Девять причин почему

— Эрен, это что, и правда твоë? — Армин с недоумением протянул другу открытый журнал. В горле пересохло, проходясь по до боли знакомым строкам, которые он когда-то возбуждëнно выводил в порыве эмоций. Слова текли потоком, голова была забита лишь мыслями о нём. Эрен запрятал свои чувства глубоко внутри и не мог поделиться ими. Иначе это разрушило бы весь его мир, который итак был хрупок и не устойчив. Лишь тетрадь была отдушиной. А теперь копия страницы была в школьном журнале, который превратился в сборник сплетен. Эрен слышал гул в ушах. Он сжал страницу и поднялся с места. Микаса попыталась парня удержать, схватив за рукав, но он вырвал руку и стремительно направился к обеденному столику старшеклассников, где сидела Имир. Он бросил смятый обрывок бумаги ей в лицо и выплюнул: — Ну как тебе, приятно? Кто-то охнул. Имир же сверлила его нечитаемым взглядом. Затем Порко выхватил у Эрена портфель и вынув из него первую попавшуюся тетрадь, открыл её. Ни смотря на протесты Эрена, он положил её на стол, а другой их одноклассник развернул комок бумаги. — И правда! Это же твой почерк! Перед Микасой расступились. Она молча сложила тетрадь в сумку, сверила всех недовольным взглядом, кивнула Армину и направилась к выходу. — Всё под юбкой Микасы прячешься, трус. Йегер намеривался наброситься на провокатора, но Арлерт вытянул его из столовой со словами: — Не обращай внимание. Когда они оказались в коридоре, парень выхватил у Аккерман свой рюкзак и направился к шкафчику. Было трудно к нему подобраться из-за столпотворения. Он разогнал шушукающуюся компашку и увидел на дверце надпись маркером: «Педрила». — Кто это сделал? — Ребята замолкли, хлопая глазками. Парнишка испуганно сжал лямки рюкзака, а девчонка смотрела злобно исподлобья. Кажется, это была двоюродная сестрëнка Райнера. Эрен повысил тон. — Ещё раз спрашиваю: кто это написал?! — Эй, Эрен, чего голосишь? — окликнул его мужской голос. Йегер обернулся. Перед ним предстал возмущённый мистер Аккерман. Заподозрив неладное, он попросил отойти в сторону. Парень подчинился, не смело шагнув, а мужчина выдохнул. — Опять засранцы портят имущество! Йегер, весь твой класс после уроков будет оттирать шкафчики. И никто не пойдёт домой, пока не отчистит их до блеска! Когда учитель ушёл, одноклассники недовольно застонали. Жан толкнул Эрена плечом. — Огромное спасибо тебе! Эрен сжал руку в кулак. Ученики вновь загалдели и продолжили свои дела. К парню подорвались друзья. В его душе бушевала буря. Всё покатилось по наклонной. Одно наложилось на другое, создав тяжкий груз. Снежный ком возрос до огромных размеров, готовый лавиной обрушиться в любое мгновение. В горле пересохло. Парень попытался абстрагироваться, открыв проклятую дверцу, чтобы выбрать необходимые тетради. Когда Микаса коснулась локтя Эрена, тот взорвался. — Не трогай меня! — Аккерман вздрогнула. Взгляд, полный ярости её прожигал. — Эрен, успокойся, — попытался вразумить друга Армин. — Успокоиться? Я успокоюсь, когда вы перестанете меня опекать! Как бы вам не казалось, я сейчас не нуждаюсь в поддержке! Микаса не унималась: — Эрен, всё хорошо. Тебе просто нужно… — Отстань от меня уже! Осточертела! До этого наблюдавший за происходящим Жан, запер свой ящик, навис над Эреном и схватил его за грудки, приложив к шкафчикам. — Не смей так с Микасой обращаться! — Тебя ещё спросить забыл! Как хочу, так и обращаюсь, — процедил он. — Отпусти его, — подавленно произнесла Кирштейну девушка. — У него день не задался. Жан прошипел, окидывая взглядом парня сверху до низу, а затем нехотя повинился, оставив друзей на едине. Девушка глядела в пол. Армин, не найдя слов, нервно сглотнул. — Не хочу больше вас видеть, — прохрипел Эрен, громко захлопнул дверцу своего шкафичка и пустился прочь. Ребята виновато наблюдали за тем, как он исчезает в толпе. — Ему нужно время, — заключил Арлерт. Затем послышался крик.

***

— Чëкнутый придурок, — возмущался Жан. Марко безмолвно решил поддержать товарища, кивнув. — Ещё посмел ввязывать меня в это дерьмо, — продолжил бурчать Кирштейн, агрессивно шëркая губкой скамейку. — А где, собственно, Йегер? — спросил мистер Аккерман. Жан покачал головой и пожаловался Ботту: — При его упоминании мне тошно. На лице Марко появилась мимолётная улыбка: его друг сам себе противоречил. — Да пёс его знает. Видимо, решил слинять, — отозвался Конни. — Его кто-то обидел и он убежал, — поведала Саша. Леви нахмурился. Он подошёл к Армину и Микасе. — Где он? Почему вы не с ним? Арлерт пожал плечами: — Поссорились. Думал, он вернётся на урок, но с прошлой перемены мы его не видели. — Странно. А что случилось? Парочка переглянулась. Поняв, что внятного ответа он не дождётся, Аккерман направился в кабинет Зое. Постучавшись и получив разрешение войти, он ступил во владения Ханджи. По-иному и не назовёшь: казалось что это не кабинет психологии, а флористический салон. Повсюду были растения, а в углу у окна располагались карусели с конвертами, напоминающие стеллаж-вертушку с открытками. Каждый конверт имел имена учеников, который предназначался для хранения анонимных писем с пожеланиями. Так дети могли друг другу говорить то, что они бы не сказали вслух. Зое школьный психолог и она ведёт предмет «социальные коммуникации». Ученики любят её занятия. А потому, с ней самой у них налажен контакт. Поливала цветы, Зое поприветствовала Аккермана: — Привет, дорогой. Видела, как ты приучаешь ребят к общественной деятельности. — Ага. Приучаю засранцев к порядку и ответственности. Ханджи усмехнулась. — Ты пришёл меня проведать? Как мило. — Я думаю, у Йегера проблемы. Поговори с ним. — У Зика или Эрена? — тон женщины стал серьёзным. — У мелкого. — Хорошо. Поговорю. В дверь постучались. — Заходите. На пороге оказалась Криста Ленц. — Вы всё? — спросил мужчина. — Да, мистер Аккерман. Принимайте работу. — Одну минуту. Девушка покинула класс. — Здорово их дрессируешь, — сказала Зое. — Но будь помягче. Они хорошие ребята. — Знаю. Аккерман вернулся к группе. Они построились в шеренгу. По некоторым лицам было видно, как они волновались. Леви осмотрел шкафчики и скамьи. Решив больше не задерживать, он отпустил класс. Ребята отправились в библиотеку. Кирштейн утомленно развалился в кресле. Он наблюдал за тем, как Микаса берёт пару книг, а затем удаляется, по дороге о чём-то переговариваясь с Армином. Помимо того, что она отмывала свой шкафчик, она с усердием удаляла злополучную надпись на дверце Эрена. Он стиснул зубы. Ему не нравилось, что она оправдывает Йегера и готова для него пойти на всё. Марко добыл стопку книг и обрушил её на стол: — Я нашёл много полезного для нашего проекта. Жан вяло кивнул. — Ты чего? Расстроен из-за случившегося? Жан закатил глаза, намериваясь что-то ответить, но чужие ладони легли на плечи парней, отвлекая. — Ну что, голубки, перетираете каминг-аут психушника? — Нам что, больше поговорить не о чем? Да и…Что ты вообще несёшь? Он обернулся и увидел ехидную улыбку Порко. — Да ладно, я пошутил. Их столик потеснил Конни. Его Аккерман заставил убираться в кабинете, потому что застал за тем, как Конни клеит жвачки под парты. Порко усмехнулся: — Спрингер в библиотеке? Вот это поворот! — На что ты намекаешь? Меня больше удивляет: что тут делаешь ты? — Да я брату ищу необходимую литературу. И я вот даже не знал, что ты имеешь представление, как выглядят буквы. — Зато я знаю, что ты их отлично знаешь. По-любому это ты разрисовываешь кабинку Эрена. Жан закрыл лицо. Ему совершенно не хотелось слушать препирательства. Марко это заметил. — Ребята, не ссорьтесь. — Разве это ссора? Дружеское приветствие, — Порко придвинул стул. — А, Жан? Ты чего такой кислый? Конни пожал плечами: — Йегер поди подпортил настроение. — О-о… То есть, его горячее признание? — Нет. Меня это совершенно не волнует! — заявил Кирштейн. — Меня бесит его отношение к Микасе. Он использует её. — М-да. А слышали как он ни с чего заорал? Совсем кукуха съехала. — А знаете, что я только что понял? — спросил Спрингер. — Наша группа распалась! Галлиард вскинул бровь. — В чëм проблема? Можете собираться и без него. — Не хочу, — признался Жан. — Каждый был на своём месте. А теперь… Армин отметается из-за Эрена, а про Имир промолчу… Конни призадумался. — И правильно, выходите из этого гей-клуба, — разумел Порко. — Молодые люди, — обратился к компашке библиотекарь. — Соблюдайте дисциплину. Галлиард приблизился к ребятам и прошептал: — Давайте встретимся в нашем особом месте. Выпьем, перетрём. — Я пас, — сказал Марко. — Лады, — кивнул Жан. Он никогда не ходил туда, но сегодня был не против. Марко разочарованно глянул на друга.

***

«Особым местом» спортсмены называли пристройку, в которой хранился различный инвентарь. Тренер поручал капитану ключ, чтобы ребята могли брать всё необходимое и заниматься индивидуально. В хижине ребята организовали зону отдыха. Она нейтральная, а потому они решили, в те моменты, когда ни у кого не получалось устроить вечеринку, встречаться здесь небольшой компанией просвещённых. Всё, что происходило тут — оставалось только за этими стенами. Жан расслабился, выпив второй стаканчик пива. Конни подлил ему ещё. Играла незатейливая музыка, парни обсуждали тренировки. Тут он задумался о первой половине дня. О том, как начал улавливать странное внимание прохожих. О том, как припугнул незнакомого нагло пялившегося парня. А после получил сочувствующий взгляд Марко. Он показал Жану страницу нового выпуска школьного журнала. Между строк оказались крайне интимные вещи от Эрена. О его чувствах, что он испытывает к Жану. Это выбило Кирштейна из равновесия. Сначала он расценил это как шутку, но она стала не смешной, когда всю школу всерьёз начал волновать этот вопрос. Парень хотел поговорить с Эреном, но увидев, как тот отталкивает Микасу, не смог не вмешаться. — Эй, — Конни вывел его из транса, помахав перед ним рукой. — А ты что думаешь? — А? Зик усмехнулся, а затем протянул пакетик с неведомым Жану содержимым. — Нет, спасибо. — Ладно, как хочешь. Думал, что оторваться тебе не помешает. — Знаешь, — начал Порко, выдыхая сигаретный дым, — тебе следует отомстить этому Эрену. Жан посмотрел на Зика: у того было равнодушное выражение лица. — Как? — Пофантазируй. — Отбери Микасу, — отозвался Конни. Зик засмеялся. — Что это даст? Он же гей. — Не тупи, — добавил Порко. — А-а, — ударил себя по лбу Спрингер. Жан сделал ещё глоток. Он позволил себе раствориться в атмосфере смока и состояния абсурда. Глаз замылился, а здравомыслие осталось в стороне. Далее он не успел понять, как до этого дошло, но Конни уже толкнул его плечом, уговаривая на то, о чëм позже Жан будет жалеть. А сейчас Кирштейн согласился. Теперь они создавали Эрену аккаунт на сайте для знакомств. Под смешки он составлял данные: выбрал однокласснику ориентацию и примерное описание. Выбрав из профиля соц сети подходящее фото Эрена, он поставил его на аватарку. Когда анкета была готова, в чат сразу стали поступать сообщения. В большинстве из которых были от взрослых мужчин. Вся компашка громко смеялась, придумывая ответы на предложения людей, подцепленных на крючок. — Выстави в статус его номер, — предложил Порко. Зик почесал затылок и ответил: — Это жёстко. Для Кирштайна в этот момент не было никаких тормозов. Он был расстроен, оскорблëн, обозлëн… И пьян. — Готово, — сказал блондин и отложил телефон. Порко дополнил ёмкости алкоголем до края. Парни подняли стаканы и чокнулись. Опустошив стаканчик, Жан расфокусированно посмотрел на Зика. Тот держал телефон и фотографировал спортсменов. — Улыбочку. Голову посетила мимолëтная мысль о компромате. Порко похлопал Жана по плечу и начал наводить порядок. Йегер предложил всех подбросить до дома. Вечер подходил к концу.

***

…Получилось недопонимание. Мои друзья… Между нами кое-что случилось. В общем, мы сильно поссорились. А последней каплей было то, что Жан обозлился на меня не из-за того, что он оказался моим объектом воздыхания… А из-за того, что я плохо обошелся с Микасой. Тому была причина. Признаюсь, я погорячился. Об этому расскажу позже. Тогда я был в агонии. И как показывает жизнь, все мы совершаем ошибки. И вот, под натиском, я просто выбежал на улицу. Райнер ощутил, как Эрену стало тяжело говорить. Его голос сел. Уроки мистера Аккермана было опасно пропускать. Помню момент, когда полкласса отсутствовали, не подготовившись к тесту. Я всегда боялся быть в немилости учителя, а потому тщательно готовился к истории. Ну, правда после нескольких провалов. И все знают, что если накосячат, то он заставит заниматься уборкой. И лучше потратить больше времени на подготовку к уроку, чем нервы, в ожидании контрольной проверки заданного для наведения порядка участок. А мистер Аккерман всегда находил к чему придраться. Поэтому, когда я в порыве эмоций сбежал из школы, уже представлял, как учитель заставляет меня драить полы его кабинета. В прочем, думал я, естественно, не только об этом. Эти мысли были лишь в самом конце моей продолжительной поездки по городу. Я как-то заметил, что не совсем осознаю, как быстро велосипед несёт меня по трассе, а после я чуть не сталкиваюсь с грузовиком. И тут я замер. Я понял, что если бы инстинктивно не притормозил, то меня бы не стало в этот самый момент. Ещё бы доля секунды и… Спортсмен зажмурился, чётко представляя этот момент. Его бросило в пот. В прочем, мне повезло. Но меня это долго не отпускало. Когда я вернулся домой, на пороге меня ждала Дина. Она сказала, что ей звонил мистер Аккерман. Что он сильно волновался, потому что я посреди занятий скрылся в неизвестном направлении. С одной стороны, было приятно, что хоть кто-то обо мне волновался. Мне необходимо было побыть одному. Осознать свои ошибки. Осознать, почему и к чему катится моя жизнь. После этого я сел за стол. Мне хотелось излить свои эмоции, записать пережитое в дневник, но после того, что сделала Имир… Как она обнажила мои сокровенные мысли перед всей школой, я решил отказаться от этой идеи. Я решил идти по иному пути. Моя рука начала выводить в тетради имена и места, связанные одной нитью событий, которые привели меня к одной точке… К конечной остановке. Так я и простроил схему от самого начала моего конца. Так и появилась мысль о записях. Дрожащая рука Райнера потянулась к стакану с водой. Но жидкость была не способна увлажнить его сухое горло. Ах, да. Мне нужно закончить этот рассказ. Так вот: помните, как на уроке истории мой телефон разрывался от звонков и сообщений? Я не мог его выключить, он даже завис от такой нагрузки, но вибрация от звонка не прекращалась. Мистер Аккерман тогда ещё возмущался: — Да кто ж тебе там названивает, Йегер? Толпа поклонниц? Аль сам президент? Я смотрю, ты стал таким важным человеком. Конни тогда усмехнулся, а Аккерман не сильно стукнул его учебником по голове и продолжил: — Ладно. Я просто шучу. Будь добр, выключи телефон. Я нервно кивнул и наконец смартфон перестал трезвонить. И я смог его выключить на совсем. Я заметил, что помимо Конни, ухмыляется Жан. И тут, кажется, я перестал дышать. После я пообщался с одним из тех людей, кто мне позвонил. Мы ни сразу пришли к пониманию, но потом всё прояснилось. Кто-то на одном из сайтов знакомств создал профиль под моим именем и выставил мой номер. Я решил найти свою анкету. Признаюсь, кто-то хорошо постарался. Всё выглядело очень убедительно. Мне даже понравилась аватарка. Там был хороший ракурс. И всё же, я был унижен. Я создал фейковую учётную запись и начал флиртовать с самим собой. По-началу «я» себе не отвечал. И я даже смирился с тем, что мне никто не ответит. Затем я решил «себя» припугнуть. Написал, что знаю о том, что это фейковый профиль, и кто за ним скрывается на самом деле. И если он не ответит, то я поведую об этом всей школе. И тут-то прилетела ответочка. Человек начал задавать вопросы. Я возобновил переписку на уроке литературы, чтобы выявить тех, кто не отрывался от телефона. И картинка сложилась. Я догадался, что это ты, Жан. Радуйся! Или плачь, не знаю. Райнер тяжело выдохнул. — Что слушаешь? — спросила Энни, присаживаясь напротив. Парня охватил испуг. Он поставил запись на паузу. — Ты такое не слушаешь. — О-о да-а-а, — протянула девушка. Бертольд поставил обед на стол и занял место рядом с другом. Гувер проследил за тем, как Райнер ковыряется в тарелке. — В последнее время ты затих. — Да так. Близится игра. Волнуюсь, наверное… Энни одарила одноклассника сканирующим взглядом. Сердце пропустило удар. Браун подумал, что Леонхарт знает о происходящем. Затем он заставил себя успокоиться. Друзья не могли быть впутаны в это дело. — Наверное, это вгоняет в тоску, — сказал Бертольд. — Я о той печальной новости, что распространилась по школе. Жалко Эрена. Райнер сглотнул. И смог лишь кивнуть. Затем он посмотрел в сторону, где сидели одноклассники Йегера младшего. Он различил спину Жана рядом с Микасой. Он решил изучить их расписание и подловить Кирштейна. Что у него и получилось уроком после. Райнер подошёл к Жану, толкнув его к стенке. — Ты заставил Эрена страдать! — О чём ты? — О записях. Разве непонятно?! Только не говори, что ты их не получал! Кирштейн зашипел. Лгать не было смысла. — Он ведь больной суицидник! И я всегда это знал! И мне плевать на то, что творилось у него в голове. Я не хочу быть к этому причастным. И жалею, что вообще выслушал его бредни! — Не увиливай! Ты причастен! — На себя посмотри! — Что? — недоумевал Райнер. — Что ты хочешь сказать? Жан усмехнулся. — А-а-а…Так ты ещё не дошёл до своей главы. — Моей? — Ну да. Или ты надеялся, что тебе это пришло по ошибке? Браун ослабил хватку. — Прослушай. А потом уже кидайся. — Райнер сохранял напряжённое молчание. — Во всяком случае, мы не виноваты. Я-я…то что с ним произошло, это ужасно. Но… — Я понял тебя, — остановил его Райнер и отпустил. — Можешь не продолжать.