Без ограничений

Когда Тэхён и Чонгук наконец созваниваются без ограничения во времени — без этого просто невозможного для них ограничения в десять минут — они наконец могут позволить себе хотя бы попытаться выразить все те чувства, которые накопились за полтора месяца. — Я так скучаю по твоему теплу, по твоему голосу, по твоей невероятной улыбке…— Чонгук выдыхает и сглатывает… И продолжает тише, но увереннее: — Я так чертовски скучаю по твоим губам. «Горячим, страстным, жадным до поцелуев, засосов, укусов, до… Меня», — Чонгук не произносит этого, но всё ясно по его интонации. Тэхён усмехается. Горячо и горько. Но в одном-единственном звуке — всё. Он тоже так сильно скучает. По оленьим глазам, милому упрямству, ночному макгуксу и… И накачанному телу. И произносит всё это своим глубоким, низким голосом, который так любит его Чонгуки. Голосом, ещё более низким, чем обычно. И ещё более любимым, чем обычно… Чонгук и Тэхён прекрасно и давно знают, на что потратят этот желанный звонок. — Я сжимаю твои бёдра, — шепчет Тэхён, представляя любимую часть тела любимого мужчины. — Пытаюсь измерить их обхват. Чонгук шепчет ещё тише, будто бы сам не желая слышать. Шепчет, создавая иллюзию для обоих. Раньше Тэхён сам прекрасно знал это заветное, его любимое число. Но за два месяца даже оно изменилось. Многое изменилось… Чон делает то, что говорит его мужчина, его муж, любовь всей его жизни. Делает, представляя его ладони. Ладони Тэхёна, конечно, больше, увереннее, привычнее. Большие ладони Тэхёна, созданные для шикарных бёдер Чонгука. — Я оглаживаю твои плечи, смотрю на тебя исподлобья, — Чонгук произносит это горячей скороговоркой, когда осознаёт, что слишком долго просто тяжело дышит в трубку. Тэхён представляет этот взгляд, и сердце, прежде чем ускориться в порыве страсти, сжимается от нежности. — Я стягиваю твои ушитые в талии штаны, оглаживаю пальцем кубики пресса… — шепчет Тэхён. — Медленно провожу рукой книзу, запускаю её под резинку и касаюсь… — Тэхёни-хён… — стонет Чонгук. Он звучит возбуждённо, но ещё неуверенно и застенчиво. Что заставляет волноваться. — Да, Чонгук-и, — Тэхён старается говорить как можно спокойнее… Хотя и прекрасно знает, что его родной человек всё чувствует. Казалось бы, сколько раньше таких небольших просьб приходилось на каждый день, на каждую ночь… Но в отношениях, после десяти лет перешедших в статус «на расстоянии» всё было ново, и всё заставляло переживать. — Мне всё это очень нравится, правда, Тэхёни-хён!.. Но… — Чонгук вдруг прерывается. И Тэхён так живо представляет его забегавшие оленьи глазки, что в груди ещё сильнее начинает ныть. — Но?.. — Тэхён всё более безуспешно пытается звучать как можно более терпеливо и не показывать всё нарастающего волнения. — Но лучше расскажи мне, где трогаешь себя ты.