Кровавое лезвие.

Вечер. 22:13 по Сибурскому времени.

Юноша стоит перед зеркалом, смотря карими глазами на свое отражение. В его глазах видно отвращение к себе. На руках его порезы, некие затянулись, а некоторые новые, им меньше недели. Юноша посмотрел на раковину, в которой была кровь. Он снова взял это чёртово лезвие.. и вот, с новыми порезами ноги Итадори становятся ватными. Он опирается на раковину, включая кран и смывая с себя кровь он так же чистит саму раковину от крови. Постояв так ещё минут десять, он направился в свою комнату. В его глазах уже не было той искры, которая раньше была. Его глаза были безжизненны. Открыв дверь в свою комнату он зашёл внутрь и закрылся на замок. Он упал на кровать без сил. Сукуне надоело такое безжизненное тело своего сосуда, он помнит его ещё с того момента, как он только съел палец. Итадори просто лежал на боку. Вдруг, Двуликий перенес Итадори в свое пространство, где он ютился. Он посмотрел на Итадори с презрением. Он не любил его, нет, он безразлично к нему относился. Но волнение за тело сосуда никто не отменял. — что за черт возьми ты творишь, сопляк. — послышался глубокий голос Сукуны, который равнодушно смотрел на Итадори. — тебя это ебать не должно. Что хочу, то делаю, это мое тело. — все так же безжизненно ответил Итадори.. Он давно уже потерял свой позитив, но на людях он остался тем-же глупым и смешным и Итадори, которого все любили. — Итадори блять. Ты понимаешь, какие последствия это повлечет за собой? В твоей смерти будут винить тебя, а мне нахуй это не нужно. — Сукуна был эгоистичен. Ему нужна была слава, а не то, что бы его из-за какого то ребенка начали обсуждать. — ты ещё чертов ребенок, ты даже жизнь блять не познал. Мне не хочется "возится" с таким сопляком как ты, который учится у Сатору Годжо. — голос Сукуны холоден, а Итадори молчит. — а если меня уже все заебало? Хватит думать о себе "прекрасном", подумай блять о том, что я могу умереть, не умереть. Хотя ты же проклятье. В общем, отъебись от меня, Сукуна. Двуликий промолчал. Он не дал Итадори уйти, он просто подошёл к нему и одним махом порезы на руках затянулись. Итадори чувствовал себя лучше. — и нахуй ты это сделал? — спросил сосуд, смотря на двуликого. — Что бы хуйней не страдал. А теперь вали отсюда, видеть тебя не хочу. — Итадори после этих слов подскочил с кровати, проснувшись. Порезов на руках не было, как и синяков под глазами. Он часто дышал. После этого случая подобной ебени не было.