Изрисованный гипс и буквы на песке

Рука легко скользит по приятной прохладной воде, оставляя после себя маленькие волны. Он сидит в скрутившийся позе эмбриона, ноги затекают и хочется намочить по самые икры. Но стоящий сзади человек, явно не разрешит. И оттянет от желанного ночного берега. Правда всего одной рукой. Ведь тот ее сломал на днях. Упасть с дерева, лишь испугавшись мимо летящей пчелы - надо еще уметь. Но гипс у него красивый и разрисованный или уродливый для его матери. Куча цветов и солнышек украшают это белое безобразие и веселит владельца, потому что рисовал его младший. От нахождения возле водоема становится холодно, хочется залезть под плед или в в крепкие мягкие объятия, но Сынмин не будет так сдаваться, поскольку сказал, что холодно не будет, а если будет, то они уйдут греться крыльцо дома Хенджина, либо же в их тайную базу. На улице в добавок во всю играет ночь, но спать никак не хочется. Хочется быть рядом с друг другом, показывать улыбки и рисовать новые закарлючки на бедном потрепанном гипсе. В их коллекцию не хватало только щенят и котят. Сегодня якобы Сынмин должен быть на ночевке Хенджина, но они ушли с дома из-за хныканья младшего побывать ночью у озера. А еще у старшего был старенький фотоаппарат на который можно запечатлеть красоту ночного звездного берега. А ведь и правда. Луна светит ярко и отображается белым пятном в самом озере, так еще звезды во всю сияют, как сияли глаза Сынмина. В правой руке Хенджин держит сам фотик, хотя у того есть шлейка на которой тот держится. Его легко можно нацепить на шею, а не держать в руках. Хенджин смотрит не на воду, и не звезды, и не деревья, что окружали их, и не на песок с маленькими камнями. А на сгорбленную спину. Сынмин так сжался, что похож на маленького мальчика, который ищет тепла. В этом есть доля правды. От воды руки стали замерзать и теперь он водит этой же рукой по пески, вырисовывая непонятные для Хенджина иероглифы. Старший поднимает фотоаппарат к глазам чтобы видеть, что он собирается сфоткать. Он наводит фотик и наклоняется так чтобы запечатлеть и красивую луну на небе. Сынмин слышит щелчок объектива и спустя секунд три поворачивается боком к другу. — Что фоткаешь? Хенджин уже просматривает получившуюся фотографию через дисплей и мягко улыбается. — Ничего. — Да врешь же. Покажи. Сынмин уже собирается встать, но падает на попу из-за неудобной позы, к падению еще послужили затекшие ноги. — Ну ты и дурашка, Сынмин. Луну и небо фоткал. Ты видел какая луна сегодня красивая? Сынмин вновь посмотрел в сторону тихого озера и заметил, что луна действительно красивая. Полная и белая. И облака рядом проплывали, не задевая обожаемый спутник Земли. Хенджин не теряет возможности и тихо подходит к младшему. Он садится на корточки и заглядывает на творение на песке. А там ровным и красивым почерком написано «Хенджин балбес». Хенджин бы обиделся, но на него злится невозможно. Сынмин постоянно так его называет. Он вешает фотоаппарат на шею и тянется рукой защекотать автора этих слов. Но одной рукой мало что получится и Сынмин под выкрики отстать и прекратить, отползает назад. Прямиком в воду. Ему понадобилось пару секунд чтобы почувствовать как намокают его шорты. Он чуть не роняет равновесие и чуть не падает спиной в воду с головой, но быстро выравнивает и подскакивает на ноги, едва не ударив Хенджина своим локтем по голове. Он еще раз трогает мокрую ткань чтобы удостовериться правда ли они намокли, но чувствуя холод, он понимает, что ему не привиделось. — Что такое?- Хенджин не понимает, почему же Сынмин так резко подорвался с песка. — У меня.. попа мокрая. После этих слов, старший еле сдерживает смех, но просит повернуться и показать эту трагедию. Как только Сынмин прокрутился на ноге и перед Хенджином предстает картина из мокрых серых шорт. Он чуть ли не достает своей головой до песка, ведь скрутился от смеха вперед. Сынмин же руки складывает и надувается, обижается. — Не смешно. Вообще не смешно. Хенджин выравнивается и смахивает слезу, которая успела выскользнуть из глаз от смеха и поднимает глаза на младшего. Щеки надутые и брови сведены. Он снимает одним движением кофту, что была все это время у него завязана на поясе и протягивает Сынмину. — Завяжи на талии. А дома поменяем шорты. И ты, вообще то, уже дрожишь. Сынмин забирает кофту и быстро завязывает. Кофта длинная и прикрыла «это», так как Хенджин не низкий и у него вещи размера больше чем он сам, понятное дело, что Сынмин в них утонет. — Тогда, покажи фотку. — Без вопросов. И и беря в руки, он разворачивает фотоаппарат. Там действительно фотография неба со звездами. Чуть-чуть размытая и присутствует зернистость на ней, которую видно даже невооруженным глазом. — Это красиво. — Спасибо. — У тебя талант, Хенджин. Ты молодец, что забрал у папы фотик, а то пылился на чердаке без дела, а тут ты шедевры делаешь. — Спасибо, и без тебя этого шедевра не было бы. Сынмин что то булькает себе под нос, по типу «угу» и протягивает руку чтобы тот встал на ноги. Он поддает свою и встает на ровные ноги. Они не отпускают сразу руки, они так и остались держаться. — Идем домой? Дашь мне свои шорты. — Эй! А ты с собой ничего не брал с одежды. — А кто знал, что случится это? Сынмин переводит взгляд на сломанную руку Хенджина и отпускает их замок из пальцев. Он руками разворачивает старшего, а тот не сопротивляется, и развязывает узел из марли на плече. Перевязывает повыше. — У тебя съехало, я поправил. И руке стало легче. Хенджин порой стеснялся попросить об такой маленькой незначительной услуге с начала ношения гипса, но Сынмин видел и сразу помогал. Хенджин ценит его и очень счастлив, что именно он дружит с ним. У него был большой выбор соседских друзей, но они не давали того, что дает для него младший. Они сразу же спелись, как две капли воды. Он и не жалеет , что услышав чей то плачь, пришел именно к нему. Он даже рад, что в тот день Сынмин разодрал коленку, упав с велосипеда. — Спасибо. — Пф, обычное дело, незачем благодарить. Хенджин на этот раз сам разворачивается и хватает вновь руку друга , скрепляя пальцы сильнее и тянет на себя. Он идет в сторону дома, тянувши за собой Сынмина. Он не сопротивляется и послушно ступает за ним. А потом они переходят на бег и смеются во все зубы. Они будут наверное отсыпаться еще пол дня после этой прогулки, но они не жалеют. А ведь никто не узнает, что Хенджин фотографировал не небо, а Сынмина на этом фоне. Возможно через года, когда старший решится подарить этот драгоценней для него фотоаппарат Сынмину, он и увидит свои фотографии из детства сделаные Хенджином.