За отлиз — любой каприз

┈┈───╼⊳✧⊲╾───┈┈

      Адамовское жилище, конечно, о-го-го. Стоило Лют миновать калитку и ступить на каменную тропу, ведущую к главной входной двери, как ей невольно вспоминалась ее скромная однушка, в которой лейтенант только и делает, что всего лишь ночует. И то — не всегда: бывают случаи, когда она засиживается у начальника до утра, помогая ему додумать текста новых песен, или, если счет в какой-нибудь карточной игре остается равным, а обыграть друг друга страшно хочется. И все равно, каждый раз, наведываясь к Адаму погостить, ангелица рассмастривает его логово, будто впервые. На удивление, здесь достаточно тихо, слышатся только сверчки и легкий шум ресторанного проспекта в паре минут ходьбы отсюда, что сейчас наполнен музыкой и отдыхающими после рабочей смены ангелами.       Стук в дверь, тихий скрип, и через пару мгновений перед Лют показался начальник, выглядящий так, словно секундой ранее лежал на диване, укутавшись в теплый плед с чашкой горячего чая. Такой домашний вид ему, к слову, очень идет. — Вечер добрый, товарищ лейтенант. Все еще непривычно видеть тебя не в рабочей форме, — озвучил ее же мысли Адам, лукаво улыбаясь, оперевшись локтем о дверной косяк и пробегая взглядом по своей помощнице. Тут же он отошел с прохода, жестом приглашая гостью зайти. — Вас тоже, сэр, — незаметно усмехнулась ангелица, посматривая на его забавные пушистые тапки с овечьими мордочками. Дома он абсолютно не похож на командира кровожадной армии истребителей, — Вы просили меня заглянуть к Вам вечером, по какому вопросу?       Лют проследовала за ангелом на просторную светлую кухню, где он уже успел распахнуть дверцы подвесной полки, выискивая что-то внутри. — Погоди, обсудим позже. Чай, кофе? — П-ф, очень смешно. — Ай, не проведешь тебя! Винишка пригубишь, — констатировал Адам, разворачиваясь лицом к лейтенанту, демонстрируя утонченное оформление стеклянной бутылки, наполненной красным полусладким, — гляди, какое пиздатое. В «БарБарисе» урвал, — и снова отвернулся в поисках штопора.       Ах да, «БарБарис»... Лют отлично запомнила вечер, когда после работы они с командиром решили отведать фирменный напиток бара, светящегося малиновым неоном. Этот мейнстримный коктейль, кажется, вмещал в себя куда больше сахара, чем спирта, из-за чего ангелица не смогла осушить даже один стакан до дна. А вот Адаму он пришелся очень даже по вкусу, и к ночи тот наклюкался так, что дремал на плече компаньонши до самого закрытия. Было забавно наблюдать за его выражением лица, когда он проснулся в этом положении.       Подобные ситуации случались нередко, поскольку их отношения давным-давно вышли за рамки «выполни-принеси-подай-слушаюсь-сэр». Куча общих интересов и схожих взглядов на многие вещи сыграли немалую роль в их сближении, начиная с шутливых обсуждений сплетен внутри армии, заканчивая долгими душеизлияниями до рассвета, советами друг другу о тех или иных вещах и совместными песнями. Эти двое притерлись друг к другу настолько, что однажды Адам признался, мол, Лют вошла в список ангелов, которым он позволяет бросить ответную колкость и даже беспричинно подшутить над ним. Только не стал озвучивать тот факт, что она единственная в этом списке.        Из своих мыслей лейтенант вынырнула только в момент, когда ангел поставил перед ней бокал, наполненный ароматным спиртным, позже наливая вино и себе. — Спасибо, сэр. — Бросай сэркать, когда я перед тобой вот в этом стою, — он указал рукой на свободные домашние штаны в крупную клетку и широкую футболку с логотипом одной из его любимых земных рок-групп. Адам любил спускаться на Землю по выходным, наблюдать, чем маются его потомки, и особенно ему нравилась их музыка, — Не кусаюсь же я, уже как свои, — добавил перед тем, как невзначай слизать с горлышка бутылки медленно сбегающую вниз алую каплю с терпким привкусом. Лют сглотнула и невнятно угукнула, просовывая под высокий воротник черного джемпера указательный палец, дабы оттянуть ткань и дать себе немного прохладного воздуха. И как Адам порой не замечает за собой таких действий?       Товарищи чокнулись хрустальными бокалами и отпили содержимое — вино оказалось вкусным и весьма приятным. Командир удобно разместился на широком подоконнике, устроившись на нем вместе с ногами, и рассказывал о том, какой сегодня встретил рассвет за придумыванием одной несчастной строчки для финала новой песни. Нравилось ему выплескивать свое вдохновение именно по ночам. А еще нравилось усиживаться на абсолютно случайных местах и при этом находить для себя удобные позы, будь то столешница, пол или бордюр. Из этих маленьких деталей, которые невозможно разглядеть недостаточно сблизившись с Адамом, и складывалась его личность. За ним наблюдать было всегда интересно.       Редко пьющей Лют вино быстро помогло расслабиться, девушка прикрыла глаза, вслушиваясь в эмоциональные речи командира о том, как официант в каком-то ресторане, куда он заглянул поужинать, смешно запинался и мешкался, когда ангел к нему обращался. — Ну вот, другое же дело! Я как на пороге тебя увидел, думал «так, ну без выпивки ты не расслабишься». Тяжелый день, да? — а вот еще один из адамовских приколов — внезапно переводить тему в абсолютно другое русло. — Да. С утра бегала, как белка в колесе, то по просьбам Сэры, то по организационным вопросам, то с поставкой оружия какая-то срань, ей-Богу... — лейтенант не постеснялась даже Господа упомянуть, так она, откровенно говоря, заебалась. — И как? Справилась? — Справилась. — Ай да золотая. Иди сюда, долью, — Адам приподнял на две трети опустевшую бутылку, а спустя пару секунд разлил остаток по обоим бокалам. Очень не вовремя Лют вспомнилось, как недавно по стеклянному горлышку прошелся его язык. Ангелица оперлась рукой о край кухонного стола, отводя взгляд. — Спасибо. Радует то, что завтра заслуженный выходной. Я, может, и сильная, но не железная ведь. — Ах, да-а-а... — командир виновато улыбнулся, почесывая затылок, — видишь ли, я за этим тебя и вызвал к себе... ну как бы. Лют напряглась. — Я слушаю. — В общем, — он указал пальцем на темно-красную надпись на своей футболке, — у этих ребят завтра концерт на Земле, музыка у них просто огонь и я ебать как хочу пойти! Один вот нюанс: дата совпала с полноценной тренировкой наших девочек, и я понимаю, понимаю, что прошу тебя вместо отдыха отпиздячить восемь часов, но все же... может ты поможешь мне организовать ма-а-аленький выходной? У Сэры просто так не получится отмазаться, и мне очень нужна замена, — Адам сложил ладони в просящем жесте, стараясь как можно мягче подступиться к обычно непреклонной ангелице. Будь они знакомы не так долго и тесно, он бы, не церемонясь, приказал, но что-то все-таки внутри екнуло и заставило его пойти более любезным путем. В последнее время по отношению к Лют это «что-то» екает слишком часто.        Лейтенант сначала бросила на ангела укоризненный взгляд, после чего тяжело вздохнула и ущипнула себя за переносицу. — Ну вот ты серьезно, Адам? — она выдала максимально задолбавшимся голосом, — что тебе мешало хотя бы спросить об этом раньше?        Мужчина спрыгнул с подоконника, подходя ближе к помощнице. — Ждал подходящего момента и твоего хорошего настроения. Ну пожалуйста, золотце! Взамен проси все, что хочешь. Могу за тебя позже отчеты переписать, или, не знаю, в ногах твоих поваляться. Ты имеешь полнейшее право не выходить на работу в свободный день, но мне очень-блять-очень нужна помощь! — Адам старался смотреть на Лют максимально невинным и умоляющим взглядом, мысленно молясь Господу, чтобы в ней проснулась благосклонность.        А в голове у ангелицы заместо привычного пессимизма и недовольства почему-то заиграла ирония. Иначе в этом абсурде и двух неделях вкалываний на работе без перерывов ей со здоровыми нервами не остаться. — Раз прошу все, что хочу, то знаешь, как говорится, за отлиз — любой каприз, — окинув командира лукавым золотым взглядом, Лют по-деловому сложила руки на груди. Она ожидала чего угодно, любого способа, которым он начнет отшучиваться. Но только не того, как его лицо в мгновение стало серьезным. На секунду он замер на месте, думая, не ослышался ли, но, кажется, быстро принял правила ее игры.       Адам приблизился к девушке вплотную, упираясь обеими руками в стол позади нее и глядя сверху вниз. Никогда прежде он на нее так не смотрел. Вернее, не позволял себе. До этого момента. — Ты же понимаешь, что я правда нуждаюсь в твоей помощи? — едва слышно прошептал, поднимая кончиками пальцев ее растерявшееся личико и заглядывая прямо в глаза. Доселе ангел никогда не воспринимал подобные шутки всерьез... — Адам, я же не... — начала было лейтенант, но не смогла проронить ни слова больше, когда командир наклонился к ней так близко, что она смогла почувствать его дыхание на своей коже. Девушка переместила одну из рук на его предплечье, не отталкивая, лишь создавая видимость контроля, а сама выжидала его дальнейших действий.       Это вино так подействовало? Почему он кажется ей таким красивым сейчас? Почему смотрит так вожделенно? Почему так уверен в своих действиях, будто это было изначальным планом? Теперь Лют начинала понимать девушек, пищащих от одного взгляда Первого человека в их сторону.        Поток мыслей ее резко оборвался, когда Адам сдался первым и, не вынеся напряжения между ними, накрыл губы помощницы своими. Сначала только пробовал на вкус, оценивал реакцию по сжавшимся на его плече тонким пальцам, не спешил, как было с остальными девушками. Лют творила с его внутренним миром невообразимые вещи, заставляла задумываться о том, что не беспокоило ангела долгие сотни лет. И как же это будоражило, до чего же было интересно распробовать эти ощущения на вкус. Все до единого.       Бледные руки сомкнулись за его шеей, надавливая и притягивая ближе, провоцируя углубить поцелуй до чувственного, сладострастного, уверенного. Истребительница сама тянулась к начальнику, проявляла инициативу. В этом была вся она — в контроле над ситуацией абсолютно любого рода. От кровавой бойни в адском пекле до сладких поцелуев с Адамом. — Охуенная... — не поделиться своими мыслями в этом случае командир просто не мог, он произнес это тихо, на выдохе, едва оторвавшись от своей бойкой ангелицы. А затем снова прильнул к ней, стараясь насладиться вдоволь.       Мужчина не смог отказать себе в том, чтобы осторожно расположить одну из ладоней на тонкой девичьей талии и, кажется, ни в чем не прогадал, судя по тому, как Лют довольно улыбнулась ему в губы. Вся эта картина двух ангелов, самозабвенно слившихся в поцелуе, чувствующих друг друга так хорошо, словно делают это в сотый раз, казалась невероятно правильной. Будто именно такого исхода они оба и ожидали.        Вновь отстранившись друг от друга всего на несколько сантиметров, командир и лейтенант пытались выровнять дыхание, смотря только лишь в глаза друг другу, читая эмоции, невербально озвучивая желания взглядами, прикосновениями. Не медля больше, Адам подхватил легкое тельце помощницы на руки, направляясь в смежную комнату, где они вместе провели не одну ночь за песнями, настольными играми, долгими разговорами.       Забавно, что перед тем, как открыть дверь Лют, ангел, видимо, и вправду лежал на диване укутанный в плед, который сейчас послужил приятной заменой холодной кожаной поверхности. Приземлив на него помощницу, Адаму ничего так не захотелось, как стянуть с нее одежду, разглядеть смущение на бледном личике, хоть раз заставить ее испытать настоящую бурю эмоций. Пробравшись пальцами под краешек черной кофты, он поднимает на нее золотые глаза, спрашивая разрешения, и, получив одобрительный кивок, стягивает облегающую ткань.       Как же она хороша. Вся из себя, как дорогая фарфоровая статуэтка, кожа ее бледная, гладкая, безумно притягательная. Мужчина бродил взглядом по узким плечикам, несущим на себе огромную ответственность вместе с высокой должностью лейтенанта, по изящным рукам, искусно владеющим любым холодным оружием, по тонкой талии, которую можно обхватить ладонями так, что кончики пальцев соприкоснутся с обеих сторон. Никто во всем Раю ни за что не догадался бы, что эта хрупкая на вид ангелица в одно мгновение отправляет валяться на асфальт грешников в разы больше и шире ее самой.        А у Лют уже едет крыша от его пристального, возбужденного и даже влюбленного взора, от по-музыкальному красивых пальцев, касающихся ее обнаженной кожи, гладящих, исследующих. Единственной на этот момент преградой был черный бюстгальтер, не дающий покоя обоим партнерам. Одна секунда, щелчок застежки, волнительный вздох и девушка чувствует мягкие губы на своей груди, что осыпают чувствительную зону поцелуями, ласкают языком, вызывают мурашки по всему телу. Адам не спеша спускался все ниже, пока впервые в своей долгой жизни не встал на колени перед женщиной. Но, видимо, сегодня особый случай. С Лют все случаи особые.        То, как командир стянул с истребительницы белые джинсы вместе с бельем произошло словно в тумане. Ножки у нее тоже невероятно охуительные. Тонкие, длинные, божественно красивые. Как же ангелу было жаль, что она вечно прятала их под униформой или брюками широкого фасона. Он уже готов посвятить ее красоте с десяток песен.       Когда начальник стоит перед тобой на коленях, неспешно разводя твои бедра в стороны и удобно устраиваясь между ними — это неописуемое зрелище. Лют никогда не смела даже фантазировать об этом, а теперь, видя эту картину вживую, отчетливо слышит биение своего сердца в висках, чувствует сладкое тягучее возбуждение внизу живота, ерзая на месте под пристальным изучающим взглядом. Сейчас она открыта для него, как никогда, в прямом и переносном смысле. Доверяет, позволяет трогать, гладить, лицезреть. Ощущает влажные губы на коленках, внутренней стороне бедер, везде, где только можно, кроме самой чувствительной и жаждущей точки. Он дразнит, изводит, заставляет вздыхать и постанывать в нетерпении, а еще, оказывается, очень даже кусается. Врунишка.        Адам в последний раз поднял на лейтенанта хитрый золотой взгляд, полный обожания, восхищения, наслаждаясь ее нетерпением и предвкушением, в то время как сам находился на грани. Чувствуя, как она запустила руку в его темные волосы, слегка надавливая и направляя, он лукаво усмехнулся: — Дошутилась.        Все еще улыбаясь, провел кончиком языка по влажной возбужденной плоти, ощущая, как вздрогнули бледные ножки, а с расцелованных девичьих губ сорвался первый протяжный стон. Ради этого он был готов стоять перед ней на коленях хоть круглыми сутками, лишь бы чаще видеть, как всегда строгая, невозмутимая, хладнокровно-очаровательная ангелица становится податливой в его руках, стонет при каждом движении юркого языка, выгибается ему навстречу, прося еще и еще. Эту картину никогда в целой вечности не получится искоренить из памяти Адама.        Ласки становятся увереннее, стоны — громче, одна из мужских ладоней оглаживает бедро, периодически сжимая, пока вторая проходится поглаживающим движением к лону, оценивая, насколько сильно Лют нравятся манипуляции с ее телом. И, боги, ей очень нравится. Особенно это выразилось чувственным прерывистым вскриком, когда внутрь скользнули два пальца. Длинных, умелых, за которыми ангелица наблюдала, не отрывая взгляда, когда те ловко перебирали гитарные струны, создавая музыку. А сейчас они перебирали ее чувствительные точки изнутри, нежно погружались и выходили раз за разом, сгибались, исполняли старательную работу над ее удовольствием, угождали ей в каждом неозвученном желании.       Адам явно умел. Без колебаний проделывал с Лют невообразимые вещи, изучал, как и где ей больше всего нравится, от каких действий дыхание сбивалось сильнее прежнего, в какие моменты она без стеснения выстанывала просьбы ускориться, запоминал, применял. Чередовал темп от плавного и нежного — к жесткому и быстрому. Время от времени устанавливал прямой зрительный контакт, не переставая работать языком, отчего возбужденная до предела ангелица сжималась внутри, доходя до грани, после чего командир вновь замедлялся. Дразнил, наслаждался, искушал. И сам поддавался сладкому безумному искушению.        Толчки внутри ускорялись все сильнее, порождая новые и новые стоны блаженства, острые коленки мелко дрожали от подступающей разрядки. И через пару мгновений, под возбужденный вздох самого Адама, наслаждение взорвалось внутри фейерверком, посылая волны невероятного удовольствия по чувствительным нервным окончаниям. Оргазм захлестнул истребительницу с головой, стройное тело пробила крупная дрожь, а протяжный стон экстаза эхом разошелся по площади комнаты.        Пытаясь отдышаться, лейтенант устало запрокинула голову назад, смотря в потолок и слушая бешеное биение собственного сердца. Ладонь ее все еще покоилась в немного вьющихся волосах командира, проходясь пальцами между прядей, а сам он не спешил далеко отстраняться, хитро смотря на помощницу снизу вверх, наслаждаясь ее эмоциями, расслабленностью и проделанной работой. — Ну так что? — довольно облизал губы и спросил Адам, ласкаясь щекой о нежную кожу бедра.        Лют ответила не сразу, погодя пару секунд, все еще прерывисто дыша. Затем опустила взор на ангела, посматривающего то ей в глаза, то на следы от его же зубов по всему ее телу. Легким дуновением убрала упавшую на лицо белую прядку волос и лениво махнула рукой в сторону начальника: — Будет тебе выходной.

┈┈───╼⊳✧⊲╾───┈┈