Незнакомка

Снова потерял я сон. В моей голове не выходил эфемерный, еле видимый образ лесной феи. Моя фантазия рисовала тонкие черты так и не увиденного лица, вдыхала аромат солнечных волос, ощущала мягкость бархатной кожи. Константин, довольный своей судьбой, сидел напротив меня, вальяжно смакуя терпкое вино и не замечая острый, воспаленный его непринужденностью взгляд. - Скажите, друг мой, нет ли у вас здесь дамы сердца? - Простите? - чуть не поперхнувшись столь неожиданным и пикантным вопросом, тактично переспросил царевич. - Ну-с, может вы нашли себе приятное общество с какой-нибудь дамой, любовницей, фавориткой... Называйте как хотите. - Знаете, как моралист я вам скажу - фавориток у меня нет, а как честный человек - их у меня нет в Тильзите, - сделав пошлейший акцент на последних словах, Казанова глухо посмеялся в себя, от чего он сделался еще краснее. - Вижу, ваша семейная жизнь весьма разнообразна. - Как и ваша, сир. - колко, но верно подметил остроумный хохмач. Намечался очередной бал. Раздражающее мероприятие. Теплило душу только одно - незнакомка. Впервые за долгое время я почувствовал неприятное волнение, помутнившее былую ясность дней. Согласитесь, как бы храбр не был человек, ему простительно испытывать невольное беспокойство перед столь желанной встречей. Вот и я, не лишенный мужества, тушевал, стоя в душном зале в ожидании одной единственной фигурки. Я безнадежно осматривался то на себя, бесконечно поправляя свой измученный наряд, то на шумные компании светских господ, сверкающих своими побрякушками. Особенно выделялся изысканностью знатный круг русского императора. Византиец все крутился у своей свиты - точнее сказать, его свита крутилась подле него. Но среди этой напыщенности не было ее. И вот уже пошли кружащие голову танцы, первый, второй, третий... А она все не появлялась... Истратив все нервы, я уже было хотел откланяться господам, как по залу разошелся звонкий смех, эхом раздававшийся в янтарных зеркалах. Это ребяческое хихиканье я слышал на повторе чуть ли не ежедневно, от чего точно знал, кто его хозяин. Что же так развеселило Константина? Обернувшись, я было сам не разлегся - столь заразительный гогот поднялся в этом русском кружке: изрядно покрасневший царевич, чуть ли не падая, скрючился в форме кочерги, держась за дрожащий живот. Появился кто-то новенький! И этот некто, так же хохоча, веселил императора одним своим видом! Романов в передышках своего приступа, поднимал взгляд на гостя и снова падал в истерике. - Арман, не знаешь ли ты, кто это к ним присоединился? - указывая пальцем на долговязый силуэт с больно знакомой солнечной макушкой. - К сожалению, нет, сир... Сказать честно, я будто впервые вижу его. - Ну, и любит же Константин окружать себя таинственными людьми... Нужно поприветствовать гостя! Я так и оставался незамеченным, пока вплотную не подошёл к этой развеселой кучке. - Прекрасный вечер, Константин Павлович, не правда ли? Византиец, резко выпрямившись, расплылся в глупенькой косой улыбке, став похожим на пойманного с поличным хулиганистого мальчугана. Рядом же с ним стоял, не менее красный и не менее смущенный, парнишка. Именно парнишка. Все его личико было сжалось в жалкой попытке утаить истеричный смешок. Ох, ну, как же красив этот милейший прищур! И глаза у него такие же, как и у Константина - прячут в себе какую-то неуловимую тоску. - Ох, сир, п-просто п-прекрасный вечер! - Его до сих пор трясло, - Кстати, я вам не п-представил... Закрывшись ладонью, дабы хоть несколько скрыть свою разгоряченность, Костик все никак не мог продолжить: - Своего др *хи-хи-хи*, дру... - брызнув в кулак, царь опёрся плечом к тому, кого все никак не мог представить, от чего они оба небрежно пошатнулись, заставив царевича еще было сильней рассмеяться, уткнувшись своим вздернутым носом в плечо незнакомца. - Александр Павлов, - протянув руку, таинственный гость сам снял всю пелену неизвестности перед собой, блеснув добродушной улыбкой. Они похожи друг на друга. Как братья. Только вот сложные, острые, маскулинные черты Константина, так мягко и елейно отражались в Александре - весь его образ был какой-то иконописный, а-ля Мадонна Магнификат - чистота и невинность небесных глаз дополнялась ласковым оттенком губ. Весь он, вся его сущность состояла будто из меда и красных яблок. Константина разрывало, от чего он совсем уж повис на своем товарище: - П-прошу п-прощения, сир... *Хи-хи-хи* - выглянув из пшеничных локонов, царевич проговорил на одном дыхании, - Прошу любить и жаловать, мой хороший друг Александр Романович П-павлов. И снова спрятался в волнистых копнах *хи-хи-хи*, а сам "хороший друг" как-то небрежно, толкнув в бок императора, шепнул что-то вроде: "Хватит чудить". На что пьяненький Романов громко, во все услышанье крикнул: "Хватит стервозничать, Шурочка! Пойдем-ка лучше найдем тебе даму сердца", на последних словах он бросил лукавый взгляд на меня и, на последок чмокнув в припудренный носик друга, отправился вальсировать, а за ним и вся его свита. - Такое ощущение, что эти двое из ларца совсем не друзья друг другу... - как-то задумчиво прошептал де Коленкур.