Вот так все началось

Всё началось примерно месяц назад. Уэнсдей просто пришла в мою мастерскую и сказала, что больше не в силах находиться с Энид и Аяксом на одной территории. Учитывая прогресс Уэнсдей в отношениях с Энид, я предположил, что Уэнсдей просто решила дать возможность влюбленным побыть вдвоём. Уэнсдей, конечно же, пришла ко мне не одна, а вместе со своей пишущей машинкой. Это вторая из вещей, которая заставила меня удивиться: я так и не понял, как она несла в руках 10 кг металла в такую даль. Ну а первая вещь, которая меня удивила, очевидно, состояла в том, что Уэнсдей пришла в мою мастерскую, а не в любое другое место, где она может побыть наедине со своими любимыми 10 килограммами металла. «Мне уйти?» — не без раздражения, но и не без иронии, спросил её я. «Это было бы замечательно, однако найти более подходящего места для творческой работы, чем твоя мастерская, на территории этой школы мне не удалось. Поэтому, ты можешь остаться, надеюсь, ты не будешь мне мешать» — ответила мне эта невыносимая высокомерная зазнайка. Не смотря на добрую долю возмущения внутри меня, я не стал больше возражать, а просто продолжил рисовать с того места, на котором меня прервали. Слава богу это был не очередной портрет Уэнсдей. Девушка нашла себе место сама и запустила гул клавиш на пишущей машинке. Вот уже 30 дней, ровно один час ежедневно, этот звук дарит мне такое количество вдохновения, что мне раньше и не снилось. Иногда мне кажется, что я сросся с этим гулом почти так же, как со своей кистью. За все это время мы не разговаривали с Уэнсдей в мастерской, лишь здоровались и прощались, иногда обсуждали домашку — она всегда уходила сильно раньше, чем я сам был готов покинуть мастерскую. И делала она это, как мне кажется, со строгим расчетом, чтобы я не провожал ее. Уэнсдей четко обозначила свои границы, но сам факт того, что она приходила ко мне каждый день вот уже целый месяц не давал мне покоя. Было в этом что-то очень романтичное… И вот сегодня она решила заговорить. — Ксавье, за последнее время я довольно сильно сблизилась со своей мамой. — Рад за тебя, — перебил я. — В общем, мы говрили о мальчиках. О Тайлере, — Уэнсдей, как обычно, говорила четко и даже не выглядела взволнованной, хоть и тема приняла довольно интригующий оборот. — У меня было время, чтобы подумать, и мне пришлось признать, что она в чем-то оказалась очень проницательной. — Так, и в какое труднодоступное место проникла твоя мать? — я добавил улыбку к этой реплике в надежде, что так она прозвучит не слишком нетерпеливо. Уэнсдей не сразу продолжила, несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. — Я, наверное, была слишком увлечена своей целью — не стать такой, как она. Однако я настолько переусердствовала, что завела друзей и начала встречаться с парнем, — тут Уэнсдей посмотрела куда-то в сторону, но не от смущения, а будто пыталась посмотреть презрительным взглядом на саму себя. — Встречаться? Это ты имеешь в виду свой единственный поцелуй с Тайлером? — меня передернуло от того, что она назвала его своим парнем. — Да, и одно свидание. Дело не в количестве, а в том что я была непротив. — Значит, это точно не были манящие чары хайда, он тебе и правда нравился? — я, пытался шутить, но, наверное, выглядел слишком напряженно. Было неприятно осозновать, что Тайлеру все же удалось ее по-настоящему тронуть и обидеть. — Мне так казалось. Но сейчас я немного иначе расцениваю свои мотивы. И это не потому что он оказался хайдом. Похоже, что я использовала Тайлера и его романтический интерес ко мне, чтобы мне было легче игнорировать гораздо более важное и глубокое чувство… Понимаешь, чтобы я ни чувствовала к Тайлеру, а я по-видимому, все же что-то к нему чувствовала, — это было всего лишь безопасным пространством. Я точно знала, что он не разобьет моё сердце, ведь эти мои чувства точно не затрагивали столь далёкий от головы орган. По этой же причине мне так легко было убедить саму себя, что ты хайд, я ведь очень хотела в это поверить. Ведь если ты хайд — тогда между нами точно ничего бы не могло быть. Я зачаровано следил за потоком ее сознания, долго и упорно не понимая, к чему она ведет. Под конец процессор в моей голове, проведя все важные вычисления, похоже сгорел. Дошло. Просто представьте себе самого взволнованного человека в мире. А теперь забудьте его, ведь самым взволнованным человеком в мире был я в эти минуты. Тем временем Уэнсдей, кажется, на некоторое время все же утратила свою способность быть черно-белой. На ее щеках выступил румянец — вот теперь она была смущена. — Уэнсдей, — я начал что-то говорить, но не знал, что сказать. Она перебила меня: — Ксавье, — она твёрдо произнесла мое имя и сделала паузу, призывая взять себя в руки. — Что ты чувствуешь ко мне? — Яя… — я сделал глубокий вдох и попытался сосредоточиться, — твои чувства определенно взаимны. Я старался говорить максимально коротко, чтобы не выглядеть идиотом, который не может связать двух слов. Но сейчас я и вправду мог связать максимум два слова. Она… нахмурилась? — Взаимны? — возмущённо переспросила девушка. — Но я не сказала, что я к тебе чувствую. С чего ты взял, что ты чувствуешь то же самое? Может быть, моё глубокое чувство — это желание расчленить и спрятать твой труп в лесу? — Ну хорошо, тогда, может быть, ты скажешь, чего ты от меня хочешь в связи с этим чувством? Кроме того, чтобы заменить любую музыку в моей мастерской на гул от твоей машинки. Об этом я уже и сам догадался, — я попытался немного расслабиться. — Ну, например, защитить тебя от летящей в твою грудную клетку смертоносной стрелы, прикрыв своим телом, — ответила Уэнсдей так, как будто я задал слишком глупый вопрос. Тут мой сгоревший процессор снова попытался посчитать: неужели уже тогда она что-то ко мне чувствовала?.. Я посмотрел на Уэнсдей, но по ее лицу невозможно было ничего прочитать, даже с легким румянцем она уже расправилась. Я в очередной раз сделал усилие, чтобы взять себя в руки: — Это ты уже сделала. Хотя я думал, что это из-за чувства вины, ведь я по твоей милости угодил в тюрьму. Что там дальше в списке? Чего ты хочешь прямо сейчас? Похоже, я слишком давил на нее, потому что я увидел ее растерянный взгляд, она опустила голову. Видимо, страх отвержения не обошел стороной даже Уэнсдей Аддамс. Я попытался исправиться: — Может быть, ты хочешь погулять со мной? — подсказал я. — Да, я этого хочу, - Уэнсдей посмотрела на меня проницательным взглядом. — Хорошо. А ты хочешь, подойти поближе ко мне сейчас? — Хочу. — И я, — я сделал осторожный шаг ближе к Уэнсдей. — Я хочу держать тебя за руку всю нашу прогулку. Тебе такое подходит? Я начал медленно протягивать ей свою руку. Наверное это все выглядит комично со стороны, как будто я протягиваю руку дикой кошке, чтобы она ее понюхала, прежде чем позволить себя погладить. Надеюсь, при этом всем я выгляжу не слишком самуверено. Так выглядт только кретины. Уэнсдей сначала молча наблюдала за моим несмелым движением, а потом, к моему изумлению, ответила своей рукой, действительно, как недоверчивая и очень дорожащая своей независимостью кошка. Как только ее ледяные пальцы коснулись моей ладони, я почувствовал, как этот холод превращается в тепло и разливается по всему моему телу. Несколько мгновений я наслаждался этим ощущением. Я повернул наши ладони и встал сбоку от Уэнсдей, чтобы мы могли пойти на нашу прогулку. Мы гуляли до самой поздней ночи. Болтали обо всем, и ни о чем. Мы говорили об уроках и, конечно же, о хищных растениях. Уэнсдей рассказывала мне о своих успехах в судмедэкспертизе, а я находил параллели в художественном искусстве. Мы говорили о Сартре и Черном квадрате Малевича. Уэнсдей рассказала мне о квантовой запутанности, и я понял, что ей не чужда романтика. Мы обсудили поп-культуру поколения Z. Мы рассказали друг другу больше о своих семьях и поделились своими ощущениями от своих собственных сил предсказателей. Мы поняли, что темы для бесед мы исчерпаем еще очень не скоро. И мы на самом деле почти все время держали друг другу за руки. Однако этот волшебный вечер должен был подойди к концу. Когда настал момент расставаться, мне захотелось расставить все точки. Я очень не хотел проваляться всю ночь в постели без сна и в тревогах, что все это завтра исчезнет. — Уэнсдей, — я загадочно улыбнулся так, что она сразу поняла, о чем я спрошу- Ты хочешь быть моей девушкой? Она изучающе смотрела на меня, ничего не отвечала. — Уэнсдей, ты ведь так и не сказала, что у тебя за глубокие чувства ко мне. Ты все же хочешь что-то сделать с моим трупом? Она продолжила молчать, а я почувствовал, что мою плотину сдержанности вот вот прорвет. И в этот раз я не стал мешать. — Ни для кого не секрет, что я почти с самого твоего появления в Неверморе к тебе неравнодушен. Мне тоже хотелось тебя защитить от Роуэна и от кого бы то ни было еще. Чем больше я тебя узнавал, тем сильнее в тебя влюблялся. Когда ты пришла ко мне в участок, я прогнал тебя не по той причине, которую озвучил вслух. Я просто понимал что твое решение сдать меня полицейским, очень четко проясняет, что шансов даже на дружбу с тобой у меня нет. Я думал, что без твоего присутствия мне будет не так тяжело выносить твое безразличие. По закону жанра, я, конечно же, ошибся. Когда ты ушла, мне стало хуже. Я боялся, что ты вправду меня послушаешь и не вернешься. Хорошо, что не послушала, — я говорил эмоционально и на одном дыхании все время, в конце я улыбнулся ей. Уэнсдей пристально смотрела на протяжении всей моей речи. Наверное, я опять слишком давлю. Но я уже не мог держать себя в руках. — Я буду твоим другом, если ты склонна оставить меня во фрэндзоне. Но я хочу быть ближе. — Я тоже хочу быть ближе, — наконец Уэнсдей прервала свое молчание. — Но, глядя на своих родителей да еще и на Энид с Аяксом… я не хочу раствориться и потерять свою независимость. — Почему ты решила, что потеряешь что-то? — Все теряют. Разве нет? — Но ты — не все. Ведь так? Уэнсдэй смотрела на меня так, будто надеялась, что я растворюсь в воздухе. Видимо, она уже давно утратила контроль над ситуацией и ее это тревожило. — Да, Ксавье. Я хочу, чтобы ты стал моим парнем. Я широко улыбнулся и она нежно и смущённо улыбнулась мне в ответ. Она так редко улыбалась… — Спокойной ночи, Ксавье. — До завтра, Аддамс. Уэнсдей убежала в свое общежитие. Я еще минуту смотрел глупой улыбкой влюблённого ей вслед. Потом я тоже пошел к себе в комнату и все равно не мог уснуть, мечтая о скорейшем наступлении следующего дня, в котором будет 0% мучений из-за безответных чувств.