Разговор

      Просторный кабинет.        Тишина, которую нарушает звук тикающих часов и частые глотки.        Сколько он уже пьёт? Как много выпил? Судя по бутылке, в нём уже слишком много этого дорогого, крепкого виски, который мужчина хлещет, словно воду.  – И долго ты так будешь?, – мой голос вторгается в разум человека, сидящего за своим столом.        При всех – дерзкий, уверенный в себе, чётко знающий свою цель.         Сейчас – не более, чем разбитый на множество мельчайших осколков.   – Филлип, – тон моего голоса становится более настойчивым.        Грейвз отрывает свой взгляд, устремлённый в пустоту, и переводит его на меня. Молчит, несколько секунд, а затем вновь подносит бутылку к губам. Делает несколько глотков – уже даже не морщится.   – Что?, – с подобием вызова спрашивает он, откидываясь в своём кресле, изображая полное безразличие ко всему. Такое же наигранное, как и спокойствие на его лице.   – Ничего, – фыркаю я, закидывая ногу на ногу и недовольно поджимая губы, – просто на отца моего похож до ужаса. К бутылке присосался, словно там живительная влага.   – И что?, – брови Филлипа слегка приподнимаются, а устремлённый прямо в мои глаза пьяный взгляд едва ли способен удерживаться на одном месте долгое время. Мужчина изображает на своём лице усмешку, – неужели беспокоишься о моём здоровье?   – Вот ещё, – безразлично бросаю я, отворачиваясь от командира Теней. Молчу несколько секунд, но затем продолжаю, – просто интересно, долго ли ты будешь в таком состоянии.         Филл издаёт еле слышный смешок. Пытается прикрыть за ним горечь и разочарование, но выходит так паршиво, что он и сам в это едва ли верит. Зарывается рукой в свои светлые волосы, слегка взъерошивает их, а затем упирается локтями в стол.   – Какое тебе дело?, – тихо спрашивает он, утыкаясь лбом в раскрытые ладони. Его глаза полуприкрыты, а взгляд устремлён в столешницу. Думает, что с этого ракурса я не вижу, каким стеклянным он стал. Думает, что не замечаю всю ту боль, переживания, которые он пытается скрыть. Наивный ты, конечно. До смешного наивный.   – Никакого, – искоса глядя на Грейвза, отвечаю я. Негромко вздыхаю и повожу плечами, – сопьёшься ты или нет – мне нет никакого дела. В процессе твоего саморазрушения я лишь сторонний наблюдатель.         Последние слова я произношу с нарочито лекторской интонацией, как бы особенно их подчёркивая.        Филлип усмехается – слишком грустно, и сам это понимает спустя мгновение.         Приподнимает голову, устремляя на меня псевдо-насмешливый взгляд.  – Как и всегда, Лоуренс, – с кривой ухмылкой проговаривает он, слегка морща нос и старательно фокусируясь, чтобы картинка вновь не поплыла перед глазами.         Могла бы закатить глаза так, чтобы увидеть внутренность своей черепной коробки – точно бы это сделала. Жаль, конструкция не позволяет.   – Язви и дальше, Грейвз, – снова фыркаю я, но на этот раз куда более недовольно, – просто всё это лютая глупость, что бы ты там ни твердил в своей башке.  – Да, ты что?, – Филл даже повышает голос, не сумев сдержать эмоций. Его голова отрывается от ладоней, а сам он едва ли не привстаёт со своего места, – ну-ка, дорогуша, скажи мне, что именно глупость? Давай, раз такая умная!        Я не сдерживаю лёгкую усмешку на губах, позволяя ей растечься, делая моё выражение насмешливым, почти что глумливым. Я не нарочно, честно. Оно само.   – Как минимум, тот факт, что ты пытаешься найти истину на дне бутылки, – я киваю в сторону виски – наполовину опустошенного, – столько людей там пытались найти смысл, правду, сакральные знания. Угадаешь, скольким удалось?  – Катись к чёрту, – негромко ругается командир Теней, потирая глаза ладонью и снова откидываясь на своём кресле, позволяя телу расслабиться, а векам закрыться на какие-то считанные секунды, – как будто бы ты что-то вообще понимаешь...  – Ну да, куда уж мне, – с присущим мне сарказмом в голосе произношу я, разводя руками, – ты же лучше знаешь, как поступать, да, Грейвз? Всегда прекрасно знаешь, какой выбор сделать. Знаешь, что правильнее и лучше. Ведь так?        Сама не замечаю, как начинаю говорить чуть громче, чем раньше. Позволяю эмоциям медленно, словно змеям, выползать наружу. Нетипично для меня, но, кажется, сейчас самый подходящий для этого момент.   – Да, чёрт побери!, – теперь уже не выдерживает Филлип, вскрикивая и, как всегда, заводясь с пол-оборота. Он устремляет на меня злой, холодный и пропитанный болью взгляд, вперив его в мои глаза, – да, блять, Лоуренс, я знаю! Это моя задача, как командира. Как главы. Если я нихера не знаю, что делать, то каким хером должен отдавать приказы? А? Ты, блять, об этом не думала?!        Ответом ему служит лишь мои приподнятые брови и ещё более ядовитая ухмылка, растянувшаяся уже почти на всё моё лицо. Я уже не пытаюсь скрыть своего насмешливого поведения, не пытаюсь спрятать эмоции, целиком и полностью показывая то, что в действительности чувствую сейчас.   – Забудь, – отмахивается Грейвз, будто бы последние его слова никто и никогда не слышал. Будто бы он не дал только что слабину, не показал, что страшит его больше всего.   – Нет-нет-нет, – быстро проговариваю я, подаваясь вперёд, приближаясь к Филу, – давай обсудим это. У нас тут времени – вагон, да маленькая тележка.         Ловлю на себе недовольный, злобный взгляд командира Теней, и усмехаюсь. Так смотрит, будто бы это я виновата во всём на свете: начиная от Второй Мировой, заканчивая глобальным потеплением.   – Ты там что-то говорил о задаче командира?, – я вопросительно приподнимаю брови, – а как насчёт задачи, ну, не знаю... Человека? Не простого какого-нибудь, а такого, который люб...  – Заткнись!, – Грейвз резко хлопает по столу, да так, что едва не опрокидывает бутылку виски на него – вовремя реагирует, придерживая его второй рукой.         Взгляд Фила направлен чётко на меня, его ноздри расширены, он часто дышит от переполняющего его гнева. Его так много, что даже лицо мужчины покрывается красными пятнами. Пожалуй, впервые я вижу его в таком состоянии за долгое... Да, нет. Я реально вижу его таким в первый раз.  – Задела нерв?, – не могу не ухмыльнуться этой картине, продолжая издеваться над Филлипом.        Приносит ли мне это удовольствие? Пожалуй, да, хотя мне сложно об этом судить в сложившейся ситуации.   – Закрой свой рот, – тише отвечает мне Филлип, вновь поднося бутылку виски к губам и делая несколько больших глотков. Ещё несколько раз он так припадёт к алкогольному своему напитку, и тот кончится. Впрочем, это не беда. В самом дальнем ящичке его высокого бледно-коричневого шкафчика стоят три или четыре точно таких же «успокоительных».        Именно так их и именовал Грейвз. Он относился к спиртному не иначе, как к способу утихомирить разыгравшиеся нервы, смирить разум, заглушить эмоции и воспоминания. Ни больше, ни меньше.        Если он звал выпить, то это означало что-то одно – снова что-то произошло на миссии, снова что-то пошло не так, опять его терзает, снедает изнутри...  – Вот, скажи. Тебе это всё самому-то нравится?, – негромко спрашиваю я, устремляя внимательный взгляд на Филлипа.   – А у меня есть выбор?, – тем же тихим голосом вторит мне мужчина.   – Выбор есть всегда, – я вздыхаю, отворачиваясь и смотря куда-то в сторону тикающих часов, – кроме того момента, когда земля падает на крышку твоего гроба.  – Не смешно, – бормочет Филл, вновь поднося бутылку к губам и делая глоток.  – Кому как, – мрачно усмехаюсь я, переводя взгляд на пьющего командира.  

Воцаряется тишина.  

      Минутная стрелка медленно отмеряет время, проведённое в кабинете Грейвза. Медленно отсчитывает, сколько мы потратили на этот кажущийся бессмысленным диалог.   – Так, нравится?, – вновь спрашиваю я, склоняя голову в бок и наблюдая за пьющим мужчиной.   – Что именно?, – он переводит взгляд на меня. Теряет нить разговора так быстро, что в пору уже говорить, что ему хватит виски на сегодня. И на ближайшее время тоже.   – Ты знаешь, о чём я, – проговариваю я чуть более настойчиво, не сводя взгляда с глаз Фила.  

Молчит.  

      Мучительно – для самого себя – долго молчит, не произнося ни слова, даже, кажется, не делая попыток подобрать подходящий ответ.         Поджимает губы, отводит взгляд в пол, барабанит пальцами по столешнице.         Будто бы борется сам с собой, пытаясь дать тот ответ, который будет истинно верным, но противоречащим установленным им же самим правилам.         Он же командир. Глава. Не имеет права на сожаления, чувство вины, боль. Это для рядовых, для его подчинённых, а он должен лишь просчитывать, решать, отдавать приказы.   – Нет, – глухо отвечает Филлип, не смотря на меня.         Я слегка киваю головой.       Хотя бы один правдивый ответ за этот разговор – уже хорошо. Уже лучше, чем ничего.  

И вновь тишина. 

      Вновь тиканье часов. Вновь дрянная минутная стрелка, словно метроном мерно задаёт темп сердцебиения Филла, призывая того сохранять спокойствие, но тщетно. Уже давно упущена та возможность, когда мужчина мог бы смерить свои эмоции, взять их, сковать железом и заткнуть в самые дальние и потаённые участки своей души.         Слишком поздно для этого.   – Как думаешь, – негромко начинает он, вновь касаясь бутылки, словно она – его единственное спасение от медленно подступающего кошмара, – можно было иначе?   – Можно, – без колебаний отвечаю я, заставляя этим единственным словом вздрогнуть Филлипа так, будто бы его пронзила молния.   – Вот как, – тихо произносит он.  

Колеблется.

        Кончики пальцев едва касаются стекла ёмкости, будто бы командир начинает сомневаться в действенности избранного им успокоительного. 

Решается.  

      Ладонь обхватывает горлышко, подносит его к губам, и вновь Грейвз делает несколько глотков.         Почти что вся бутылка допита, и это всего за несколько часов. Его бы скорости позавидовал бы любой алкоголик.   – Всегда можно иначе, Грейвз, – негромко вздыхаю я, впервые позволяя своему голосу звучать чуть более грустно, чем я планировала, – просто не всегда наилучший вариант решения проблемы сразу приходит в голову. Мы просто... Выбираем самый оптимальный.  

И снова тишина. 

      Для кого она более угнетающая?         Дала бы руку на отсечение, что для Фила.   – Ты злишься?, – тихо, почти что шёпотом спрашивает мужчина, поднимая взгляд и встречаясь с моим.        В первый раз за этот диалог мы смотрит друг на друга одинаково. Одинаково грустно, с болью, горечью.   – А должна?, – я едва заметно приподнимаю бровь, будто бы собиралась удивиться этому вопросу.        Кажется, мои слова вводят Филлипа в небольшой ступор. Он ожидал положительного ответа, издевательства в лицо, но... Их не последовало.  – Я бы злился, – негромко произносит он, по привычке поджимая губы, но неотрывно смотря мне в глаза, – я же... Я...  

      Не выдерживает. 

      Отводит взгляд в сторону, смотрит в пол, сжимая тонкие пальцы в кулаки, впиваясь короткими ногтями в ладони.   – Сложно сказать?, – я не сдерживаю усмешку и чуть подаюсь вперёд. Мне больно видеть его в таком состоянии, но, в то же самое время, я не могу усмирить собственное желание поиздеваться над ним – таким уязвимым, снедаемым чувством вины, – ты бы злился на моём месте потому, что... Ты убил меня, Грейвз.        Его словно окатили ледяной водой.        Резко поднимает голову, устремляет взгляд на... На то, что он считает «мной».         Мой образ – молодой военной с светло-каштановыми волосами рассеивается, словно дымка.        Вместо него взору Фила предстаёт мертвенно-бледное лицо девушки с дыркой в голове чуть дальше виска. Мелкие капли крови окропляют лицо. Глаза стеклянные. Губы синие.   – Мне..., – Филлип сглатывает, чувствуя, как всё его нутро сводит от нестерпимой, душераздирающей боли, от которой хотелось кричать, выть, лезть на стену, биться головой о бетонные плиты – что угодно, лишь бы не чувствовать ничего.   – Жаль?, – я негромко усмехаюсь. Слишком грустно. Куда более грустно, чем я бы хотела.  – Правда, – голос Грейвза ломается. Глаза наполняются слезами, которые он пытается сдерживать из последних сил, – я.... Я не хотел. Если бы я мог, я бы... Я никогда не... Рэм, я...  – Но ты сделал это, – я прерываю его тщетные попытки договорить хоть одно предложение, – ты сам. Своими руками. Вот этими самыми руками убил меня. Пустил мне пулю в голову. Вышиб мне мозги. Ты отправил меня валяться на холодном асфальте в чёртовом...  – Я не хотел!, – он вскрикивает, ударяя ладонями по столешнице и подрываясь с места.        Из его глаз текут слёзы.        Он уже не тот Филлип Грейвз – командир Shadow Company.         Сейчас он сломанный, разбитый человек, который видит перед собой то ли призрака, то ли наваждение, созданное его собственным разумом из-за сжирающего его чувства вины, то ли ещё, чёрт знает что. Может, у него вообще галлюцинации из-за количества выпитого алкоголя – кто знает?   – Но сделал, – тихо произношу я, отводя взгляд в сторону и чуть поджимая губы. Совсем так, как это обычно делал Фил.  – Рэм, – почему-то в этот момент моё имя из его уст звучит совсем иначе. Не так строго или требовательно, как во время работы. Не так игриво, как во время наших встреч и свиданий в баре. Не так страстно, как во время проводимых вместе ночей.  – Я не злюсь, Филлип, – я смотрю ему в глаза своими – мертвенно-бледными, уже давно не живыми, – но это не значит, что я прощаю тебя.  – Я понимаю, – он кивает, тянет руку, будто бы желая прикоснуться ко мне, развеять мираж и дотронуться до тёплой, нежной коже моей щеки, но его пальцы хватают лишь воздух. Ведь меня здесь нет. Больше никогда не будет.   – Нет, не понимаешь, – дымка почти что развеивается, но вновь собирается в цельный образ, – ты слишком пьян, чтобы понять, но запомни.        Кажется, пауза между моими словами растягивается на целую вечность. Будто бы сотня лет проходит между ними.   – У каждого выбора есть последствия. В следующий раз, когда решишь жать на курок – подумай о них сперва.         Едва ли Грейвз даже к концу своих дней сумеет понять: была ли это игра его больного, опьянённого болью от потери и алкоголя воображения, или же перед его взором действительно предстал призрак погибшей, но одно он знает наверняка.  

Больше ни ногой в проклятую Мексику. 

Больше никаких необдуманных выстрелов. 

Больше он не привяжется ни к кому, чтобы никого не потерять.