Оклахома

Пьеса закончилась. Участники вышли на сцену под бурные аплодисменты и поклонились. Лекси Говард сделала несколько шагов навстречу зрителям. Девушка откашлялась, и её взгляд устремился на пустое место в первом ряду, предназначенное для Феса. Сглотнув комок, появившийся вместе с чувством отчаяния, она начала говорить: — Я, честно, не знала, что всё так будет. Извините за переполох, произошедший здесь. Я надеялась, что эта пьеса никого не обидит, однако в душе понимала, что, конечно, всегда найдется тот, кому не понравится. Я очень благодарна тем, кто сегодня пришел на «Оклахому». На этом всё. Спасибо…- последнее слово Лекси сказала про себя. Ей нужно было это. Ведь, как говорится, если сам себя не похвалишь, никто не похвалит. Поклонившись еще раз, ученики зашли за сцену, и опустился занавес. Снова раздались аплодисменты, включился свет в зале и люди стали расходиться. За кулисами Бобби обнимала шатенку, восхваляя ее талант. Люди, помогавшие делать пьесу, подхватили слова темнокожей, и теперь все, кто находился там, называл Лекси гением. У самой девушки на глаза навернулись слёзы, непонятно какие. То ли от счастья, то ли от разочарования в себе, сестре и Фесе. Он так и не пришел. Его мнение стало самым главным в её жизни в последнее время. После тех разговоров перед сном, едой, просто в свободное время они очень сблизились. Хоть, как и сказал рыжеволосый, общих интересов у них практически нет, но как же ей приятно с ним общаться, как приятно слышать от него любые слова, как приятно смотреть с ним фильмы… Последний раз, когда у Лекси был такой человек, с которым можно поделиться чем угодно, был в детском садике, начальной, средней и немного старшей школе. Этим человеком была Ру. Конечно, сейчас их не назовешь лучшими подругами, но тогда это было видно даже издалека. Часто моргая, дабы скрыть мокрые глаза, шатенка улыбнулась всем, стоявшим рядом, и, сказав «Спасибо», протиснулась сквозь толпу. Бежав по длинным коридорам в направлении женского туалета, девушка даже не подозревала, что творилось внутри. * * * В то же время Кесси сидела на краю раковины, смотря на себя в зеркало. Красные от слёз глаза, расквашенный нос и разбитая губа отражались в нем, портя её красивое личико. Протерев рукавом оставшуюся кровь, она спрягнула на пол и открыла кран. Умывшись холодной водой и вновь посмотрев в зеркало, блондинка развернулась к двери, ведущей в школьный коридор. В голове промелькнула мысль. Немного подумав и решив всё-таки её исполнить, Кесси слегка улыбнулась. Да, она задаст этой сучке. * * * Толкнув плечом скрипнувшую дверь, Лекси зашла в туалет. Подойдя к раковине, она открыла кран, чтобы умыться и смыть с себя макияж, но взгляд девушки упал на отражающуюся в зеркале фигуру, напоминавшую её сестру. Обернувшись и закрыв кран, шатенка удостоверилась в своём предположении. — Что, всем понравилась твоя «пьеса»? — с явными нотками сарказма задала риторический вопрос блондинка. — Надеюсь, что да, ведь ты так старалась, описывая свою, полную проблем, жизнь, да? Моя бедная, младшая сестрёнка… — с каждым словом старшая приближалась к младшей, заставляя вторую прижиматься к плите с раковинами. Глаза у Лекси выражали испуг, ужас и вину, смешанную со стыдом. Она ведь знала, на что идет. Знала, что сестре её посыл не покажется положительным, но все равно пошла на это. Несколько воспоминаний пронеслись в голове. Вот она, Кесси, мама и папа танцуют, смеясь. Вот она и Кесси едут в машине отца. И, наконец, Кесси выводит её из закулис со словами: " Вот она, Лекси. Молодец, нечего сказать. Давайте похлопаем ей за её сложную жизнь!». Она смахнула слёзы уже второй раз за несколько минут. Нет, Кесси ничего ей не сделает. По крайней мере, она искренне надеялась на это. — Что же ты вытерла слёзы? Они ведь так хорошо смотрелись на тебе! Что же ты задрожала? Страшно, что я тебя убью? Я ведь могу. Никто ничего не узнает. Я положу твое тело в одну из кабинок, вымою руки и лицо, выйду из туалета и как ни в чём ни бывало пойду домой. А когда кто-нибудь из школы обнаружит тебя, скажу, что ты расстроилась из-за пьесы и прикончила себя. Я ведь могу, ты знаешь… — на последней фразе из уст Лекси, чуть ли не упавшей на раковину, вылетел небольшой стон от боли в тазовой кости, сильно прогибавшейся на плитке. Блондинка встала, склонившись над ней, как коршун над добычей. — Что? Больно? Ты не представляешь как мне было больно, пока ты унижала меня на сцене. Ты никогда, слышишь, никогда её не почувствуешь! — Кесси схватила за челку Лекси, приблизив её лицо к своему. — Извинись. — голубоглазка сказала это тоном, выражающим жестокость и уверенность в своих действиях. — Извинись, сучка! Лексины губы дрогнули. Слёзы не переставая катились из её глаз, в горле стоял комок, а взгляд был направлен на лицо сестры. — Прости, прости меня пожалуйста… Умоляю, ничего не делай… Прошу тебя…- вхлипывая и заикаясь промолвила шатенка. — Пожалуйста, прости меня… Кесси усмехнулась. — Извинения приняты. — младшая уже было глубоко вздохнула, убирая свои переживания глубоко в сердце, как рука, державшая ее за челку, дёрнулась вперёд. Блондинка ударила голову сестры об кран, затем ещё раз, ещё и ещё, пока брызги крови не попали на её топ. Лекси оставалась в сознании, глухо стоная и чувствуя невыносимую боль в районе затылка. Кесси резко остановилась, истерически засмеялась и ударила её голову ещё раз, но уже об раковину, затем отпустила волосы и отошла на несколько шагов назад. Шатенка медленно сполазала на пол, оставляя на плите, раковине и кране кровь. Наконец, её тело коснулось холодного мрамора. Кесси посмотрела ей в глаза. Они выражали тот же стыд, тот же испуг, и только ужас сменился новым чувством — болью. Она вдруг поняла, что натворила. Она практически убила свою сестру. За что? За Нейта, который не достоин даже её пальца? Или за то, чтобы быть любимой? Блондинка отпрянула назад, задыхаясь в собственных слезах. Что она наделала? Распахнув дверь, голубоглазка выбежала в коридор и понеслась к выходу из школы. Только бы никто не узнал, что это она. Только бы никто не узнал. Лекси лежала на холодом полу, редко моргая. Она еще была в сознании, ведь её сестра слишком слабая, чтобы ударить об кран так, чтоб наверняка. С каждым ударом сердца из её рта вырывался тихий, приглушенный стон, связанный с прикосновением затылка и каменной плиты. Конечно, девушка могла взять себя в руки и хотя бы попытаться встать, но шатенка хотела лишь одного — умереть. Здесь и сейчас, истекая кровью. Она отдаленно слышала крики учеников, их смех, их разговоры. Где- то глубоко внутри она мечтала смеяться также, как они. Быть такой же крутой, как они. Стать ими. Где-то еще глубже, она хотела увидеть Феса. Почувствовать себя любимой. Она хотела, чтобы он сейчас вошел сюда, взял её на руки и понёс домой, целуя. Она любила его. Любила всем сердцем. Его образ встал перед ней, как живой. Рыжая короткая борода, яркие голубые глаза, наполненные добротой, разноцветная футболка… Он произнес: — Держись. Ты сможешь. Я в тебя верю, малышка. Уголок рта переместился вверх на несколько миллиметров. На глаза снова навернулись слёзы. Девушка решила. Она будет стараться лишь ради него. Не ради пьющей матери, неизвестно где шатающегося отца или психопатки сестры, а ради него. Ради этих добрых глаз, ради этих слов, ради всего, что связано с ним. Да, она влюбилась. Собрав всю силу в себе, она напрягла каждую мыжцу своего тела. Прикусив губу от боли, Лекси приподнялась на руках, встала на ноги, развернулась, пошатнулась и упёрлась в раковину, тяжело дыша. Воздух попадал в легкие всё реже, заставляя девушку расслабить руки и упасть на раковину. «Лекси, соберись. Ты сильная, ты сможешь.» Собрав волю в кулак, шатенка оттолкнулась руками от плиты и повернулась к двери. В глазах помутнело, сознание начало отключаться. Стараясь не обращать на нестерпимую боль внимание, кареглазка плечом, так же, как и входила, распахнула дверь и вывалилась в коридор, вскрикнув. После еле слышного хруста по телу прокатилась волна тупой боли. Лекси потянулась здоровой рукой к затылку. Дотронувшись до него кончиками пальцев, она инстинктивно дернула рукой и перевернулась на спину, направив взгляд на потолок. Темное пятно, мешающее видеть, всё увеличивалось. В какой-то момент сознание отключилось, и Лекси закрыла глаза.