бы любовь, о который ты всю свою жизнь и мечтал. Зеркальная гладь простиралась дальше и дальше, унося с собой все мысли и мечтания о лучшем. Высокий шатен в бежевом плаще сидел на берегу зеркальной реки Йокогамы. Он наклонился прямо в воду, подуй лишь маленький ветерок и несчастного Дазая унесет под воду, словно одинокий парусник. Он не станет сопротивлятся, а будет плыть по течению, как и сейчас. Уже не только в переносном смысле этого словосочетания, но и в прямом. Хотя такому человеку, как Дазай, суждено плыть по реке крови своего любимого человека. Такой приговор будет даже слишком невинным и несправедливым к жертвам исполнительного комитета Портовой мафии. Его темно-карие глаза смотрели в глубокую бездну. Хотел бы он с такой же проницательностью смотреть в глаза любимого, без маски безразличия и шутовства. Скупая слеза упала на неподвижную водную гладь. Послышался звонкий звук, речка приняла эту каплю, словно жертвоприношение. Будто верущий дурачок щедро приподнес своему Богу превеликой дар, надеясь на манну небесную. Парень закрыл глаза, а потом и само лицо руками. Стиснув зубы, он слегка приоткрыл глаза и метнул взгляд на манящую воду. Возможная смерть и так близко, а он отказывается от такой радости. Голубые глаза одного парня манили его также, как манит желание суицида в этой прекрасной реке. Он смог вы воссоединиться с ней, как и в своим далеких мечтаниях с тем счастливчиком. Дазай резко открыл свои карие глаза, вновь бросил взгляд на водную гладь. Зрачки быстро расширились, он приоткрыл рот от удивления и в ту же секунду уголки его обкусанных и кровоточащих губ потянулись к ушам. Его лицо озарилось невероятной, безумной улыбкой, в глазах его блистали самые яркие эмоции, что только могут быть. Заливистый, громкий, но прерывистый смех слышался из его уст. Он чем-то напоминал жужжание бензопилы. Можно было бы спокойно вообразить себе, что такой смех распилит на куски любого, оставив лишь гору мяса и раздробленных костей. Картина развернулась бы такая: человеческая плоть разрубленная на неаккуратные и разные по размеру пласты, в ушах убийцы до сих пор яркий, звонкий и последний крик беззащитной жертвы. На данный момент уже жалкие останки, возможно и хорошего при жизни человека, но сейчас это уже не важно. В конце концов газы и разжиженные ткани покидают труп, как правило выходя и вытекая из анального и других отверстий организма, а зачастую и через порванную кожу на других его частях. Иногда давление так высоко, что брюшная полость лопается. Наверняка это выглядело бы романтично и мило, по крайней мере в такой ситуации, со стороны по уши, да ещё и не взаимно влюбленного члена Портовой Мафии. Давайте как поподробнее о членах, а конкретно об одном из них. Разгоряченный явно слишком великолепной, даже для самого Дадзая идеей, он неаккуратно сбросил с себя одежду. Какая же прекрасная вода! Ах, брызги взмылись в воздух и осыпали лицо Дазая. Мелкие капли в ту же секунду окрасили багрянцем все вокруг. Картинка в глазах шатена сильно изменилась. Перед ним уже не было чудной лазоревой речки, но были не менее великолепные сами по себе очи, такого же цвета. В них сверкали яркие слезы, словно молнии они рассекали прекрасное бледное личико рыжеволосого парня. Из его живота торчал знакомый Дазаю нож, ведь это нож Чуи, что он украл у него. Много крови пролилось с того времени, но эта вещица осталась у него на память. Предмет его обожания же лежал на холодном асфальте. Глаз не свести, щеки горят!Втрескалась по уши я чуть дыша! Любовь, словно лезвие ножа! Они находились в той самой подворотне Йокогамы, в которой Ацуши впервые сразился с Акутагавой. Но это не столь важно, важнее то, что влюбленный изо всех сил держал окровавленный нож в своих тощих забинтованных ручонках. Тот же в свою очередь, дальше находился в рыжеволосом эспере. Брови его выражали истинную ярость, а из голубых глаз струились горячие слезы. "Ну что, чертов суицидник, так доволен своей победой, что даже слова не скажешь, да? "- почти на последнем дыхании воскликнул Чуя. Парень дышал учащенно и кажется начинал уже задыхаться. После он уже хрипло и кашляя выругался. Кровь бежала по одежде эсперов с неумолимой скоростью окрашивая все вокруг. Мягкая, теплая плоть уже виднелась из-под кожи. Ярким пятном располагаясь по центру худощавого торса рыжего паренька. Он ощущал сухость во рту, тошноту и головокружение, сильную слабость. Дазай же глядел на него опустошенным взглядом, но на нем все же и красовалась широченная улыбка. Не понять, было ли ему приятно или больно. Но его выражение лица была действительно страшным. Он то весело улыбался, то вдруг на пару секунд глаза его тухли, но потом все же снова загорались с большей яркостью. Будто огни новогодней гирлянды, на которой он бы мог с радостью покончить с жизнью. Но нет, он сидел на возлюбленном ему Чуе с воткнутым в него ножом, что так крепко сжат в забинтованных руках. Вид у него был настолько отрешенным и сумасшедшим казалось, будто он сбежавший из психбольницы пациент. Его взгляд метался по округе, зрачке были маленькие- премаленькие.. Словно он действительно потерял свой рассудок или был под действием психотропных веществ. "Ты так и будешь сидеть и лыбиться, тварь ты эдакая? Доведи тогда уж дело до конца, ведь я никак не смогу тебе препятствовать! Так? Ты же это хотел услышать всю жизнь?!"-всхлипнул уже от отчаяния эспер. Применить свою силу Чуя тоже не могу, вторая рука шатена придерживала его тонкое запястье. Суицидник ничего не отвечал. Тем временем крови потихоньку вытекало всё больше и больше..Повсюду была эта ярко-алая жидкость, характерный металлический запах хорошо чувствовался. Кажется в какой-то степени шатена это даже возбуждало. Рыжик регулярно стонал от невыносимой и нескончаемой боли, отчего Дазай ощущал себя ещё более счастливым. Багряная жидкость все текла и текла, силы Накахары были на исходе. Его продырявленный живот всё больше сочился кровью, а внутренние органы уже собирались пробиться наружу. Но потенциальный убийца всё таки собрался с силами! Он прильнул окровавленному полуживому телу. Жертва изо всех оставшихся сил пыталась сопротивляться, жаль что уже и немного шевелиться выходило с непосильным трудом. О крике уже и речи не шло. Тем временем Осаму приторно сладко улыбаясь, в засос поцеловал несчастного. Зажмурив глаза Дадзай произнес, самым что ни на есть довольным и веселым голоском, даже успокаивающе прозвучала следующая фраза:"Я люблю тебя, Чуя, и очень рад, что скоро ты сможешь полюбить меня так же.. " За фразой следовал яркий, словно огненное пламя, смех. У рыжеволосого мафиози вновь потекли горькие пылающие слезы. Чудесное лицо скорчилось от искреннего отвращения и сильнейшей ненависти по отношению к говорящему. "Неужели ты не рад, коротышка? Ах, как же жаль, что ты не можешь ещё понять меня, просто подожди! "- продолжил тот, уголки губ Дазая ещё сильнее потянулись к ушам. Его улыбкой можно было вскрыть себе вены. В свою очередь губы рыжего мафиози сначала сильно сжались, но затем еле заметно начали двигаться. Кое-как у него получилось прошептать этому мерзкому извращенцу:"Ненавижу тебя, я никого ужаснее тебя больше никогда не встречу! Чтоб ты сдох самой мучительной смертью, ебучий психопат! Я знаю, как сильно ты не любишь мучения, поэтому уверен.." Парня настиг приступ кашля, кровь брызнула изо рта, словно только сваренный горячий кофе на невинного младенца, прожигая нежную кожу, его ткани прямо до кости, не оставляя живого места. То же сравнение можно привести и к игре с ножом. Всё же последнее предложение он прокричал в своей голове из последних сил. Жаль, Дазай не сможет уже никогда узнать его.. Рот жертвы обстоятельств сомкнулся, словно врата в рай для его "любимого" убийцы. Смерть наконец настигла Чую, как бы он не пытался выкарабкаться. Зато его привлекательное худое тельце было ещё теплым и оставалось любимым для шатена. Напоминало то ощущение, когда картежник начинает осознавать свою глупейшую ошибку и в итоге проигрывает. Проигрывает все деньги, все свое состояние, всю душу, всю жизнь. С ним остается только одиночество. Он испытывал наверняка то же самое: нелепое отчаяние, когда выхода уже просто напросто нет и ты знаешь исход. Беспомощность в такие моменты возрастает как никогда, обдавая тело неприятной дрожью. Адреналин, за которым следует успокоение,ведь мучительная игра закончена для обоих игроков. Словно контрастный душ чувства и эмоции хлестали по трупу на данный момент и несчастному ранее. Чуя Накахара не сможет винить себя в проигрыше психопату в плаще. Он проиграл самое ценное, что у него было бесячему эсперу,с которым ещё недавно он работал в команде. Казалось бы, что может быть хуже?! Но что же будет делать Дазай Осаму? Его любимый мертв, это так и задумано или он допустил самую большую ошибку в своей жизни? Он тоже проиграл. Ком подступал к горлу убийцы, чувствуя это он изо всех сил кинулся к искусанной шее жертвы. Шатен ставил засосы один за другим, но не прошло и минут десяти и это прекратилось. Зверская ярость в Дазае утихала, но не возбуждение. Он занял и вторую руку. В одной был уже знакомый нож, в другой - голый член. Резкими движениями некрофил дергал руку то вверх, то вниз, она быстро скользила по мокрому половому органу. А другая двигалась также, втыкая и вытаскиваю острый нож из живота. Будто таким методом парень убивал всех бабочек в животе, странно что не в своем. Бордовые фонтаны уже не так удивляли, да и улыбка шатена тоже. Он перевернул труп на спину, органы потянулись наружу, зато пульсирующий пенис психопата двигался внутрь. ... Зайдет закат. Оставил кровавые пятна на стенах. Не мне нарушать законы вселенной. Молчишь? Я бы тоже молчал. ... Выдох. Сперма белым пятном облила внутренности Чуи, торчавшие изнутри. Хорошо было бы, если внутренности души извращенца тоже было б можно так просто разглядеть и обкончать. Это конец. В глазах Дазая уже нет искр, он смотрит на труп томно, бесчувственно. Осторожно, ножом он выскребает глаз из глазного яблока, словно сливочное мороженое ложкой. Затем проделывает тоже самое со вторым.. Смысла в существовании больше нет. Жизнь Дазая отныне не имеет смысла. Он морально погибает под гнетом совершенных ошибок, что окончательно решили его судьбу. Он ничтожество. Мы все ничтожны. Ничтожество прижимает свои трофеи к груди. Монотонно шепчет:"Я виноват, никогда не прощу себе своих ошибок. Мне жаль. " Звучало это, как заученный текст, что странно. Но не медля ничтожество подминает нож с асфальта и втыкает себе в грудь, примерно в районе сердца. Неминуемая смерть последовала за действием ничтожества. "Я смог исполнить твою мечту, Чуя."-еле открывая рот, уже падаю замертво прошептал Дазай. Труп его так и остался лежать со сжатымы в руках глазами. Вот она-искренняя любовь)