I love you more than...

***

Ньют пролежал ещё три дня, девять часов. Одиночество давило со всех сторон. По настенным часам он считал каждый час, каждую минуту , которые ему приходилось провести совсем одному, прежде, чем к нему пришел Минхо. Он был безумно рад видеть старого друга, теплая улыбка расплылась по лицу при виде его, но укол прошелся резко и остро. Не Томас. Он ввалился весь такой радостный и кажется успел сменить цвет волос, но большая часть успела вымыться, так что остались лишь отголоски красного цвета. "Минхо...стал таким красивым и другим... Он всегда таким был, обаятельным, привлекал к себе много внимания. За эти пол года много чего поменялось...Тоска на сердце." -Дружище, здоров, я так соскучился по тебе. -Минхо потряс пакетом перед Ньютом, не подходя слишком близко, потому что тот напоминал ему палочку, что сломается от лёгкого дуновения ветра. -А...Он.. Придет? - Ньют замялся, задав этот вопрос, потому что проигнорировал друга, который пришел поднять ему настроение. Мерзко стало от себя, но нужный вопрос. Необходимый. "Прости меня ,прости, что спрашиваю про него, а не даю возможность поговорить о чем либо другом. Я эгоист, да, но ты поймешь меня. Ты всегда понимал меня" Минхо постарался спрятать взгляд, который потерял всякую искорку радости от этого вопроса, а Ньют заметно напрягся, руки сжимают простынь под одеялом, ожидая самые плохие новости в его жизни. Азиат притащил стул, опустил пакет с фруктами на тумбу и сжал ладони, перекрестив пальцы и сложил на коленях. -Не тяни, пожалуйста. -Ньют уже не выдерживал молчания и напряжения, что повисло в воздухе и решил ускорить друга. -Ньют, он пропал. - после слов Минхо мир для беловолосого рухнул. Это не была подтвержденная смерть, но что-то такое переплеталось с пропажей и смертью. -И его никто не пытался искать? А как давно? - Он хотел верить, что он не пропал, что может он объявится скоро. "Как пропал?" -Последний раз его видели в больнице, когда он принес тебя сюда. Я..- запинка была не по сценарию, Минхо планировал вывалить все разом,- только я видел его последний раз, только я. - Тяжёлый вздох раздался по комнате. - И нет, мы не пытались его искать, по его же просьбе, он просил, чтобы мы забыли про него. Смешно, правда ? -Вопрос был задан с долей иронии, со смешком на конце. Никто не смеялся. Это не было смешно, ни капли. Абсолютно не смешно. Воздух покидал Ньюта, а вместо него лёгкие заполнялись непонятней вязкой жидкостью, он мог поклясться, как чувствовал ее внутри себя, как мерзко ее уровень подымался, все ближе подступаясь к горлу. -Он ушел с универа, как только ты оказался тут. Я навещал тебя и он тебя навещал, но, он старался скрыть это, но я ловил его пару раз, когда он пробирался к тебе ночью. Тереза тоже ничего не знает или знает, но молчит и хранит секрет. С каждым словом Минхо Ньют всё глубже погружался в вязкую пучину тьмы и одиночества, будто чужая речь превращалась в свинцовые оковы, утягивавшие на самое дно. Эта мерзкая, липкая субстанция цеплялась за него, не позволяя вырваться. Он не находил иного выхода, кроме как впиваться зубами в собственные ногти, рвать кожу до крови, пока пальцы не становились красными. Попытки Минхо остановить его оборачивались лишь отчаянным взмахом руки - словно любое прикосновение лишь сильнее давило на рану. Всё внутри кричало, но наружу вырывался только этот жестокий способ заглушить боль. Нет, он не был одинок, у него был Минхо и Галли, которого тут не было, но он, скорее всего был занят. И были ещё друзья с университета, его родители. У него было много кого, но не было его. Это и убивало, калечило, понимание, что из-за него все так пошло, из-за его чувств. "Не мог же я родиться нормальным, нет, надо было стать этой мерзостью, отребьем. Просто ничтожеством. Прости меня Томас, прости, это я виноват. Вернись ко мне, я исправлюсь, честно." - Ньют, кажется, говорил это вслух, но по реакции друга было ясно, что все это мысли. Мысли. Мысли. Мысли. Мысли. Мысли. -Ты как, Ньют...- Обеспокоенное лицо Минхо появилось перед лицом, а Ньют...Ньют уже был где-то там, в укромных уголках своего мозга, перебирая каждую свою ошибку. -Мне обидно, что так произошло. Я не хотел всего того, что сейчас происходит. Я не хотел терять его, специально держал чувства в секрете, знал ведь, что так будет. - Теперь от пальцев он перебрался к сухой коже губ, нещадно жевал их, изредка переходя на внутреннюю сторону щек. - Я смотрел на вас с Галли, потом на Томаса...и..И Терезу. Вы так все гармонично смотрелись. Томас смог принять вас, по почему не смог меня ?- последние слова уже были криком души. Прозрачная жидкость заполняла глаза Ньюта, но не смела вытекать из глазницы, послушно держась за нижнее веко. Минхо ясно видел, как тяжело ему даётся каждое дыхание, как он постепенно ломается под тяжестью боли. Но слова застревали в горле, превращались в пыль. Сказать, что Томас - полный мудак? Это только вырвет новые раны и усугубит пропасть. Сказать, что всё будет хорошо? Это прозвучало бы как издёвка, как плевок в душу, будто он сидел сложа руки, пока друг разрывался на части. Он чувствовал, как земля уходит из-под ног: любое слово - нож, любое молчание - тоже приговор. Он боялся потерять его, но не знал, как протянуть руку -Хочешь прогуляться ? Думаю, под присмотром тебя выпустят. - Это все , что пришло в дурную голову Минхо. Это все? Боже, может же было придумать что-то ещё. Звук удара ладошки о лоб пронизал всю палату. Он знал, что его не выпустят. -Ты не меняешь, Минхо. Я рад, что ты мой друг. - С толикой грусти были произнесены эти слова. Он не оценил поддержку, но видел старания человека напротив и от этого становилось легче, не сильно, но достаточно, чтобы хотя бы прекратить терзать минхо этими вопросами. Ответов не было, ни у Ньюта, ни у Минхо. -Рад это слышать, что ты за это время не растерял хватку. Скоро вернусь - Минхо замешкался, забыл, что хотел сделать, но быстро опомнился и пулей вылетел с комнаты. Одиночная палата...Ньют мельком лишь подмечал тихую и стерильную обстановку в этой комнате. Скорее всего родители выложили крупную сумму чтобы пристроить его сюда. Дураки. Не то чтобы у них не было денег , но содержание ранчо выходило в копеечку и такая роскошь в виде одиночной палаты была непозволительной. В их случае пришлось бы выбирать - Ньют или ранчо. Осмотр палаты закончился вновь на окне. Ньюту было страшно подходить, да и не мог пока, понимание, что он упустил столько времени жизни, просто валяясь заставляло его, нет, насильно запихивало в эту субстанцию. Он уже был по грудь там. Как скоро он полностью утонет там? Размышления прервали шаги. Минхо вернулся, поджатые губы говорили, что выход был под запретом. Оно и понятно, зима на улице, а я напоминаю овоща, которого только выпусти на улицу и мороз тут же заклюет до смерти. Растерзав до внутренностей и обглодав все косточки. Дрожь пробежала по телу. -Прости, тебе пока рано выходить. - Снова провал. Ни поддержки, ни выполненного обещания. -Все хорошо, не волнуйся. - Ньют поднялся на локтях, и уселся, вытянув ноги и расправив плечи, он уже был в силах такое проворачивать без чужой помощи или поднятия кровати, это радовало его. Но крупица была настолько мала, что она сразу же меркла на фоне всех проблем, даже не успев набраться сил. Теперь перед Минхо раскрывалась картина куда страшнее. Под одеялом всё выглядело не так безнадёжно, ткань обманывала взгляд. Но стоило Ньюту сбросить укрытие - и хрупкая реальность встала перед глазами. Острые ключицы с предательскими ямочками, тонкая шея, будто шептавшая: «Смотри-смотри всего один удар - и мы сломаемся». Минхо боялся задерживать взгляд дальше, словно сам факт осознания мог добить его. Он не хотел бы увидеть его полностью.. эти обнажённые рёбра, этот пустой живот, высохший так, будто ещё пару месяцев назад прилип к самому позвоночник - вот такую картину он бы увидел. Это было слишком жестоко для него — смотреть, как тот, кто всегда держался, превращается в тень самого себя. -Расскажешь...как вы проводили время ? - Тень улыбки блеснула на лице Ньюта, но это могли быть и тени на его осунувшимся лице. -Я...сдал экзамены, перешёл на четвертый курс. У тебя, кстати, есть возможность наверстать упущенное. Деканат пошел на уступки, вошёл в твое положение и ты можешь сдать экзамены, и будешь учиться с нами. - Минхо начал оживлённо рассказывать все это, возвращая теплоту в эту комнату и наполняя ее ароматом своих духов. Вперемешку с лекарствами это было ужасно. - Галли, кстати, чуть не завалил экзамены, я так испугался за него. А ещё он нашел удалённую работу, создаёт сайты, уже даже было парочку больших заказов. А я устроился официантом, гребу чаевые лопатами, а Галли только бровью ведёт, но я знаю, что он ревнует. - Минхо не сразу понял, что последнее не стоило говорить. Ни сейчас, ни потом. - А, прости, не хотел. - моментальное извинение было как подорожник на открытый перелом, но лицо Ньюта никак не изменилось, лишь взгляд исчез. Были лишь пустые, бездушные глаза. - Кстати, у меня для тебя сюрприз. Помимо фруктов, что я тебе принес. - Ньют лишь устало кивал, иногда подымая брови или приоткрывая губы, но за весь рассказал про тело ни разу не шелохнулось . Словно он сидел перед мраморной статуей. Выудив с кармана белого халата мобильник, Минхо протянул его Ньюту, с фразой: "Это твой. Я его зарядил". Рука дрогнула, попыталась взять врученный ему "подарок", но зависла в сантиметре от него. Можно ли его же телефон называть подарком? Мыслительные процессы читались у него на лице. Почему он так боялся? Да, там были сообщения, но Минхо не мог их глянуть, он знал пароль, легким движением руки разблокировать, но не мог позволить читать чужие переписки. Так что отдал так. Все же Ньют забрал телефон, положил на колени и долго смотрел на него, а потом перевел взгляд обратно на Минхо, чего-то ожидая. -Рано отдал, да? Стоило бы подождать пару дней. - Минхо грубо тер влажные ладоши о колени, стараясь избавиться от липкого ощущения. -Нет, все хорошо. - "Все в порядке" - единственные фразы, которые говорил Ньют. Минхо не мог злиться на него, но и не понимал, почему он просто не может отпустить Томаса, а сидел словно статуя, от которой уже отваливались большие куски, теряя прежний облик, а низ начал зарастать плющом. Эти каменные глаза сводили с ума. Остался ли за ними прежний Ньют? -Я, наверное, уже пойду, видно, что ты устал. - Минхо сжал губы и попрощавшись улыбкой покинул палату. Это был другой Ньют. Как только дверь за ним захлопнулась, он поклялся, что убьет Томаса. Желание дёрнуть рукав друга было запредельным, чтобы он посидел ещё, рассказал истории, но вот силы уже были на минимальном уровне. Так что он не проронил ни слова вслед уходящему. Телефон все так же покоился на коленях. Страшно было переворачивать экраном вверх. Его пугало отсутствие сообщение или, наоборот, их присутствие. Его пугало все. Но интерес взял все под контроль. Пальцы аккуратно поддели телефон и вот он уже в его руках. Вес мобильника ощутимо тянул руки обратно на ноги, но тот сопротивлялся. Нажатие кнопки справа и экран загорелся. Было просто куча сообщений. Будут ли там сообщения от него ? Дрожащие пальцы Ньюта открыли мессенджер. Загрузка. Соединение. Обновление. И вот длительные минуты закончились. Дышать было тяжело, то ли от радости, то ли от страха. Ведь от Томаса было 578 сообщений. Последнее было месяц назад. Тоскливо. Досадно. Боль пронзила все тело разом, словно проткнули копьём. Тонкий палец нажал на переписку с ним и первое что там было:

май, 22

Я так ненавижу себя. За слова, что тогда вылетели с моего помойного рта. ( Нет, не говори так про себя. Мне больно от этого) Это вче моя вина. Твое тело, что я нес тогда. Я так испугался Мне не столо уходить. (Но ты ушел. Бросил меня ) Прости Прости Прости

май, 25

Ты уже как 3 дня лежишь без сознания. Врачи ведут руками, говорят, что ты сам не хочешь просыпаться, что ты просто Ты просто спишь. Ты не просыпаешься, потому что не хочешь Из-за меня Из-за ситуации, что тогда произошла Ньют, вернись Мне не хваает тебя Прошло уже 2 недлели.

июнь, 4

Я жавно отчиислился, устроился гна две подработки. Я потстараюсь оплатить теббе одиночную палату ( так это не родители, а ты?) Я не хочу Чтобы кто-то в дел тебя таим Чтобы кто-то волбле смотрел на тебя. Я приходил к тебе как только выдавалась возможность . Я жду тебя Верю, что мы снова прокатимся на байках Ньют Я эгоист Я знаю Я признаю Прости Прости ( Уже не было смысла в этом слове для меня. Так часто оно было здесь)

июнь, 15

Тереза... Она продолжает ебать мне мозги Я не смог ее бросить (ты мразь, Томми) Мне жаль Я остался с ней, потому что она даёт крышу над головой, Требует слишком много Я не хочу с ней спать. Не знаю, что чувствую к тебе, но к ней - полное отвращение

август, 28

Уже тебя нет 3 месяца Точнее, ты есть, но тебя нет рядом, Я не могу тебя больше навещать Средств хватает только на оплату жилья и твоей палаты ( дурак. Дурак.дурак.) Я ушел от Терезы Она забеременела Не хотела делать аборт Я сделал это по ошибке Я думал что это ты ждёшь меня Там В постели Я полная мерзость После этого я перестал вообще пить И употреблять Желание было запредельное Но я вспоминал тебя И забывался на работе

сентябрь, 25

Тебя нет 4 месяца Я чувствую себя Никем Я пишу сюда в надежде Что Что ты уже проснулся и просто возненавидел меня (нет, я...ты мне...) Так будет лучше Я этого заслужил

октябрь, 29

Уже 5 месяц, я переезжаю опять. Меня выселили Тереза приехала устроила скандал Все разнесла Я отдал последние деньги чтобы оплатить все сломанное Она не сделала аборт Какая она мразь (...) Почему она оставила это отребье Она не знает сколько ей лет? Куда так рано Я не потяну это все. Влез в долги Но ни разу ещё не пил и не употреблял

ноябрь, 4

Я выпил. Напился. Нажрался как свинья. Прости Натворил ещё кучу херни Я жалок Придется продать свой мобильник Я надеюсь, что однажды мы встретимся И вновь прокатимся на байках Я очень скучаю по тебе Мне тебя не хватает Сейчас уже совсем холодно, а ч не смогу купить одежду теплее Верь в меня и я обязательно тебя найду Не ищи меня сам Это может быть опасно для тебя Пока. Твой томми Ньют пробегал глазами по сообщениям, цепляясь за отдельные из них будто от скорости чтения зависела чья-то жизнь. Каждая строчка ударяла в грудь по-разному: то вспышкой радости, то волной злости, то горьким разочарованием, то внезапной гордостью. Всё смешалось в хаотичный водоворот, лишавший дыхания. Сердце колотилось так, словно готово было вырваться наружу. Одно только осознание било сильнее любых слов: Томми жив. Он сожалеет. Эти две истины вонзались в голову, вытесняя всё остальное. Мысль вспыхнула, как приговор: я обязан его найти.