Полный цикл

Сидя в своем маленьком автомобиле возле бостонской квартиры, которую она только что освободила, бывшая заключенная Эмма Свон вспоминает цепь событий, начавшихся десять долгих лет назад, которые привели ее к принятию решения. Эмма вспоминает человека, с которого все началось. Эмма вспоминает Румпельштильцхена. Это, конечно, не настоящее его имя. Его настоящее имя — мистер Голд. Но в первый и единственный раз, когда они встретились, она назвала его Румпельштильцхеном, и именно под этим именем она любит его вспоминать. Она закрывает глаза и вспоминает десять долгих лет. — У тебя гость, Свон. За все время пребывания в тюрьме у Эммы ни разу не было посетителей, если не считать акушерку, принимавшую роды, и работника социальной службы, который забрал ребенка. — У меня не бывает посетителей, — угрюмо говорит она начальнику тюрьмы. У нее нет настроения для общения. Она слышала, что последние бумаги уже подписаны и сегодня ее ребенка заберут навсегда. — Ну, теперь у тебя есть один. Я бы на твоем месте поторопился, сестренка. Он не похож на человека, которого нужно заставлять ждать. Любопытство Эммы разгорелось, и она пошла с надзирателем. — Кто он? Но надзиратель ничего не отвечает. Незаметно для надзирателя Эмма закатывает глаза. Очень информационно. Однако, как только она увидела ожидающего ее мужчину, она поняла, что никогда не видела его раньше, но запомнит на всю оставшуюся жизнь. Он из тех, кто производит впечатление просто своим присутствием. Его нельзя назвать физически внушительным, более того, он выглядит несколько мелковато, но от него исходит опасная атмосфера, требующая уважения. На вид ему около сорока — пятидесяти, а костюм, скорее всего, дизайнерский. Кто он такой и зачем пришел к ней? Он нетерпеливо барабанит пальцами по столу перед собой, но, увидев Эмму, останавливается и улыбается ей. Это не обнадеживающая улыбка, скорее выражение триумфа. — Мисс Эмма Свон, я полагаю? Рад познакомиться с вами. Меня зовут мистер Голд. И все. Никакой другой информации, никакого представления, никакого бизнеса, который он представляет, даже имени. Просто мистер Голд. Эмма смотрит на него. Он вздыхает и продолжает. — Вы, несомненно, знаете, что ваш сын был усыновлен и что сегодня утром были подписаны окончательные документы, мисс Свон. Я тот, кто отвезет его в новый дом, и я взял на себя смелость сделать небольшой крюк, чтобы поговорить с вами. Эмма фыркнула. — Да, спасибо, но вам не стоило беспокоиться. — Ей не нужен тот факт, что ее сын теперь законно принадлежит кому-то другому. — Я знаю, что он усыновлен, и знаю, что ничего не могу с этим поделать. Так что спасибо, что нашли время, чтобы прийти и рассказать мне то, что я и так знаю. Мистер Голд лишь откидывается на спинку стула и приподнимает бровь. Эмма хмыкает. — Зачем вы здесь? Чтобы позлорадствовать? Я вас даже не знаю. — О, вы узнаете, мисс Свон. Я в этом совершенно уверен. Раз уж вы спросили. Я здесь потому что вы можете захотеть разыскать меня в будущем, и я хочу этому поспособствовать. — И зачем мне это нужно? — Потому что в настоящее время я являюсь единственным связующим звеном между вами и вашим сыном. Закрытые усыновления не имеют привычки рассказывать своим участникам все друг о друге. Поэтому я — ваша единственная надежда на беспроблемное воссоединение через пять-десять лет. В груди Эммы зажглась крошечная надежда, несмотря на гложущее чувство, что то, что предлагает этот человек, скорее всего, незаконно. Это крошечный проблеск надежды, что еще не все потеряно. Она быстро прячет ее под нарастающим гневом, позволяя мистеру Голду, кем бы он ни был, сделать следующий шаг. Он протягивает ей аккуратно напечатанную карточку с номером и адресом. — Мисс Свон, все в жизни имеет свою цену. Вы уже заплатили большую цену в этой жизни, но не получили ничего взамен. Считайте это подарком. — Я не хочу этот подарок, — пробормотала Эмма. — Я хочу вернуть своего ребенка. Мистер Голд улыбается, но на этот раз это сочувственная улыбка, и на краткий миг Эмма видит в его глазах что-то знакомое. Затем оно исчезает. — Именно поэтому я считаю, что вы достойны получить его. — Он смотрит на часы. — Увы, времени у меня в обрез. Я должен вернуться до полуночи, и мне не хочется думать о последствиях, если я не успею. Я и так прекрасно укладываюсь. Он говорит так, будто его машина собирается превратиться в тыкву. — Помните, что я сказал, мисс Свон. Все, что вам нужно сделать — это разыскать меня. — И как, черт возьми, я это сделаю? В Америке тысячи Голдов. — Сторибрук, штат Мэн. Именно туда я отвезу вашего сына, и именно там вы меня найдете. Эмма фыркнула. — Никогда о нем не слышала. — Мало кто слышал. Но вы найдете меня, мисс Свон. Напряжение сбито неправильно. Вы найдете меня. Больше никто не найдет. — И все же, — продолжает она. — Имя может оказаться не лишним. Он одаривает ее ухмылкой, которая, на взгляд Эммы, слишком волчья. — Почему бы вам не угадать? Эмма закатила глаза. Но ведь это его время они теряют. Он тот, чья машина превратится в тыкву, если он не вернется в свой загадочный Сторибрук, штат Мэн, до полуночи. — Отлично. Шон. Лерой. Сидни. Он с улыбкой качает головой. Нет, он не похож ни на Шона, ни на Лероя, ни на Сиднея. Он слишком… утонченный для такого имени. Она пробует еще раз. — Джеймс. Томас. Фредерик. Он смеется над этим, как над шуткой, но качает головой. Эмма пытается мыслить логически. Она обращает внимание на его акцент, легкий шотландский привкус. — Ангус? Хэмиш? — Нет и нет. У вас осталось одна попытка, я занятой человек. Его глупая игра уже раздражает ее, и следующая догадка продиктована исключительно иронией. — Румпель-кровопийца-штильцхен. — Неплохо, Эмма. Неплохо. — Что, черт возьми, вы имеете в виду? — огрызнулась она. Но он уже ушел, прихрамывая, опираясь на трость, и кажущаяся слабость лишь усиливала его опасность… Что-то внутри Эммы хотело увидеть его снова, гадало, нанесет ли он ей еще один визит, но так и не пришел. Вернувшись в настоящее, она достает карточку, которую он вручил ей все эти годы назад и всегда хранил для подходящий случаев. Она перебирает ее в пальцах, и в памяти всплывают новые воспоминания. Через две недели после освобождения Эмма находит карточку мистера Голда среди своих вещей. На ней указан адрес банка и, похоже, номер счета. Сначала она не обращает на нее внимания, ей не нужны его деньги, но после года, в течение которого она часами смотрела на нее и не могла заставить себя выбросить, любопытство одолевает ее. Это хороший банк, элитный банк, такой банк для людей, чей стартовый депозит превышает миллион. Эмма чувствует себя крайне не в своей тарелке, неловкая двадцатилетняя девушка с криминальным прошлым, когда подходит к стойке и протягивает карту. — Я бы хотела узнать, сколько денег на этом счете, пожалуйста. Работница смотрит на нее. — Можно мне имя и документы, пожалуйста? — Конечно. Я Эмма Свон. — Она протягивает водительское удостоверение. Женщина некоторое время изучает его и улыбается. — Конечно, мисс Свон. Мы вас ждали. Если вы хотите, следуйте за мной, пожалуйста. Эмма так и делает, нервно размышляя, не является ли все это тщательно продуманной шуткой или подставой. — Вы не можете просто распечатать мне выписку или что-то в этом роде? — На самом деле это не счет, мисс Свон, а депозитная ячейка. Она была открыта на ваше имя восемнадцать месяцев назад, когда бенефициар сделал первоначальный вклад, и с тех пор ее не трогали. Она ведет Эмму в небольшую комнату со столом и стулом и ненадолго отлучается. Она возвращается с большим банковским ящиком и ставит его на стол. — Вы можете оставаться здесь, пока кто-нибудь еще не захочет осмотреть свой ящик, — говорит она. — Я принесу вам форму для заполнения на случай, если вы захотите снять деньги. Эмма открывает коробку, и внутри оказывается еще одна коробка. Она осторожно достает ее и читает небольшую записку, приклеенную к ней. «Поверьте, мисс Свон», — гласит записка. «Помните, все, что вам нужно сделать — это разыскать меня.» Она открывает коробку, красиво украшенную, и внутри оказывается книга, на обложке которой вытеснены четыре слова: Once Upon A Time Книга. Вот что он припрятал для нее. Эмма не может в это поверить. У нее возникает соблазн положить книгу на место и оставить ее из принципа, но любопытство берет верх, и она открывает ее. Это сборник сказок, в котором собрано все, что только можно. Эмма резко вдыхает: она всегда питала слабость к сказкам. Ей всегда нравилось спасаться от скуки повседневной жизни. Эти сказки лучше всех тех, что она читала, потому что в них есть что-то немного другое. Белоснежка — принцесса-воительница. Красная Шапочка — оборотень. Безумный Шляпник не всегда был безумным. А Румпельштильцхен приложил руку почти к каждой сказке. А концовка — клиффхэнгер, когда знаешь только, что однажды крошечная героиня Эмма вернется и освободит их всех. — Мисс Свон?» Леди возвращается. — Мисс Свон, банк скоро закроется. Она читает уже три часа. — Вы хотите снять деньги? Эмма кивает, быстро заполняет необходимые бумаги, кладет книгу обратно в коробку и выносит ее из банка так, словно это Святой Грааль. Она взяла книгу домой и прочитала ее от корки до корки столько раз, что могла бы практически процитировать ее слово в слово. Каждый раз, когда она переезжала, когда собирала вещи, она всегда лежала на видном месте, рядом с ее детским одеяльцем. Именно эта книга привела ее к принятию решения. Она смотрит на нее с водительского сиденья — она лежит в коробке на пассажирском сиденье, а записка мистера Голда все еще приклеена к ней. Она наконец-то начала верить — не обязательно в сказки, сколько бы раз она ни представляла себя Эммой из этой истории, уже выросшей и отправившейся в бесстрашную миссию (обычно с участием драконов в той или иной форме), чтобы спасти своих родителей и все королевство. Но она считает, что сейчас самое время попытаться найти своего сына, и верит, что сможет разыскать мистера Голда. Эмма заводит машину. Сторибрука, штат Мэн, нет ни на одной карте. Но мистер Голд сказал, что она найдет его, и он не соврал. Даже если ей придется проехать по всем дорогам штата, она найдет этот город и найдет своего мальчика. Проехав менее трехсот метров, она снова останавливается, внезапно решив, что так будет лучше. Скорее всего, ее сын не захочет видеть ее в своей жизни. Прошло десять лет, он вырос в новой семье, и у него не будет ни малейшего желания… Эмма снова заводит машину с определенной долей решимости. Он ее сын, и она имеет право найти его, если захочет, так она и поступит. X Она безуспешно ехала уже шесть часов, останавливаясь только на обед и заправку, когда обнаружила дорогу, не отмеченную на карте. Заинтригованная, она сворачивает на нее и вдруг оказывается на месте, рядом со знаком «Добро пожаловать в Сторибрук». Через несколько минут она добирается до самого города и несколько раз проезжает по нему, чтобы ознакомиться с планировкой. Он выглядит как обычный рыбацкий городок Новой Англии, ничего необычного. Эмма удивляется, почему его нет на карте. Она паркуется на главной улице и выходит из машины. Немногочисленные люди вокруг оборачиваются и смотрят на нее — видимо, к ним нечасто приезжают. Возможно, если бы они написали картографам и нанесли свой город на приличную карту штата Мэн, приезжие не казались бы таким чуждым понятием. Ладно, может ярко-желтый цвет ее машины и не помогает, но все же дело в принципе. Но Эмму волнует куда более серьезная проблема, чем узколобые местные жители. Как ей найти одного человека в большом городе, когда у нее есть только фамилия и описание внешности, устаревшее на десять лет? Она решает не бродить бесцельно по городу и заходит в закусочную, возле которой припарковалась. Похоже, это единственное место, где можно поесть в городе, так что, возможно, это безопасный вариант для начала. — Привет, — говорит она официантке за стойкой. — Я здесь недавно и ищу кое-кого. Мистера Голда. Молодая женщина поджала губы. — Ломбард на другом конце улицы. На углу, — тихо говорит она. Что-то подсказывает Эмме, что мистера Голда хорошо знают в этой закусочной и репутация у него явно неблагоприятная. Она благодарит официантку за информацию и уходит, направляясь к магазину на углу. Она уже слишком далеко зашла, чтобы беспокоиться. Вывеска у магазина покачивается на ветру. Мистер Голд, ростовщик и торговец антиквариатом. Она делает глубокий вдох, но смелость подводит ее, и ей приходится сделать еще три, прежде чем она войдет. Он там, стоит за прилавком, поднимает глаза, когда звенит колокольчик, и улыбается, узнавая ее. Он выглядит ничуть не старше, чем тогда, десять лет назад. Та же трость и та же хромота, когда он идет к ней, тот же опасный воздух и то же выражение триумфа. Черт, даже костюм вроде бы тот же. — Мисс Свон, я ждал вас. Прошло много времени, не так ли? — Десять лет, — пробормотала Эмма. — Я же говорил, что в конце концов вы меня найдете, — говорит он и жестом трости указывает на заднюю комнату. — Не хотите ли выпить чаю? Эмма кивает и следует за ним, с трепетом оглядывая лавку с множеством красивых вещей, которые в любом другом месте считались бы хламом. Она садится на предложенный стул и наблюдает за тем, как он готовит чай, насыпая листья в соответствующий чайник. — Как вы поживаете, мисс Свон? — спрашивает он. — Ну, вы знаете. То тут, то там. Делаю то одно, то другое. — Конечно. — А вы? — Управляю своим магазином. Присматриваю за вашим сыном. — Мой сын, — вздохнула Эмма. — Я ну, я приехала, чтобы найти его… Однажды я изучала книгу… Книга, у меня так и не было возможности поблагодарить вас за нее. — Не за что. Надеюсь, она вам понравилась. — Мне понравилась, — признается Эмма. — Она до сих пор у меня. На самом деле, она сейчас в моей машине. Мистер Голд улыбается и бормочет что-то под нос, в чем Эмма узнает «молодец». — В любом случае, — продолжает Эмма. — Я подумала, что сейчас самое время найти своего сына. — Очень мудрое решение, — говорит мистер Голд. — Тем более, он решил, что сейчас самое время найти вас. — Решил? — Эмма ни на секунду не задумывалась о том, что ее сын захочет найти ее, не говоря уже о том, что будет активно искать. Мистер Голд кивает. — У Генри не было особенно плохого детства, но давайте просто скажем, что его приемная мать не обладает очень сильным природным материнским инстинктом? Он знал, что его усыновили, с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы понимать. В основном потому, что мисс Миллс не замужем, и он задавал неудобные вопросы о своем отце. Эмма прячет улыбку в чашке с чаем. Мистер Голд смотрит на часы. — Он скоро должен прийти сюда. Эмма поперхнулась чаем. — Вы планировали это? — Нет, моя дорогая, вас свела судьба. Генри часто приходит в магазин после школы. Я храню для него кое-что из его вещей. Мисс Миллс этого не одобряет. — Как в банковской ячейке? — язвительно спросила Эмма. — Действительно, мисс Свон. Возникает пауза, но молчание не вызывает дискомфорта. — Есть еще одна причина, по которой Генри очень хочет найти вас, — продолжает он, — но сначала скажите мне, верите ли вы в сказки? — Смотря в какие, — начинает Эмма, но не успевает она договорить, как колокольчик над дверью магазина снова звенит. — Мистер Голд! Мистер Голд! Эмма замирает. Голос принадлежит ее сыну. Она отчаянно хочет его увидеть, но не может оторваться от своих мыслей и отправиться вслед за скупщиком, когда тот, прихрамывая, выходит в лавку, чтобы поприветствовать своего нового посетителя. — Добрый день, Генри. Эмма прислушивается к их разговору, размышляя, наступит ли подходящий момент для ее появления или ей лучше переждать это время. — Вы уже что-нибудь сделали с поисками моей мамы? — спрашивает Генри. Сердце Эммы учащенно забилось. — Терпение, юный Миллс. Я всегда утверждал, что она найдет тебя. — Но вы же знаете, что никто не может прийти в Сторибрук! — восклицает Генри. — Проклятие, — заговорщически добавляет он. — Сколько раз я говорил тебе верить? — Мистера Голда это забавляет. Эмму трясет, и она понимает, что в напряжении ее тело забыло, что дыхание очень важно для продолжения жизни. Верьте, мисс Свон. Вы верите в сказки? Это жутко. Слишком странно. — Но вы же адвокат! — восклицает Генри. — Разве вы не можете сделать что-нибудь по-юридически, чтобы ускорить процесс? — С каких это пор слово «адвокат» стало нарицательным? Генри, я не был практикующим юристом с тех пор, как ты родился. Ты, как никто другой, знаешь, что технически я вообще никогда не был практикующим юристом в этом городе. Последний раз я занимался чем-то, как ты выразился, отдаленно напоминающим юриспруденцию, когда оформлял усыновление для Ее Величества. — Генри фыркнул, и Эмма заподозрила, что это давно устоявшееся прозвище его приемной матери. — И поверь мне, — продолжает мистер Голд. — Тогда я ускорил процесс настолько, насколько мог. Любопытство Эммы слишком велико. Она должна увидеть своего сына. С опаской она заглядывает в лавку через дверную щель. Мистер Голд поднимается по стремянке, опираясь на высокий шкаф, а за прилавком стоит Генри. Ее сын. Он видит ее и начинает. — О, я не знал, что у вас посетитель, мистер Голд, я могу зайти позже… — Но слова обрываются, когда он смотрит на нее как следует и понимает, что никогда не видел ее раньше. — Вы — она, не так ли? Вы моя мать? Мистер Голд смотрит вниз со шкафа. — Генри, это мисс Свон, моя старая знакомая. И ваша, собственно говоря. Эмма кивает. — Можешь звать меня Эмма, — говорит она, хотя ее голос едва слышен. Генри прямо-таки сияет. — Эмма! — говорит он. — Как в книге! Я так и знал! — Две минуты назад твоя вера покинула тебя, — говорит мистер Голд. — Кстати, об этом. — Он протягивает Генри книгу, и Эмма узнает в ней точную копию своей собственной. Внезапно она чувствует, что ей нужно присесть, она чувствует легкую слабость. Не успевает она опомниться, как мистер Голд усаживает ее на нижнюю ступеньку стремянки, протягивая ей чашку с чаем. Генри облокотился на прилавок, выглядя обеспокоенным. Они оставляют ее на минуту в покое, прежде чем мистер Голд снова заговорил. — Лучше? — спрашивает он. Эмма кивает. Генри думает, что она — Эмма из книги. Их книги — единственное, что их объединяет, кроме крови и скупщика. Все те времена, когда она представляла, что она — та самая крошечная героиня, только повзрослевшая… Верьте, мисс Свон. Вы верите в сказки? — Ты любишь сказки, Эмма? — спрашивает Генри. — Я их люблю, — отвечает она. — У меня есть такая же книга, как у тебя. — Так ты знаешь об Эмме? Она кивает, и Генри усмехается. — Сторибрук проклят, — говорит он, наклоняясь к уху Эммы. — Когда проклятие поразило Сказочный мир, все люди были перенесены сюда, только не могут вспомнить. Никто не может уйти, пока Регина не разрешит, как она выпустила мистера Голда, чтобы забрать меня. Никто не может и войти, пока Эмма. Ты — не вернется в двадцать восьмь лет. Вот почему Румпельштильцхен хотел знать ее имя, чтобы присматривать за ней и быть уверенным, что она сможет вернуться и снять проклятие. — Он делает паузу. — Сколько тебе лет? — Генри! — восклицает мистер Голд. — Ты не можешь спрашивать у леди ее возраст! — Мне двадцать восемь, — пробормотала Эмма. Внезапно все это кажется таким реальным. Мистер Голд покидает Сторибрук, но должен вернуться до полуночи. Книга, которую он оставил для нее. И то, что она здесь, на двадцать восьмом году жизни. И она — Эмма. — Ты хочешь сказать, что все здесь, в Сторибруке, — сказочные персонажи? — справляется она. Генри кивает. — Моя учительница, мисс Бланшар, — Белоснежка. А Руби из закусочной — Красная Шапочка. А моя мама — Злая Королева. — Эмма не может не поднять бровь. — А мистер Голд… Но Эмма уже знает. Эмма знала это уже десять лет, просто до сих пор не понимала, насколько это важно. Мистер Голд, который знал ее имя, который присматривал за ней и позаботился о том, чтобы она своим окольным путем попала в Сторибрук. Она заканчивает за Генри его фразу. — Румпельштильцхен.