Как два покойника на плёнке кодак.

разрежь моё тело на ровные части. твои глаза постоянно широко распахнутые, ты не имеешь зрачков. ты странный, странно выглядишь и странно себя ведёшь. вызывающий, эпатажный, скандальный… продолжать ли список? возможно они были бы готовы общаться с тобой, не будь ты таким. о да, не будь ты таким, будь ты как вся эта чёртова серая масса, никчёмное стадо, грёбанный неудавшийся муравейник. что было бы тогда? тебе бы не приходилось резать свою кожу, возможно. ты ловишь от этого кайф. ты же перфекционист. ты любишь идеальные разрезы на своём теле, но ты не в силах сделать их ровными сам. он тебе поможет. отбей мои пальцы своим молоточком. он принёс тебе боль. ты послушно принял всё, даже поблагодарил с горящими глазами. Хэмиш как всегда оказался прав в очередной соре. Джонатан не расстроен. напротив, он знает, что если чуть-чуть подразнить блондина чуть больше, он не выдержит. однажды куда-то чуть ниже рёбер воткнулась розочка. романтично, брюнет даже обвёл этот день в календаре. оставь отпечаток у меня на запястье. когда он зажал Джонатана, схватил руку и угрожающе поднёс лезвие к запястью, первый еле удержался, чтобы не улыбнуться. да, ему перерезали вены. поперёк. успели зашить, перелить кровь и подлатать остальное. этот шрам до сих пор радует глаз. он знает, что он точно останется навсегда. только вот кто именно? шрам? Хэмиш? Джонатан? время покажет. объясни это тем, что мы не ставили точку. да, это не последние отношения Хэмиша, но он не считает их законченными. да, с Дарраном он не такой, он не пытается того убить или как-то навредить. да, Джонатан кайфует от этого. да, эта эйфория не вечна. да, это всё когда-нибудь кончится. скорее всего. Хэмишу просто надоело зажимать чужое горло, слушая упоённые хрипы. конечно, это очень хорошее средство бороться с агрессией. их отношения не законченны, пока оба ловят от этого свой извращённый кайф. это вам не мелкие игрушки в виде "собачьего кайфа" или бесполезное нюханье обрызганного аэрозолем полотенца, в попытках вызвать галлюцинации и приходы. это что-то серьёзное, граничащее между любовью и садизмом, перерастающим в зависимость от партнёра. заверни меня в саван из осенних листьев. Джонатан чувствует себя так, будто он уже покойник. каждый раз он задумывается, нет, он верит, в то, что Хэмиш его всё-таки убил. это всё будто бы нездоровый сон. мозг должен был давно отключиться, но, видимо, он продолжает показывать такие "фильмы". Джонатан ложится под одеяло, укрывается будто покойник. он один на своей кровати. в своём гробу. назови меня "самым" в своих первых мыслях. Хэмиш был другим на момент начала их отношений. Джонатан сам виноват, что превратил их отношения в такой хаос… Так думает блондин. Джонатан тоже верит, что только он больной ублюдок во всём этом дерьме. но он любит это. он чертовски любит это. границы были пересечены давно, хотя, их особо и не было. в начале Хэмиш постоянно поддерживал брюнета, касался на так, как сейчас. как же всё-таки быстро человек может проявить свой настоящий характер. — ну ты и сволочь, Розалес. самая настоящая тварь, — рычит Джонатан. — самая лучшая сволочь, Джо, — ухмыляется Хэмиш, — и как давно ты называешь меня по мамкиной фамилии? в ответ он получает лишь агрессивное рычание Вудворда. а потом, прогони, не уходя с постели. они вынуждены скрывать свои отношения. ну, не вынуждены, конечно. просто оба стыдятся. Джонатан привык быть отвергнутым. привык уходить сразу после того, как Хэмиш "наиграется" с парнем. Розалес не будет ничего делать сам, он заставит брюнета выполнить всю грязную работу, а потом уйти как провинившийся пёс. прокляни меня яро в мыслях последних. Вудворд ненавидит Хэмиша так же, как и любит. и Хэмиш тоже ненавидит Вудворда, но любит. Джонатан каждую ночь покрывает всеми ужасными словами всю сущность Хэмиша, пока сам рассматривает синяки и порезы на своей коже. он готов поклясться, что сделал бы с Розалесом то же самое. он готов поклясться, что будет молиться до самой смерти, чтобы все его проклятья в сторону Хэмиша сбылись. он даже бросит курить траву, бросит все препараты, лишь бы увидеть Хэмиша… обнажённым? нет, нет, нет… только не опять. увидеть Хэмиша расчленённым. вот тут уже лучше. и мы с тобой как два покойника на плёнке кодак. Розалес любит фотографии. плёночный фотоаппарат, тёмная комната, проявление фотографий, удовлетворение собственных желаний. постоянная и непрерывная цепь действий. да, у него много фотографий Хэмиша. обнажённый, в самом прекрасном наряде, в стельку пьяный, плачущий… фотоаппарат всегда при нём. они оба выглядят на фотографиях нездорово, практически мёртвыми. Джонатан вообще похож на полтергейста, настоящий рай для помешанного на охотниках за приведениями подростка. неимение зрачка и радужки, бледная кожа, выделенные вокруг чёрными синяками глаза… отвратное зрелище. так думает Хэмиш. но… эти четы лица, эти волосы, худое бледное тело в царапинах… так привлекает… сам же Розалес похож на псину с этими блондинистыми, неаккуратными волосами, ошейником с шипами, зашитым шрамом на пол лица и жёлтыми, но такими острыми зубами. наше фото размокает в осенних лужах, где мы с тобой как два покойника на плёнке кодак. Хэмиш находит все его фотографии и прямо на чужих глазах избавляется. сжигает, топит, рвёт… — ха! избавляйся от бумажных копий сколько хочешь, псина! цифровые носители сохранят всё! — смеётся Джонатан. Хэмиша всегда раздражала и завораживала эта резкость, эта язвительность. после этих слов, фотоаппарат был разбит и утоплен, а Хэмишу сломали палец.