Коллекционер 3: Чёрное Крыло

Очень быстро все убедились, что история с храмом никак не связана с чёрным голубем, продолжающим таскаться за Кайто. Мыслей, в какую сторону копать, ни у кого так и не появилось. Уже искали во всех подходящих местах и более-менее подходящих – тоже. Значит, пришло время искать зацепки в самых неподходящих. Какие-то следы, последствия, что-то, за что может зацепиться достаточно внимательный взгляд – они всегда есть. Не может их не быть вообще! Мейтантей просто отказывался в это верить, оттого метался в поисках чего-нибудь и выглядел всё хуже. Прямо как «Пойди туда, не знаю куда, найти то, не знаю что». Всё похожее на связанное с делом они уже проверили, а несвязанное… если оно кажется несвязанным, то как его приплести к делу? Но если остальные методы не работают – остаётся только пробовать ранее не опробованное. «Думай, мейтантей, думай! Что-то несвязанное, но бросающееся в глаза отличием от привычного… Давай, отвечай сразу, не задумываясь!» – он верил в могучий разум своего маленького друга, тот наверняка уже что-то заметил, разе что не сознанием, а подсознанием. Попытка извлечь это неосознаваемое понимание породила секундное напряжение на детском лице, будто тот пытался за миг обдумать непосильный объём информации. Но вот выдохнул, как-то расслабился и ответил: «Из бросающегося в глаза и странного – дядя… то есть Мори-сан. Вот уж что не вписывается в его обычное поведение: стал плеваться при виде своей прежде обожаемой Окино Йоко. Но это здесь точно не причём». Да, и правда заметное, но скорее всего бесполезное. «Ты думаешь об этом? – с долей снисходительности вопросил мальчик, после получившейся паузы. «Нет, ты прав, это действительно не относится к нашему делу», – согласился. Казалось бы, ничего не изменилось, но вечером, вернее уже ночью, иллюзорная птица предприняла новую попытку пролезть в голову Кайто. Это он понял по возобновившимся сложностям с засыпанием. Снова промучившись полночи, решил что-то менять в своём подходе. Не просыпаться, когда одолевает то странное ощущение, выдёргивающее из сна, а сделать над собой усилие и продолжить спать. Не с первого раза, но получилось. «Спасите мою дочь. Следуйте за птицей», – отчётливо прозвучало в голове, а в следующий миг он проснулся. На дворе было утро. Голубь сидел рядом, на тумбочке, как всегда, притворяясь статуэткой, но сомнений нет – это был он. Встретившись с Конаном и рассказав о произошедшем, столкнулся с небывалым всплеском энтузиазма. Ещё бы, казавшееся безнадёжным дело внезапно обрело не просто зацепку, а полноценный путь к расследованию! Можно понять. Но не пренебрежение собственной безопасностью, по умолчанию входящее в эту искрящуюся готовность бежать куда угодно за птичкой прямо сейчас. Настояв и буквально выбив себе час на подготовку, Кайто наведался к Акако за чем-нибудь, что могло бы помочь в случае чего противостоять неведомому хозяину голубя. Та окинула взглядом и заявила, что всё необходимое у него уже есть. Пришлось поверить. Невидимая птица и раньше проявляла нетерпение, отлетая куда-то в сторону и неохотно возвращаясь, когда за ней не следовали, но теперь их, желающих отправиться в путешествие, стало двое. Пусть мелкий не видел чёрного голубя, зато его нетерпение отчётливо читалось на лице. На всякий случай извинившись за задержку – хотя вернулся ещё до исхода оговорённого времени – Кайто согласился последовать туда, куда их хотят отвести. Путь тут же указали. Полчаса – и они на месте. Это становится понятно по растаявшему в воздухе проводнику. – Ты… кто? – осторожный вопрос вполне закономерен. Явно ожидавшая их в тенистой рощице, женщина выглядит совсем не подозрительно и именно это заставляет напрягаться. Красива лицом, в скромном традиционном одеянии, впрочем, подобранном со вкусом и подходящем ей – такую, единожды встретив, не забыть. Она смотрит с приязнью и едва заметиной улыбкой… очень странно, ведь вторая сущность буквально кричала, что передним не кто-то безопасный и уж точно не человек. – Понимаю суть вопроса. – отозвалась та мелодичным голосом, очень подходящим всему её скромному и милому виду. – Так понятнее? – в следующий миг на её макушке обнаружились крупные лисьи ушки, а из-за спины показался пушистый хвост в тон волос. Конан издал какой-то маловразумительный нечленораздельный звук и во все глаза уставился на доказательство существования ёкай. Ничем иным женщина быть не могла. А ещё неуловимо напоминала кого-то знакомого, но не слишком… – Кицуне?.. – осторожно спросил Кайто чисто для проформы. Всё и так было предельно ясно. – Именно. Но ты же и так знал, что я не человек, верно, почти-вампир? – улыбнулась ему и ласково посмотрела на всё ещё не отошедшего от шока осознания мелкого. Разумеется, сам Кайто – единственный отчасти представитель потустороннего, с которым тот был знаком – от людей ничем не отличался. Там ещё можно было сомневаться, но здесь… уже никак. – Знал… - сглотнул. И сам впервые видел кого-то, кто не человек. Знакомство с вампиром было коротким и кончилось смертью оного, так что не считается. – Не бойся. – уловила та его опаску. Не будет просто так вампир подавать знаки. Сейчас он требовал крайней осторожности с существом, стоящим напротив. – Я всего лишь лисица. Мы не опасны… для людей с крепкой волей. – теперь её усмешка стала чуть иной, с долей превосходства, но не потеряла своего очарования. А ещё… женщин с лисьими ушками и хвостом стало трое. Кайто чётко понимал которая настоящая, вернее, что настоящей среди них нет, она стоит в сторонке и повернулся точно туда, чтобы быть лицом к угрозе, уже изготовившись к атаке или защите. Мало ли какие планы у этого существа, может и не зря синонимом лисицы всегда выступали хитрость, обман и коварство. – Так, кажется, я понял. – внезапно отмер мальчик, обратив на себя внимание. – Это демонстрация силы, что ты ценный союзник и того, что мы можем получить от сотрудничества с тобой. Понятно. Но почему ты сделала так, как сделала, то есть проникла в сон Кайто и сказала ему что-то, только сейчас? Не связано ли это с происходящим? И ты просила спасти дочь. Что мы можем сделать? В частности – я? И.. у нас есть время на всё это? – показательно обвёл взглядом их расположение и явную готовность сразиться. – Не зря тебя зовут великим. – перестала улыбаться кицуне, снова оставшись в единственном экземпляре. – Сопоставил все факты, да? – не улыбка, она только дёрнула уголком губ, будто не смогла заставить себя изобразить беззаботность. Неудивительно, в такой-то ситуации. – Всё верно, ты прав. Вчера я поняла, что вы знаете нужного мне человека… – запнулась и качнула головой. – Погоди, так и тебе, и нам будет удобнее. – сделала жест рукой, будто что-то бросает в мелкого, и тот… превратился в себя самого. Настоящего, взрослого парня, а не первоклассника. Не ощущая в этом жесте угрозы, Кайто не стал пытаться перехватить сгусток энергии, который тоже каким-то образом чувствовал. – Как ты это сделала?! – второй раз за последние несколько минут совершенно некультурно вытаращился на неё Конан, вернее теперь уже Шиничи. Осматривал своё тело, боясь поверить. – Я ещё и не такое умею, Кудо-кун. – лукаво улыбнулась женщина, на миг возвращая себе прежнюю маску. Тут же со зримым усилием сняла, продолжив совершенно серьёзно: – Это просто иллюзия, моя сила обманывает твои чувства и наши тоже, позволяя тебе ощущать себя собой прежним, а нам – видеть таким, каким ты себя помнишь. Не пытайся ничего коснуться, твой разум ощутит разницу и воздействие развеется. – Шиничи, как раз собиравшийся потрогать одной рукой вторую, замер, а в глазах показалось разочарование. – Время, в вашем человеческом понимании, у нас есть. Мы, ёкай, меряем время иными мерками… – грустно вздохнула с такой улыбкой, будто вспомнила что-то печальное и в то же время радостное. – Это и преимущество и недостаток, что мы, долгоживущие виды, воспринимаем время по-иному, но сейчас это играет на нашей стороне. – К делу. – не желал и дальше переливать из пустого в порожнее детектив. – Мне нужны обстоятельства дела. Мы ведь говорим о похищении? – Верно. Мою дочь похитили и требуют за неё то, что я просто не могу отдать. – со вздохом пустилась в объяснения женщина. – Мою долину, которую я превратила в полигон для обучения лисьего народа. Видите ли, среди нас нет единства… Но в одном мнения всех моих сородичей сходятся. В случае отказа они предъявят всем её, мою дочь… ребёнка от человека. Связь такого рода… порицается. Чтобы скрыть её исчезновение, я попросила сестру, мою лучшую ученицу, заменить её собой. Их не отличить друг от друга… – Окино Йоко. – на спрашивал, а констатировал мейтантей. Женщина едав заметно вздрогнула, безмолвно подтверждая. – Так вот почему дядя так реагирует на неё в последнее время… – уже себе под нос. А уточнив время похищения, пришёл к выводу, что не сразу проявившееся недовольство Мори Когоро обусловлено наличием запаса серий с настоящей «Йоко-чан», так всегда делают в киноиндустрии, чтобы иметь возможность для манёвра в случае экстренных ситуаций. Потом задумался о другом: – Йоко… это же что-то лисье? – Отчасти. – улыбнулась собеседница. – Как и у многих слов в японском, у этого больше одного варианта написания при одинаковом звучании. Как в имени твоего друга. – кивнула на Кайто. Он же всё время общения мейтантея с лисицей пытался понять, чем им грозит вести дела и вообще иметь связи с потусторонним миром и лисами, в частности. Раз речь о шантаже имуществом, более того – учебным заведением, эта мадам далеко не так проста, как хотела казаться, представ перед ними в таком образе. Воспользовавшись возможностью, спросил: – А всё-таки, почему мы? – и приготовился постараться разглядеть правдивость ответа. – Вы подходите лучше всего. Не буду скрывать: вы единственные, кто может помочь. – поняв серьёзность вопроса, что от её ответа зависит их участие в этом деле, женщина заговорила, осторожно подбирая слова: – Запретность нашей связи с отцом Йоко делает невозможным обращение к кому-то из сородичей и ёкай вообще. Мне требовался человек, не связанный с нашим миром, причём хороший детектив и желательно без предубеждения к потустороннему, а ещё лучше – имеющий знакомых с нашей стороны, но не вовлечённый глубже. Идеально было бы, если бы этот знакомый ещё и защитить его мог в случае необходимости. – короче просто описала их с Конаном. Но это не так важно, как проскользнувшая в её речи настораживающая деталь: – А что, предвидятся опасности? – о чём не преминул спросить сразу. – В работе любого детектива всегда есть опасности. – неопределённо отозвалась та. – Кайто, я знаю, на что иду. Это… моя работа. – улыбнулся Шиничи, взглядом уговаривая перестать ему мешать расспрашивать потерпевшую. Мелкий-не-мелкий снова оказался в своей среде и получал удовольствие от возможности немного побыть собой, пусть это и была всего лишь иллюзия. – Ладно, не буду тебе мешать. – согласился Кайто. После чего строго посмотрел на кицуне: – Но это не значит, что потом не задам несколько десятков вопросов об всём подряд от устройства общества ёкай до взаимоотношений с человеческим миром. Чтобы не получилось так, что, помогая тебе, мы творим зло и подписываем приговор человечеству. Мне нужна полная информация обо всём. Ты сама отлично маскируешься под человека, а твоя долина? Чему там учат лисиц? И чем это может обернуться? Ладно, моя паранойя подождёт. Шиничи, вперёд. – Вот теперь мне тоже интересно, чему ты их учишь. – неожиданно заинтересовался детектив. – Быть неотличимыми от людей, чтобы влиться в их общество. – ответила та с вызовом в глазах, понимая, что этим частично подтверждает «параноидальную теорию». – Но лишь чтобы сосуществовать. Если не влиться в ваш мир, мы просто исчезнем. Наше общество недолго просуществует в прежнем виде, как не отгораживайся. Это понимают все ёкай, но мало кто принимает такое положение дел и ещё меньше готовы действовать. Готовых пойти на соединение с людьми – вообще единицы. Я долго боролась за эту возможность, создать свою долину для обучения подражанию, и сейчас просто не могу всё это потерять! – на миг показалась она-настоящая: сильная и властная правительница, лишь изображающая из себя несчастную потерпевшую. Но на удивление именно эта вспышка позволила Кайто проникнуться к ней симпатией. Вот это, настоящее чувство. – Я тебе верю. – озвучил неожиданно даже для себя. – Мы должны ей помочь. – Знаю. – вздохнул детектив, явно тоже что-то понявший. – Вернёмся к делу. И они вернулись. В ходе обсуждения выяснилось, что чётких сроков лисице, наконец представившейся «просто Ю», не ставили, но она по опыту знала, что дольше полугода ждать её решения не будут. Узнали и то, что от детектива требуется чисто «работа по профилю» и больше ничего. Ю могла бы отыскать дочь по кровной связи, но похитители как-то сумели её заблокировать. Но Йоко жива, это точно, обратное она ощутила бы в любом случае. Жива и находится где-то в пределах этого огромного города – так и выразилась. Точнее не сказать. Обо всём кроме неё знает только одна живая душа – та самая сестра и лучшая ученица, которая заменяет Йоко. Ей Ю доверяет как себе… Тут разговор как-то перешёл на невидимых птиц. Что-то такое поняло подсознание мейтантея, что он задал такой вопрос: «Почему их не видит никто, кроме Кайто?» – и выглядел усиленно размышляющим. А это выражение на лице ровесника выглядит лучше и куда более уместно, чем у первоклашки – всё же впервые видел в исполнении «стершей версии» детектива. И тут выяснилось, что за ней следят, чтобы ни с кем не связалась и не попросила помощи. На немой вопрос, похоже, одинаковый в их глазах, женщина натурально фыркнула, и сказала, что не дура, приводить преследователей к своему шансу на спасение дочери и земель. «Сменщица» Йоко взяла мини-отпуск, о котором никто не знает и сейчас талантливо изображала из себя саму Ю, тогда как ту на её месте подменяет простая иллюзия, сказавшаяся больной. Со стороны ничего незаметно, даже съёмочная группа подтвердит, что главной героине просто нездоровится, они её навещали и говорили с ней. А тем временем в эфир пойдёт ранее отснятый материал. Всё решаемо. Возвращаясь к птицам. Невидимы они для всех, кроме Кайто – так и задумано, чтобы не отследили. «У тебя совершенно особое восприятие», – похоже, даже немного восхищалась женщина. Поведала, что чёрных голубей могли увидеть разве что другие вампиры, но они живут поодиночке и следующий в этом городе появится не раньше, чем через десяток лет. Но даже если бы здесь оказался кто-то из них – просто не обратили бы внимания на спешащую куда-то по своим делам птицу. Вампиры – существа неместные, пришлые, общества сторонятся, как и общество их, так что она ничем не рисковала, делая своих птиц такими. Вспомнив о ещё одном происшествии с иллюзорным голубем, Кайто спросил о том человеке, на которого почти село невидимое пернатое. Когда он пытался выкрасть жеоду из музея. «То был один из наёмников похитителей, среди них есть и люди. Конкретно об этом я знала, что он отошёл от дел, но может что-то знать, а ещё любит музеи и Кида. Точно придёт», – был ответ. Помолчали. После мейтантей уточнил, что будет, когда они вернут Ю её дочь. Не предъявят ли её всё равно, не окажется ли, что все старания были напрасны? «Не предъявят, я позабочусь об этом», – в этот миг из-под маски снова показалась истинная кицуне-правительница. При виде этого проявления настоящих чувств даже принципиальный детектив не стал уточнять подробности. Но женщина тут же смягчилась и постаралась сгладить впечатление от блеснувшего в её глазах стального блеска, пояснениями об особенностях материнского инстинкта лисиц. Никому не доказать от кого именно родился «человеческий лисёнок», это знает только сама мать, по уже упомянутой кровной связи способная узнать своё дитя с закрытыми глазами. Чтобы сделать тайное явным злоумышленники собирались нанести дочери рану – это спровоцировало бы мать броситься на защиту своего потомства. Этот инстинкт работает в течении первой сотни лет – в этом возрасте дитя воспринимается ребёнком, даже если оно от человека и уже имеет полноценный разум, взрослея со скоростью присущей людям, а не долгоживущим. А так… пока, образно выражаясь, не ткнут пальцем, никому нет дела до человеческих лисят, которые живут среди людей. Закончив обсуждение, занялись поисками, что заняло на удивление немного времени. Уже вечером они втроём – лисица под видом невзрачной девушки в строгом костюме, а мейтантей снова мелкий – стояли у дверей места, где удерживали настоящую Окино Йоко. На осторожные слова, что они могут не справится своими силами, женщина лишь пренебрежительно хмыкнула и ответив, что их помощь ей не понадобится, распахнула дверь. Услышав характерный звук, а потом и увидев сбоку двери выломанный «с мясом» замок, детектив негромко пробормотал что-то о силе потусторонних существ, после одарил направившуюся вперёд женщину уважительным взглядом. Дальше началось невозможное. Кицуне просто шла мимо бандитов – которых, на минуточку, оказалось около двух десятков – и те будто повреждались рассудком. Бросались друг на друга и начинали душить, выхватывали ножи или просто оседали на пол как куклы, которым обрезали ниточки… пугающее зрелище, если честно. Будто почувствовав их ошеломление, женщина обернулась и произнесла: «Это высшее мастерство иллюзии. Моя сила касается сразу всех их чувств, создавая так называемую окончательную иллюзию, которую не отличить от действительности. Владея чувствами – владеешь и разумом. Но это секрет», – теперь её улыбка выглядела зловеще. Прижав палец к губам в недвусмысленном жесте молчания, она сверкнула глазами так, что Кайто понял: эту тайну он унесёт с собой в могилу. Просто потому, что не хочет знать, как может мстить существо, способное такое сотворить с рассудком. Необдуманно раскрыть кому-то такой секрет, а потом всю жизнь бояться каждого шороха и себя самого, не верить собственным чувствам и всё подряд ставить под сомнение – увольте. Судя по виду мелкого – он думал о том же самом или где-то близко. От такого никакая воля не спасёт, не смотря на то, что говорила Ю ранее, в её руках находится просто-таки подавляющая сила. Освобождение прошло как-то штатно или так показалось Кайто, впечатлённому скорой и какой-то фантастической расправой над бандитами. Знакомая всем по многочисленным рекламам Окино Йоко бросилась в объятия Ю с криком: «Мама!» – и разрыдалась от счастья и облегчения. Та гладила дочь по спине и с благодарностью смотрела на них. Впрочем, женщины быстро взяли себя в руки. Поблагодарив, актриса удалилась – ей предстояло много работы на съёмочной площадке, из ритма которой она выпала на несколько месяцев, а её мать обратилась к ним со вполне закономерным вопросом: – Что хотите за свою помощь? Денег? – Я не приму полученное нечестным путём. – заранее открестился детектив. Кайто только кивнул, соглашаясь. – Ну зачем сразу думать о нас так плохо? – лукаво усмехнулась кицуне. – У тебя, мейтантей, - с весельем в голое навала прозвищем, которым его звал только Кайто. – Есть интересный эпизод в биографии. Вспоминай: остров, грот, корабль, золотые кирпичи, из которых выложили ступеньки… Ты ещё сказал нечто подобное: «Никто не будет тратить миллиард, чтобы достать миллиард золотом». – лицо мальчика озарилось пониманием. – Мы, ёкай, можем это сделать без затрат. Кроме этого, разумеется, моя помощь «по профилю». – с этими словами лисица протянула каждому из них по невзрачной тесёмочке, на которых болталось по одному колокольчику. Похоже на кошачью игрушку. – Позвоните и скажите, что нужно – я услышу и приду на помощь. – Как долго может длится твоя иллюзия? – вот что интересовало Конана в первую очередь. – Пока сам не рассеешь. Но они неудобные. Нельзя ни к чему прикасаться и тому подобные ограничения. – сочувственная улыбка. – Всегда ходить под иллюзией и чувствовать себя настоящим не выйдет. – конечно, Ю раскусила мелкого, догадалась, о чём он думал. – Но ненадолго… скажем, на полчаса, я могу сделать иллюзию осязаемой. Это очень сложно и затратно, поэтому часто не проси. Но сейчас сделаю. – уже знакомое движение руки – и перед ними снова Шиничи, удивлённо щупающий по очереди свои запястья. – Навести свою девушку. – резко вспомнив, тот умчался, уже по пути прокричав: «Спасибо!». Они остались вдвоём. – Что дальше? – негромко спросил Кайто. – Ничего. Всё продолжится как было, нам удалось избежать огласки. О последствиях я позабочусь… – говоря это, она смотрела куда-то в стену. – А в случае, если кто-то что-то всё же прознает – запустим легенду о похищении болеющей звезды из её дома. Заполучившие желаемое преступники на радостях перепились и передрались. По пьяному делу чего только не происходит, верно? Главное, заложницу спасли, а она не запомнила своих героев. Болеет же, жар, бред, зрение мутится… Думаю, все причастные и так поймут направленный им посыл. Хорошо бы, восприняли как предупреждение и правильно отреагировали… – Это что же, о Шиничи все знают? – после недолгого молчания задал следующий вопрос. Вообще, об этом должен был думать сам мейтантей, но того окрылила возможность повидаться со своей девушкой будучи собой. Он же не мог не спросить. – Я знаю. – просто ответила Ю, наконец взглянув на него. – Дальше меня не уйдёт. – ещё немного помолчали. Женщина не торопила и сама, очевидно, никуда не спешила, позволяя сколь угодно долго вспоминать вопросы, ответы на которые ему хотелось бы знать. Оставался ещё один: – А если бы он не сказал об Окино Йоко? Я же правильно понимаю, что ты начала действовать, услышав имя дочери? – Но он сказал. – просто пожала плечами лисица. – А если бы нет, у меня было ещё время, чтобы придумать как направить вас на нужный путь. Ещё немного подождала бы, но потом всё равно нашла предлог устроить нашу встречу. – вздох и спокойная удовлетворённая улыбка. – Можешь звать меня когда захочешь, в том числе и просто поговорить. – кивнула на колокольчик на верёвочке, который Кайто так и держал в руках. С вопросами всё? – Да… – хотел уже оставить кицуне в покое, понимая, что у неё тоже есть свои дела, но вспомнил о том, что не давало покоя какое-то время назад: – А, нет, остался последний. Всё хотел спросить, почему чёрные голуби? – В честь твоей фамилии. Чтобы ты понял, что обращаются именно к тебе. Чёрное крыло… голуби же… Сам, небось, уже догадался. Вечные спутники фокусников и иллюзионистов. – А я не понял. – усмехнулся. Всё это было уже неважно, эта история благополучно закончилась. Всё думал спрашивать ли такую мелочь, а как спросил и узнал – получил такое облегчение и удовлетворение… Последняя загадка разгадана, все тайны раскрыты, на этом всё. Наверное, мейтантей испытывает что-то подобное от своих расследований. Если это так хотя бы отчасти, то понятно почему не бросает такое опасное занятие.