Стань моим Клайдом

— Стань моим Клайдом, Адам, — прошептал невысокий светлый шатен, держа в руках пистолет, дуло которого была направлено на старого знакомого. Тот выдохнул, поджимая губы и сжимая оружие в руке сильнее. Полицейский и мелкий воришка. Что может быть романтичнее? Или глупее? Они познакомились почти пять лет назад, когда Адам учился в полицейской академии, а второй только поступал на факультет журналиста. Кажется, сама судьба была на их стороне. — Опусти пистолет, Эви, — тихо сказал полицейский, видя, как слёзы градом сыпятся по красным щекам юноши, от чего только поджал губы. Эви, что влюбился в высокого брюнета с первого взгляда, не верил в судьбу. А вскоре отвернулся и от Бога, навязанного обществом. Его жизнь разрушилась буквально за пару месяцев, когда из жизни ушел любимый отец, и он остался совсем один. И несмотря на всю любовь к молодому курсанту, он ступил на тёмную дорогу. Наркотики, которые он продавал; алкоголь, которым пытался заглушить боль; кражи, которыми он перебивался от случая к случаю, чтобы хоть как-то выжить. И никто не знал о его проблемах. Никто не интересовался его жизнью. Никто. Кроме Адама, который поддерживал его всё это время, был рядом, спасал его задницу и пытался прикрыть, каждый раз прося обещание, что этот раз точно последний. И всё по новой. А теперь они стоят посреди роскошного дома, куда парнишка пробрался по наводке одного из своих. Тот сказал, что несмотря на всю обеспеченность бизнесмена, которому этот особняк принадлежит, у него невысокая степень защиты, и именно в этот вечер мужчины вместе с семьей не будет дома. Они смотрели друг другу не в глаза. Они смотрели в душу. И даже несмотря на всё, что сделал младший, Адам почему-то видел в ней светлый огонёк, который способен вывести его на правильный путь. А вот Эви не видел ничего, кроме предательства. Ему было больно на столько, что он совсем позабыл обо всём, что сделал для него брюнет. Он видел безразличие по отношению к его чувствам, ведь тот знал, на сколько сильно парнишка им увлечен, но всячески игнорировал этот факт, каждый раз уходя от разговора при малейшем намеке на что-то большее, чем дружба. — Заставь меня, — хрипло прошептал шатен, снимая пистолет с предохранителя. — Ты ведь знаешь, что я не остановлюсь, — он ухмыльнулся, пытаясь вывести Адама из себя тем, что играл на его многочисленных попытках его остановить, хотя в душе готов был кричать о прощении. Хотел ли смерти? Да. — Опусти пистолет, Эви, и мы просто поговорим, — голос Адама даже не дрогнул, когда он снял свой пистолет с предохранителя, а младший, чувствуя, как у него внутри всё сжимается от боли, не позволяя толком вздохнуть, разрыдался только сильнее и упал на колени, задаваясь только одним глупым вопросом, ответ на который он уже знал. Ему на столько плевать? Оружие упало на пол, и Адам с облегчением выдохнул, тут же опускаясь к другу и крепко обнимая его за плечи. Так больно. И одновременно так приятно. Эви прикрыл глаза, наслаждаясь этими объятиями, словно последним закатом. Они грели не только тело, но и душу. Сжигая всё внутри. — Я выйду и скажу, что система охраны сработала из-за замыкания, а ты покинешь дом через черный выход, — отстраняясь, полицейский взял в руки лицо друга и заставил того посмотреть на себя. — Хорошо? — он было улыбнулся, будто все проходит так же, как и всегда. Эви уйдёт, а после они встретятся, он снова зачитает ему лекцию о том, как тот плохо поступает, и они съедят по бургеру в знак перемирия. — Отойди, — прошептал младший, посмотрев на брюнета пустыми глазами, а после Адам услышал щелчок предохранителя и опустил взгляд на дуло собственного пистолета, который парнишка вытащил из кобуры, упирающегося в его грудь. — Блять, Эви, — он, хмурясь, посмотрел на юношу, но тот и бровью не повел. — Хочешь пострелять? Вперед. По спине грабителя пробежал табун холодных мурашек. Он вздрогнул от слов возлюбленного, и по его щекам вновь потекли слёзы. Как бы сильно он не злился, как бы сильно не пытался возненавидеть, он любил его. Больше всей своей чертовой жизни. Любил. До потери пульса. До бабочек в жите. До самых чертиков. Любил. И готов был выбросить оружие из рук, и броситься в объятия полицейского. Но… Он поднял пистолет к собственному виску и, не отводя взгляда от Адама, накрыл пальцем курок. — Опусти. Сейчас же, — голос брюнета дрожал, как бы он не пытался сохранять внешнее спокойствие. Приказывает. Знает, что ему не станут перечить. Знает. Но Эви почему-то прикрывает глаза и улыбается уголками губ, видимо, готовясь выстрелить. Почему? Почему он не слушается? Зачем так играет с ним? Все эти вопросы проскакивают в голове в момент, когда Адам кидается к другу и выхватывает пистолет из его рук, от чего младший тут же распахивает глаза, удивляясь происходящему. — Немедленно уходи, — прорычал сквозь зубы старший и поднялся с пола. — Я приеду к тебе через двадцать минут. Он забрал пистолет воришки, спрятал его и покинул дом, действительно сообщая коллеге, который ждал его в машине, что дома чисто, а сигнализация сработала из-за ошибки системы. Он надеялся, что Эви просто уйдёт, оставив дома всё так, как есть. И так и было. Парнишка покинул место несостоявшегося преступления и отправился на набережную. Буквально через час рассвет. Последний рассвет в его жизни, и он желал запечатлеть его перед тем, как навсегда закроет глаза. — Ты чертов паршивец! — кричал Адам, покидая гражданскую машину, когда приехал на набережную, где в одиночестве стоял его друг, любуясь рассветом. — Я ведь сказал тебе идти домой! — всё продолжал он, но Эви не обращал на него никакого внимания, пока он не подошел к нему достаточно близко. — Я люблю тебя, Адам, — прошептал наконец юноша и перевел взгляд на брюнета, теперь тот мог увидеть слёзы на молодом лице. А после пистолет, который тот успешно прятал в огромном рукаве толстовки, что принадлежала его умершему старшему брату. — Где ты достал гребаный пистолет? — прорычал старший абсолютно игнорируя его слова, на что он только хмыкнул. — Я вор, Адам, и украсть оружие для меня не проблема, — он, в отличие от возлюбленного, не пропускал его слова мимо ушей. — Я люблю тебя, — хрипло прошептал он, надеясь получить хоть какой-нибудь ответ, но его не последовало. Эви тихо хмыкнул, перевел взгляд на восходящее солнце и снял оружие с предохранителя, от чего Адам вздрогнул. Он сделал шаг в сторону и вытянул пистолет перед собой, направляя его на друга и делая ещё несколько шагов назад. Брюнет сглотнул, не отводя взгляда от юноши, волосы которого горели рыжим светом в ярких лучах звезды. Резкое движение руки вверх, и дуло пистолета у виска. — Я люблю тебя, Адам, — последнее, что прозвучало перед громким хлопком выстрела, за мгновение до которого старший сорвался в места и побежал к парнишке, чтобы остановить его. Мертвое тело упало прямо в его руки, и он почувствовал, как воздух выбило из легких от резкой боли внутри. — И я тебя!.. — раздалось на всю набережную.

***

— И я тебя люблю! — прокричал Адам, распахивая глаза в собственной постели в холодном поту. На часах три часа ночи. Все тело трясет, а сердце бешено бьётся после кошмарного сна. Тяжело дыша, парень поднимается с кровати и тут же включает свет, ослепляя им себя на несколько секунд, а после сразу же пробегается взглядом по комнате, пытаясь найти джинсы. Быстро одевается, берет ключи от машины и, наплевав на телефон и обувь, выбегает на улицу. Дорога длиться не долго, минут десять от силы, ведь он гонит на полной скорости по пустым улицам, прокручивая в голове сон. Снова и снова. Биение сердца не успокаивается ни на секунду. Он выходит из машины у нужного дома и долбится в дверь так, словно кто-то умирает. Минута. Две. А он всё продолжает стучаться в закрытую дверь, пока не замечает свет в окне. Только тогда он прекращает нарушать ночную тишину. Дверь перед ним открывается, и он видит заспанное лицо Эви, который ещё не до конца понимает, что происходит, хоть и отчаянно пытается. Волосы растрепаны, а на теле только длинная растянутая футболка, чуть ниже бедер. — Адам, что… — хочет он было задать вопрос, но полицейский не даёт ему закончить, накрывая его губы своими и утягивая шатена в долгий поцелуй, который заканчивается только тогда, когда голова начинает кружится от недостатка кислорода. — Я люблю тебя, — пытаясь отдышаться, шепчет старший и заглядывает в зелёные глаза напротив. Осознание приходит к парнишке не сразу. Он пару секунд смотрит на друга, а после, бурно краснея, расплывается в улыбке. — И я тебя люблю, Адам, — шепчет он, собираясь сказать что-то ещё, но его снова затыкают поцелуем, из-за чего он лишь подается назад, утягивая гостя за собой в дом. Брюнет вслепую захлопывает за ними дверь и подхватывает возлюбленного на руки, тут же крепко прижимая его грудью к своей и крепко обнимая за талию. На столько крепко, что Эви давится воздухом, выгибаясь в спине навстречу, и тихо мычит, мягко отстраняясь от губ. Он улыбается, не в силах оттолкнуть от себя предмет своего обожания, по которому безответно сох несколько лет, проводит кончиками пальцев по его щеке, нежно поглаживая, и заглядывает в глаза, пытаясь упиться этой близостью. Адам, смотря на Эви в ответ, только улыбается, не желая выпускать юношу из своих объятий, а после вновь целует его и прижимает собой к стене. Он с легкостью подхватывает его на руки, придерживая за ягодицы и сжимая их грубоватыми пальцами, от чего младший тихо мычит в поцелуй, покрываясь мурашками. Их губы уже начинает покалывать от столь долгих поцелуев, но это не останавливает их, и они вновь сплетаются воедино. Несколько шагов в сторону. Старший собирается все возможные углы собственными бедрами, каждый раз прикрывая чужие, чтобы не дай бог Эви не ударился по его вине обо что-нибудь. И вот, они уже в гостиной, где Адам осторожно укладывает возлюбленного на диван и нависает над ним, наконец отстраняясь. Тяжело дыша, он рассматривает личико юноши в тусклом свете небольшой лампы, оставшейся позади. Младший улыбается, чувствуя, как полицейский оглаживает его бедра и ягодицы, слегка сжимает их и только сильнее прижимается к его телу своим. — Тебе ведь на работу утром, — шепчет он, оглаживая широкие плечи Адама, на что тот кивает, понимая, что сегодня им не удастся насладиться друг другом в полной мере, но ему достаточно и того, что они заснут рядом. — Пойдём в кровать? — уткнувшись носом в шею, шепотом спрашивает старший, пока Эви осторожно поглаживает его по голове, перебирая пряди волос пальчиками. Он кивает в ответ, и брюнет тут же выпрямляется, приподнимая за собой младшего. Он все так же крепко прижимает его к себе, обходит диван, выключает свет у двери, запирает ее на замок и идёт по лестнице наверх. Уложив Эви на постель, он отпускает его и стягивает с себя джинсы, только сейчас вспоминая, что выбежал на улицу босиком, из-за чего сейчас ему лучше принять душ. — Подождешь меня пару минут? — улыбаясь, спрашивает Адам и нежно целует запястье шатена, на что тот кивает. — Протянул несколько лет, уж пару минут я справлюсь, — отвечает ему Эви, напоминая полицейскому о том, как он игнорировал его долгое время, но тот не злиться, только виновато улыбается и, вновь целуя его запястье, уходит в ванную, где быстро смывает с тела последствия своего спонтанного поступка, а после возвращается к возлюбленному, ложиться рядом и, крепко обнимая его, поцелует в висок. — Люблю, — последнее, что говорит парень перед тем, как погрузиться в спокойный сон рядом с юношей, пока тот, крепко обнимая его, пытается перестать улыбаться.

***

Брюнет просыпается в безумно светлой комнате. Стены, потолок, полы и даже дверь. Всё белого цвета. Он лежит на кровати, не до конца понимая, что происходит. Голова гудит, глаза болят от обилия света, однако, когда он приходит в себя, то обнаруживает, что единственное небольшое окно под потолком закрыто решеткой, а он сам прикован к постели. — Стань моим Клайдом, Адам, — проносится где-то слева, и парень тут же бросает взгляд на источник звука, отчетливо слыша голос Эви, но не видя его перед собой. Он жмурится, плотно закрывая глаза, и распахивает их снова, тут же осматриваясь вокруг. Никого. Абсолютно никого. Только он, кровать и небольшая тумбочка рядом с ней, такого же белого цвета, на которой лежит несколько шприцов, а рядом с ними пара ампул и противно-оранжевые контейнеры с таблетками. — И я тебя люблю, Адам, — вновь доносится до него голос Эви. На этот раз он раздается где-то справа. Парень тут же поворачивает голову, но снова ничего. Кромешная пустота. Он лежит на кровати несколько часов, пытаясь разобраться в том, что произошло. Он долго пытается понять, а после и принять. Эви… Адам помнит, как тот признается ему в любви. Раз за разом он игнорирует это, считая не совсем правильным его чувства. А после и сам начинает испытывать то же самое. Отрицает. Борется. Игнорирует. И к чему это приводит? Мальчишка застреливается у него на глазах. Но… Кажется, потом всё хорошо. Ведь так? Это ведь всего лишь сон, верно? И Эви, его любимый Эви жив, да? Он ведь сорвался к нему посреди ночи. Признался в чувствах. И ему. И себе. Понял, что был не прав, когда каждый раз отталкивал его, обманывая, как его, так и себя. Целовал его. Крепко прижимал к себе. Верил, что «завтра» они проснуться вместе, в объятиях друг друга, проведут весь день порознь, занимаясь своими делами и думая только о том, как вечером вновь окажутся вдвоем. — Протянул несколько лет, уж пару минут я справлюсь, — раздается голос его маленького счастья откуда-то из-под потолка. Адам ежится, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли. Слезы медленно стекают по его лицу и пропитывают собой подушку. Нет, не может быть. Эви. Его светлый Эви. Он правда мертв. И теперь он, вместо его крепких и теплых объятий, лежит в чертовой психушке, всё ещё не в состоянии смириться с тем, что произошло. — Я люблю тебя, — слышит он шепот улыбчивого студента, что всегда слушался его и любил. Чисто и светло. Искренне. До последнего вздоха. — И я тебя люблю, — шепчет он в ответ, крепко сжимая в руках белую простынь под собой и прикрывая глаза.