Воспоминания о Роуз

      Снег стремительно падал с тёмного вечернего неба на землю, образуя на ней толстый слой, на который будут ворчать вечно спешащие взрослые, и которому ужасно бесконечно будут радоваться дети, особенно предстоящему Рождеству. По улицам давно уж гуляет декабрь, который с нетерпением ждали и подростки — ученики академии. «Ура, каникулы…» — только осознал Линь-Уроону. Но есть и другая причина для радости — бал, который проходит именно сейчас.       Партнера у юноши нет, но удовольствие от вечера получает некоторым иным способом. Страсть к алкоголю пылает сильнее, чем давно угасшие чувства к Кацу. Любопытно и просто понаблюдать за людьми, за их взаимодействиями, а также поглазеть и оценить шикарные наряды. В отличие от других, Клеттэ не сильно заморачивался с образом, надев то же самое, что и в прошлый бал: чёрная лёгкая рубашка с длинными, слегка широковатыми рукавами, скрывающими множество шрамов от ожогов, которых всё ещё стесняется, пусть и больше не скрывает, тёмный корсет, надетый в этот раз без лишних мук, кожанные угольные шорты, достающие практически до колен, и высокие ботинки, добавляющие пару сантиметров в имеющемся грустном росте. Одно лишь отличие — волосы, так как синий цвет давно выведен и сейчас видно только ярко-рыжие пряди, достающие уже почти что до лопаток, и личность, внутренний мир.       Оглядывая преподавателей и учеников академии Цербера, ярко-красные очи сталкиваются взглядом с кроваво-алыми, обладательницей которых является никто иная, как староста соловрама. Не долго думая, парнишка с небольшим озорством приближается к столь серьёзной личности, опускаясь глазами ниже её лица, начиная уделять внимание платью, что сшито точно в стиле этой дамочки: похоже, как думает Линь-Уроону, на смесь готики и лолиты. Основной цвет, не трудно догадаться, черный, но имелись и темно-красные элементы, как, например, блузка с пышными рукавами, подол длинной, роскошной юбки, а также, так скажем, множество «узоров» и неких «украшений», некоторые детали. Достающие до пола черные распущенные волосы придают ей элегантности. Можно подумать, что Сильверхартс будто сбежала с прошедших веков. Но это ей идёт гораздо больше, чем современная мода. Это уж точно. Представить её в короткой теннисной юбке, топике, майке… Не-ет.       Знакомые лишь поздоровались друг с другом, не продолжая и не развивая диалог дальше. Нурвардец стал вспоминать «интересные» и «удивительные» факты, которые точно должны как-то их разговорить. И вспомнил один: вампирша со стопроцентной вероятностью знает это всё, уж до ужаса кажется начитанной и умной. Хотя, почему же кажется… Так и есть! Будь та глупой и малознающей, кто бы вообще стал избирать её на роль старосты?       Неловкое молчание стало давить, пока Клеттэ не отметил, что оно всё-же разбавляется музыкой, доносящейся до каждого уголка этого огромного и шикарного зала. Мелодия уже не в первый раз сменяется на другую, но сейчас это побудило его протянуть руку своей подружке, тем самым приглащая на танец.       — Не подумай только… Обо мне плохо, — отрезал он, дожидаясь ответа на предложение, — но я не силён в парных танцах. Я простой человек, а не аристократ, который ещё пятьсот лет будет плясать в платьюшках, окей? Оставь недовольство при себе и смилуйся… Ну пожалуйста.       Барышня чуть было не закатила глаза, но сдеражалась. Они уже давно не враги, не соперники, отношения вправду можно назвать товарищескими, и потому в одном танце не будет ничего плохого, даже если ей оттопчут все ноги. Да и другим покажет, что презрение, некогда существовавшее, давно застрелено и лежит в гробу.       Женская ладонь неспешно приземлилась на мужскую. Но действий от юноши далее не последовало: то-ли правда дурачок, совершенно не знающий базу, то-ли стесняется. Из-за этого Роуз пришлось действовать за него. Одна пара дланей уже была сцеплена друг с другом, остались вторые: рука ведущего на талию партнерши, а ведомую — на плечо партнёра.       Краткое вступление спокойной мелодии, похожей на детскую колыбельную из огромной музыкальной шкатулочки, закончилось как раз в нужный для этой пары момент. Линь-Уроону опустил взгляд свой вниз, начиная пристально наблюдать за шажками, чтоб соответсовать им и не случилось неловкой и ужасной ситуации, где он спотыкается о чужие туфли и валится с ног прямо на пол, забирая с собой и её, тем самым явно испортив вечер. Сильверхартс, что больше походит на ведущую, чем сам ведущий, двигалась уверенно, совершенно не задумываясь о каждом движении. Простейший вальс известен ей хорошо и давно. Весь мир для них начал размываться, но чужие черты лиц даже боковым зрением были различимы: вон там Эми с Анитой стоят вместе, где-то в далеке видно и его дедушку, что просто от скуки заскочил на это мероприятие, заметны и яркие зелено-красные волосы дальней сестрицы Оё… Казалось, будто все смотрят только на них, то-ли осуждая, то-ли удивляясь и восхищаясь. Медленный темп стал переростать в более ускоренный, отчего чуть всё не переросло в самый настоящий кошмар, но лишь десяток дополнительных секунд помог наконец поднять смущенный взор в чужие глазницы, в которых, как думается ему, читается холод и безразличие, что-то неживое, точно мертвое. А, возможно, вся нежность спрятана? Нет, нет-нет-нет.       Лица посторонних, которые, как кажется, глазеют на них и только на них, уже не были видны совершенно, но сильно волновали. Однако, видя, как невозмутимость девы остается всё ещё при ней, а выражение лица «каменным», пришлось лишь глубоко вдохнуть, чтоб окунуться в танец окончательно. Тут же почувствовали легкость обе стороны: на душе парня становится спокойно, отчего расслабляется и тело, пальцы перестают сжимать руку и талию старостки соловрама. Они внезапно стали понимать друг друга лучше, сильнее, чем кто-либо другой, встречавшийся им на жизненном пути. Клеттэ отпустил Роуз, которая тут же отстранилась и закружила вокруг себя же, при этом не отпуская лишь один только перстень, после чего пара вновь воссоединились. Глаза устремлены лишь друг на друга, не позволяя отвлекаться на других. Головы и разумы будто бы очистились от всех ужасных мыслей, что постоянно в них кишили. Все переживания забыты. Этот груз, «килограмм гвоздей», об которые можно было поранить ступни, заменëн на «килограмм сладкой ваты», слегка приторной, но им же обоим нравятся сладости? Верно, абсолютно верно.       Мелодия стала утихать, посторонние — угасать, испаряться, как и весь окружающий мир. На этой небольшой платформе средь темноты и мрака существовали лишь они вдвоем и звуки собственных шагов. Леди пред ним вдруг застыла на месте: её ноги оказались примëрзнуты. Лёд двигался дальше, выше, превращая соловрамку в самую настоящую статую из застывшей воды. Оказывается, к ним пробралась свирепая буря, и Сильверхартс ушла, погибла, оставаясь лишь в мирах духовном и воспоминаний, принадлежащие молодому рыжему человеку, запечатляясь лишь как память о влюблённости и соединении двух душ на короткий, но приятный период.       Веки резко были открыты, а тело дрожало от холода. Клеттэ погрузился в короткий и поистине волшебный сон, лёжа в кровати и листая ленту социальных сетей в телефоне, который упал потом за стенку. Одеяло скинуто на пол, он раздет, а окно, которое приоткрывал чтоб «освежить комнатушку», случайным образом открылось и вовсе нараспашку. Теперь вполне ясно, почему ему снился холод и мороз, зима, но совершенно непонятно, почему спустя много лет вспомнилась милейшая Роуз.