раздробленные кости в кадре киноплёнки

Казалось, что зима никак не хотела заканчиваться. До ее конца остался буквально шаг, однако убивающие изнутри холода не хотели покидать этот город, а лишь сильнее протыкали леденящими острыми глыбами насквозь. Было страшно всем. Теперь каждый ходил, насторожившись, ведь доверие было минимальным, и каждый вызывал подозрение. Расправы стали более жестокими, еще хуже, чем были, к восстановлению справедливости на районе подходили ответственнее, порядке стали серьезнее и строже. Теперь каждый был на чеку и в буквальном смысле отвечал головой за сделанное. Становилось жутко и хотелось, чтобы поскорее наступила весна, как символ начала жизни и окончания смерти. Особенно было страшно за Феликса. За Феликса, которого в тот день тоже чуть не убили, которому угрожали расправой, по которому обещали бить, как по самому уязвимому месту. Хёнджин буквально не находил себе покоя изо дня в день. Паранойя накрывала с головой и заполняла весь разум целиком и полностью, вселяя всё больший страх. Было всё равно на себя, но на Ликса — нет. Он бы не простил себе, если бы с младшим что-то случилось, ведь обещал маме Ли защищать возлюбленного от всего: от бандитов, от любой опасности. И он должен был сдержать своё слово. Именно поэтому Хёндж каждый день встречал его утром и провожал до школы, а потом обратно, до музыкальной школы и снова домой. Без пропусков даже по уважительной причине, как в прошлый раз. Хантер в "Киноплёнке" прижился быстро. Его приняли, как родного человека, словно тот с самого начала был с ними, приняли уверенно и без лишних слов. Теперь к нему относились с уважением, как к человеку, а не к животному, его любили, с его мнением считались. Парни наконец исполнили одну из мечт Пака — изменить прозвище. Теперь вместо "Щенка" он стал "Психиатром", ведь желание помогать людям в эмоционально-тяжелых ситуациях с каждым днём росло в нем всё больше. Перед его глазами было несколько ужасных примеров, из-за которых это было просто жизненно необходимо — тётя, которая уже не раз пыталась покончить с собой, смерть Ечана, которая здорово пошатнула психику, и собственная неудачная попытка покончить с жизнью. Сейчас Хант благодарил Чанбина за то, что тот вовремя успел, вовремя пришёл, не дал наложить на себя руки. Однако сам Хантер сейчас жил только ради сестры. *** Преподаватель по фортепиано уже грозилась звонить родителям. Она требовала от Феликса такой игры, словно ребёнок был Моцартом, вечно тыкала в его побитый во всех смыслах вид и угрожала, что он вылетит с музыкальной школы. — Да что это за пальцы такие! Не руки, а крюки какие-то, тебе их что, подменили, бестолочь? — громко ругалась она так, что иногда даже противные слюни пролетали мимо лица Ли, — совсем тебе эти бандиты мозги отбили? Ёнбок ее ненавидел всей душой. Юноша медленно начинал закипать, злость всё сильнее наполняла его грудную клетку, заставляя пальцы напрячься, из-за чего они вовсе теряли свою гуттаперчивость. Челюсть сжималась сильнее до такой степени, что нижний ряд зубов норовил раздробить верхний, а голова от злости начинала кипеть. В ушах гудело и звенело. — Вы сегодня будете нормально играть или нет, молодой человек? Зачем Вы над инструментом издеваетесь? Вашу игру просто невозможно слушать, и правда скоро кровь из ушей пойдёт. С фортепиано нужно быть нежным, а не как Вы бьёте по клавишам, как по лицам на улице... Она уже хотела продолжить свои нотации, однако Бок её перебил. — Тогда играйте сами! — он резко поднялся из-за инструмента и с громких хлопком закрыл крышку чуть ли не со всей имеющийся силы. Мальчишка схватил свою сумку и быстрым шагом направился к выходу. — А ну стой, мелкий гад! Вернись и извинись! — громко и противно кричала женщина. А Ён ее совсем не слушал. Он быстро шел прямо, чуть ли не спотыкаясь об собственные ноги, ведь всей душой жаждил как можно скорее покинуть это здание. Ли шёпотом проклинал преподавателя, ведь ее до ужаса противный голос был еще хуже, чем музыка, которую Фел играл, а ее сморщенное лицо, с криво накрашенными губами и глазами, приходило в кошмарах. В раздевалке Ликс быстро нашел своё пальто и оделся, выбегая на улицу и так и оставаясь в тонких школьных ботинках. Всё еще было ощущение, что старушка гналась за ним, чтобы наказать, отчитать, ударить по рукам указкой и заставить еще несколько часов в муках чахнуть над инструментом, как известный персонаж над златом. Однако, оказавшись среди снова завывающей метели под мигающими фонарями, юноша остановился. Хёнджин еще не пришел, а без него нельзя было уходить. Ёнбок посмотрел на время. Еще пятнадцать минут до его прихода, поэтому Ён решил подождать. Мальчишка быстро топтался на месте, чтобы не замерзнуть. Он прыгал с ноги на ногу и потирал руки, дуя на них теплым потоком воздуха, это помогало согреться. Мимо ступенек медленно проехала зелёная низкая машина, которую Бок проводил взглядом, однако через секунду она дала задний ход. Переднее стекло со стороны водителя медленно и со скрипом опустилось и юноша слегка выглянул из салона. Свет от фонаря на его лицо падал тенью, однако Фелу всё же немного удалось разглядеть общие черты лица водители. — Эй, Феликс? — Здравствуйте... — настороженно ответил Ён, — мы знакомы? — Ну ты чего? Не помнишь меня что ли? — Честно говоря, нет... — Я друг Хёнджина с "Новостроев". — А, да? Я Вас просто не особо помню, — Ли сильнее сжимал ручку чемоданчика с нотами, ведь страх начинал нарастать в груди. — На дискотеке же были вместе, я еще тогда Блюза оттаскивал, помнишь? — А... Кажется помню, — хотя в голове никак не всплывал его образ, это совсем не давало покоя. — Зима попросил тебя до их конторы подкинуть, залетай в машину, прокатимся. — Нет, спасибо, я лучше Хёнджина подожду... — Да не придет твой Хёнджин, — группировщик плюнул из окна, — прыгай давай, я не хочу из-за тебя по шапке получить, мне сказали, что сегодня я за тебя головой отвечаю. — Вы уверены?.. — Слово тебе даю, залазь уже. А Феликс всё стоял на месте. Ему было страшно, он не знал, можно ли было ему верить, стоило ли ему доверять. Где-то глубоко внутри боролись две стороны мальчишки: разумная и наивная, ведь первая твердила: "Хёнджин бы предупредил", а вторая: "Вдруг у него резко появились планы?" — Ну не тормози, малой, давай галопчиком шустрее. — Он бы сказал, что не сможет меня встретить, я не пойду никуда! Феликс решил бежать, но не домой, а обратно в музыкальную школу, ведь там были учителя и охранник, они бы точно помогли. Он резко развернулся и врезался в широкую грудь, а в нос резко ударил до ужаса противный запах арбузно-медовой мимозы, сырой хвои и еловых веток. Крепкие руки вцепились в запястья пианиста и крепко их сжали. — Какой ты нудный, Блонди, тебе же сказали, что довезут, а ты всё лясы точишь, — Кихо Ёнбока покрепче к себе прижал и улыбнулся. — Отпусти меня, урод! Сейчас Хёнджин придет и он убьет тебя на этот раз точно! — Пытался вырваться из его хватки Ли, однако всё было тщетно, — лучше бы ты тогда сдох, — от страха уже не контролировал свои слова Бок. — Вот как мы заговорили, — Юн усмехнулся, — ну хорошо. Блюз потащил Фела к машине, получая слабыми руками и ногами по предплечьям и икрам, и закрыл его рот рукой, чтобы максимально сократить шум от криков будто резаного ягнёнка. Буквально силой затолкав Ёна в салон, сам Кихо сел рядом и громко хлопнул дверью. — Трогай! — сказал он водителю. Ёнбок отсмотрел сидящих и увидел уже знакомые лица: с правой стороны сидел Фабрика, а спереди, рядом с водителем — Стекло. Группировщика за рулём звали Ганом, такую кличку Феликс слышал от Хёнджина при упоминании "Мебельки" как-то раз. Такая компания означала лишь то, что "Теплоконтроль" и "Мебелька" объединились. От такой мысли по коже и под ней побежали колючие и острые мурашки, пронизывающие тело насквозь. Ноги пробило дрожью, а всё тело затрясло от страха. Страшно из-за того, что непонятно, чего именно ждать, жутко лишь от мысли об их мести. — Куда вы меня везёте? Отпустите меня! — кричал Енбок и пытался вырваться, хотя понимал, что это бесполезно, — когда Хёнджин узнает, он найдёт вас и убьёт каждого, если со мной что-то случится! — Вот как Зима придёт, так мы с ним и покумекаем, а пока закрой копилку свою, — Сан давил ногой на газ, заставляя машину буквально реветь от скорости. — Не трать силы, ягнёнок, скоро они тебе понадобятся. Побегаешь, — Стекло насмехнулся, — Блюз, втащи ему или просто пасть его завали, достал верещать. *** На часах семь часов. Хёнджин ровно к этому времени подошел к зданию музыкальной школы и посмотрел на наручный циферблат. Примерно через пять минут должен был выйти Феликс, ведь на то, чтобы спуститься, надеть пальто и переобуться у него уходило не более этого промежутка времени. Хван достал из кармана сигарету и подкурил ее, втягивая в лёгкие серый едкий дым и слегка кашляя. Он пинал снег ботинками, строил из снежинок бортики, а после давил их подошвой, чтобы хоть как-то скрасить время. Сердце неприятно сжималось, будто что-то случилось или только случится, было непонятно. Хёндж часто поглядывал на время, ведь пять минут уже давно прошли, а Феликса всё не было. Юноша мотался из стороны в сторону, протаптывая одну и ту же дорожку уже в тысячный раз. "Задерживают что ли?" — промчалось в голове группировщика. Прошло десять минут, потом двадцать, а затем и вовсе полчаса, но Ли так и не вышел, из-за чего Джин начал злиться. Больше даже не на Ёнбока, ведь он, так или иначе, был совсем не причем, а на преподавателя, которая снова издевалась над ребёнком и снова задерживала его до поздна. — Ну не должна же она еще настолько же его задержать? — сам с собой начал говорить Хёнджин. Ноги стали замерзать, пальцы ломило от холода, а ступни морозными иглами кололо казалось, что изнутри. Куртка уже не особо помогала, а руки покраснели и будто покрылись ледяной коркой. Хван посматривал на время каждую секунду и в один момент его терпение лопнуло. Он открыл дверь музыкальной школы и вошёл внутрь, быстро пробегая мимо старого охранника, который кричал ему в след: "А ну остановись, бандит мелкий! Вернись!", а Хёндж ему в ответ: "Я быстро, это срочно". Прибежав на нужный этаж, Джин среди множества одинаковых дверей нашел ту, что вела в кабинет музыки и сольфеджио. Постучав три раза, он заглянул внутрь, но увидел там только старушку. — Добрый вечер, уважаемая, — улыбнулся он. — Здравствуйте, молодой человек. — А где Феликс? У вас занятие было, а его всё нет и нет. — Так он сбежал уже почти час назад с занятия. Нахал. — Как сбежал?.. — Легко и просто, без зазрения совести. Что за дети пошли? Для них стараешься, душу вкладываешь, пытаешься из них что-то дельное вырастить, а они к тебе вот так относятся... Хенджин с громким характерным ударом закрыл дверь, не дослушав слезливую речь женщины, и быстро направился вниз. В голове в целом не укладывалось то, что Феликс просто так взял и ушел, что сбежал, что не дождался старшего. Он был не поступил так, Хван знал, но сейчас был очень зол, сам даже не знал из-за чего точно. Юноша быстро шел по темным мясисто-снежным улицами и со всей грубостью ломал хребты снежинкам. Пальцы сильно сжимали сигарету и стряхивали пепел в сугробные глубины, оставляя их на произвол судьбы и ветра. Джин не мог выкинуть из голова слова преподавателя и принять тот факт, что Феликс просто ушел, не дождавшись старшего. Подойдя уже к знакомому подъезду, Хван подбежал к железной двери и нажал на нужные кнопки старого ржавого домофона. Аппарат тихо с негромким треском загудел, а через секунду раздался голос женщины по ту сторону. — Да? Кто? — Здравствуйте, а Феликс дома? — Здравствуй, Хенджин, — она улыбнулась, это было слышно, — нет, еще не пришёл. Он разве не с тобой? — Нет, я примчал в музыкалку, а мне сказали, что он сбежал с занятий. — Как сбежал? — ее голос за секунду сменился на тревожный. — Я не знаю... — В милицию надо. Срочно!