Tоnnel

      В обмороки он никогда прежде не падал. Хоть и был всегда слишком худым и малокровным. Когда они поженились с Чонха, ему только-только исполнилось девятнадцать. И даже если он и хотел бы порой «отключиться», то это была только мечта.       И даже в этот «первый раз» потери сознания он то и дело приходил в себя, борясь с беспамятством, но проигрывал: всё кружилось, вертелось… И Тэхён опять проваливался в «темноту».       Его куда-то тащили. Но как только он пытался сфокусировать взгляд хоть на чём-нибудь, то снова «падал»…       Очередной раз он «вернулся» от резкого запаха, мешающего вдохнуть, и оттолкнул от своего лица чужие руки, которые поднесли к его носу смоченную в растворе аммиака вату.       — Совсем заучились, молодой человек? — альфа средних лет в медицинском халате, улыбнулся сосредоточившему на его лице взгляд Тэхёну. — Вон как перепугали своих друзей…       Тэхён приподнялся на локтях, но медик легонько толкнул его назад, заставляя принять положение лёжа.       — Не торопитесь!       Рядом с лицом альфы появилось ещё одно: с припухшими глазками и искусанными губами — омежье.       — Тэ?       В голове у Тэхёна сейчас было только одно: Чонха сдал его в клинику для умалишённых! Или… В бордель?       Он резко сел на постели.       — Где я?       — Как где, — омежка с полными губками растерянно оглянулся вокруг. — В нашей комнате… Тебя Чон приволок со станции. Я не говорил ему, Тэ! Клянусь…       — Так! Молодые люди. Вы тут в себя приходите и разбирайтесь, что, как и где! А я кабинет бросил открытым! Если хуже будет, то — к врачу! Ясно? — альфа в медицинском халате накинул на себя форменную синюю куртку и, постояв ещё минуту, разглядывая Тэхёна, ушёл, хлопнув дверью с другой стороны.       — Блять, Тэ! Я перепугался, как первокурсник-омега на вечеринке у выпускников-альф, когда Чон тебя приволок…       Омежка вдруг согнулся от смеха:       — Ладно, я… Думаю и он обделался от страха! Свалил тебя на кровать и смотрит. А у тебя, как у покойника — лицо белое и цветы жёлтые в волосах!       Тэхён представил и тоже попытался улыбнуться.       Парень, увидев это, счёл за «поддержку» и совсем зашёлся в хохоте.       У Тэхёна всё сжалось внутри.       Он сидел на узкой кровати, застеленной зелёным покрывалом. На нём было всё ещё его пальто… А вот ботинок не было. Но в ногах на боку валялся знакомый дорожный саквояж.       Вещи при нём… Это хоть немного успокаивало.       Смеющийся омега перебрался на свою половину. Там стояла ещё одна кровать, только вся перебурохтанная, как будто там кувыркались.       Два письменных стола… Шкаф…       Было чистенько, если не считать поваленный стул и растрёпанного «соседа».       На столе, рядом с «его» кроватью лежали книги, стопка листов, стоял органайзер с карандашами и шариковыми ручками. На соседнем было то же самое, только в беспорядке…       На стуле, который «устоял» на ножках, в отличие от своего неудачливого собрата, висела кофта. Синяя, застегивающаяся на одну большую деревянную пуговицу…       Тэхён вздрогнул.       Он видел только спинку связанной вручную кофты, но откуда-то знал, что там есть эта пуговица!       Он встал, робко шагнул к стулу…       Пуговица была на месте. Деревянная, с прожилками… У Тэхёна когда-то была такая, когда он учился в университете. Надо же! У его кофты был «двойник»!       Когда отцу поступило предложение от Чон Чонха, богатейшего чеболя в стране, о том, что он желает создать семью с Тэхёном на определённых условиях, сам Тэ успел проучиться пару семестров в колледже изобразительных искусств в составе Сеульского национального университета.       Молодой, но уже «зубастый» магнат увидел его, глупого, юного, восторженного на одной из творческих выставок, где был спонсором и…       Отец тогда уже знал, что умирает. И ухватился за предложение Чонха, как утопающий за соломинку. Тэхёну было девятнадцать. Его никто и не спрашивал… Им манипулировали сразу с двух сторон. Чонха казался «принцем», который в невыдуманной «сказке-перевёртыше» оказался чудовищем. А отец давил на то, что дядю надо устроить в пансионат и только деньги Чона могут в этом помочь…       — Где ты этот балахон взял, Тэ? И ботинки узкие? Я с тебя их еле стащил… Это сейчас в провинции мода такая?       — Как тебя зовут? — Тэхён повернулся к омежке, после того, как перестал разглядывать свой «балахон»…       — О-о-оч смешно, Тэ! — губастенький, который стоял на кровати, даже слез, перестав скакать на ней под собственный смех.       А Тэхён уставился на настенный календарь на стене, который парень перестал загораживать…              2013 год…       — Какое сегодня число? — Тэхён спросил неуверенно: ведь это просто старый календарь!       Висящий тут уже одиннадцать лет?       — Двадцать девятое! И завтра, между прочим, нам рано вставать!       — Зачем?       — Похоже, этот придурок Чон ронял тебя головой несколько раз, пока тащил…       — Ты можешь нормально ответить?       — А ты можешь уже снять с себя эту хламиду? Я, блять, как со звездочётом разговариваю! Какое число? Какой год? Который час… — парень уже рылся на своём столе, отвернувшись от Тэ.       Тэхён подошёл к другому столу. Всё было аккуратно сложено. Стопка листов, как и несколько толстых тетрадей, были девственно чисты…              Книги?       «Разработка транспортных железнодорожных систем», «Проектирование и строительство автомобильных дорог», «Альбом типовых и исполнительных чертежей сооружений переустройства горных участков»…              — Тэ? Ты полежи… Может, не пойдёшь завтра в универ?       Тэхён, повернувшись, беспомощно посмотрел на парня, который хоть и криво, но разложил всё на своём столе и теперь участливо на него смотрел. В руках у него была маленькая книжечка. Тэхён знал, это студенческий билет. Когда-то у него был почти такой же.       — Дай посмотрю? — он протянул руку, и омежка отдал ему «корочки».       — У нас ещё не поставили печати, что мы теперь второкурсники. А у вас?       Пак Чимин. Факультет маркетинга. Университет Аджу. Первый год обучения — 2012…       — Я студент? — Тэхён всё ещё был в пальто, и этот «Чимин» посмотрел на него, поджав губы.       Ситуация выглядела сюрреалистичной. Но он не в борделе и не в психушке…       И Тэ решился.       Он снял пальто. Оглядел себя.             Чёрные джинсы и чёрный кашемировый свитер. Он ещё дома решил, что костюм в дорогу — туда-обратно на похороны дяди будет неудобным и не к месту. Ведь на церемонии, кроме него и нескольких человек из персонала пансионата никого не было.       — Эээ… Чимин. Не обижайся, я правда плохо себя чувствую. Расскажи, как я сюда добрался?       — Я уже рассказывал, — проворчал парень. — Только не думай, что это я сказал Чонгуку, что ты сегодня вечером приедешь! Сам знаешь, какой он продуманный! Раз с утренним экспрессом не приехал, значит, вечером.       — Он…       — Третий день тут ошивается. С дружком своим. Как же они достали!       Тэхён слушал и копался в саквояже. Он поначалу, как только открыл его, разглядывал содержимое с удивлением. Вещи — определённо были его: дорожный набор, портмоне, телефон…              Телефон!              Он метнулся взглядом по комнате в поисках розетки, найдя шнур для зарядки.       — Вау! У тебя новая звонилка?       Тэхён растерянно посмотрел на нелепый тяжёлый «кирпичик» в своих руках, который ну никак не был похож на новенький айфон с удобным «динамическим островом» и спутниковым «дорожным ассистентом».       — Он разряжен…       — Дай сюда!       Чимин повертел мобильник, восхищённо причмокивая, и поставил его на подзарядку.       — Номер прежний остался? — парнишка посмотрел на Тэхёна вопросительно, а тот не знал, что ему ответить.       — Позвони и узнаешь! — нашёлся он.       Но не успел Чимин достать свой телефон, как тот, что «воткнули» в розетку, залился глупым рингтоном.       Тэхён дёрнулся. Взял трубку и…       — Тэхён-и, ты добрался уже, мальчик?       Воздух вышибло из лёгких, будто ударили тяжёлым мячом.       Боясь снова отключиться Тэхён уселся на «свою» постель - ноги перестали держать.       — Тэхён? Тэхён… Ничего не слышно!       — Я слушаю, старший отец, — Тэ кое-как «проглотил» комок, вставший в горле.       — Вот теперь и я тебя слышу, мальчик. Ты обещал позвонить, как доберёшься! Всё благополучно, мальчик?       — Да… — Тэхёну было не важно сейчас как и откуда звонок. Он просто хотел бы бесконечно слышать этот скрипучий голос.       — Еле набрал твой номер! — альфа сделал паузу. — До чего же корявый почерк, Тэхён-и, у тебя…       — Я… — выдержать то, что он слышал, казалось невозможным. — Я буду лучше стараться.       — Ну, ну! Отец бы тобой гордился…       Тэхён оглядел комнату и наткнулся на смешное лицо Чимина, который, что уже очевидно, был его соседом по комнате…       — Дядя! — голос Тэ вдруг «взвился» на октаву выше. — Как вы себя чувствуете?       — Что мне сделается за день? Или рыба, что мы ели вчера на обед, была несвежей? То-то у меня живот крутит!       Чимин смотрел на Тэхёна, приоткрыв рот. И Тэ знал почему: по щекам у него градом катились непрошенные и непроизвольные слёзы…       2013-ый… Отца нет уже полтора года. И два года, как он — муж Чонха. Тогда, в том две тысячи тринадцатом, муж впервые сильно покалечил его. Сломал руку. А потом… Купил ему широкую золотую пластину Картье на запястье в качестве извинения…       Шрам на запястье был. Именно тот, ровный, хирургический. Который Тэ и должен был «скрывать» браслетами. Тогда, в 2013-м, у него был только этот, оставшийся единственным «относительно видимый» знак от Чонха. А если есть шрам… Тэхён схватил саквояж: браслет был на месте. В маленьком карманчике, куда положил его Тэхён, перед церемонией похорон — слишком «вызывающим» он был.       Как это у него получилось…       Если это то, о чём он думает: а другого варианта не было, то получилось мало того, что «вернуться» в прошлое, так ещё и в другую реальность, сохранив при этом «память» о старой? Вот только об «этом» своём, теперь настоящем, Тэхён ничего не знал и не помнил.       Есть он. Дядя. Общежитие какого-то универа, где он, похоже, жил и учился.       «И нет Чонха?» — Тэхён чуть не застонал вслух от облегчения.       Но что-то же пошло не так, если…       Слишком много вопросов оказалось для одного вечера.       Впрочем, у него теперь есть тот, кто мог ответить на самые важные — для начала, вопросы.       Он уставился на Чимина, который поспешил отвернуться, будто не он прослушал весь разговор Тэхёна с дядей, разинув рот.       — А чего он припёрся меня встречать? — Тэхён вдруг ясно вспомнил, как узнал его парень-альфа на перроне, стоило тому увидеть Тэ в окне вагона.       — А то ты не знаешь! Или ты думаешь, это я ему сказал, что ты вечерним приедешь? — Чимин надул губы.       — Ничего я не думаю! Просто он… — Тэ сцепил зубы, не зная, как ещё выдумать наводящий вопрос, но Чимин его опередил:       — Думал, что он отвяжется за каникулы? Мечтай! Ты для него как не выигранный кубок.       — Почему?       — Потому что не даёшь!       Тэхён попытался остаться серьёзным, но не выдержал и фыркнул. С высоты своего возраста ему казались такими нелепыми студенческие разговоры.       — А почему я… Ну, не хочу с ним? Вроде симпатичный…       Чимин чуть было не сел мимо стула и вытаращился на него.       — Мы же поклялись, Тэ? — парнишка готов…       Заплакать?       — Я помню, Чимин!       Какое, блять, помню! Но начало есть. Он — студент. Живёт в общежитии. Универ — Аджу?       С Чимином они друзья… Вроде бы, раз приносят совместные клятвы. Это ведь хорошо — иметь друга? Ведь он не успел тогда… Его заставили стать мужем Чон Чонха…       Стоп! Чон Чонха нет в этом мире. А есть — живой дядя Хонг.       И завтра первое марта две тысячи тринадцатого года…