Ты на моём небосклоне

      «Это не он…» - эту мысль Гермиона не могла выбросить из головы с начала бала.       Громкая вальсовая музыка заполняла пространство залы, вокруг в танце кружились десятки нарядных пар. Виктор осторожно притянул девушку чуть ближе, положил обе ладони на её талию, и Гермиона почувствовала, как её ноги отрываются от земли. В этот момент их взгляды пересеклись, Виктор подарил ей нежную улыбку, а в его глазах читалось нескрываемое восхищение.       В этот необыкновенный вечер Гермиона впервые почувствовала себя необыкновенной, сияющей, как звезда. Она будто оказалась в сказке, ведь Виктор Крам, о котором грезила добрая половина юных волшебниц (да и волшебников тоже), собственной персоной, пригласил её на бал. И сейчас он так смотрит на неё, так аккуратно обнимает во время танца, что всё становится ясно без слов. Ослепительный блеск этого вечера, теплая улыбка Виктора, всеобщее внимание, казалось бы, Гермиона должна наслаждаться моментом. Но почему в ее сердце посилилось разочарование?       

***

      Её непослушные кудрявые волосы всё никак не хотели принимать форму аккуратных локонов. Она начинала заметно нервничать. До бала оставалось несколько часов. Приготовленное заранее платье из атласной струящейся ткани цвета лесного барвинка лежало у зеркала. Платье действительно было необыкновенным: Гермиона потратила уйму времени, зачаровывая свой наряд. Ей хотелось выглядеть особенно красиво сегодня, ведь она проведёт весь вечер с ним.       От волнующих мыслей девушку отвлекло появление в комнате маленькой бумажной птички. Гермиона, затаив дыхание, выставила раскрытую ладонь и заколдованное оригами опустилось на её руку. Гермиона торопливо развернула аккуратно сложенную бумагу.       «Mon étoile*, я так часто представлял этот вечер, что сейчас почти не могу совладать с чувствами. Будешь смеяться, но я провёл перед зеркалом больше часа, перебрал все возможные образы, в итоге остановился на самом первом, но до сих пор не уверен, понравится ли он тебе.       Не могу дождаться минуты, когда сегодня на балу, я увижу тебя.»       Гермиона не могла сдержать лучезарную улыбку. Закрыв глаза, она невольно прижала записку к груди. Придаваться приятным мыслям ей помешал звук раздающихся у двери шагов. Через секунду в комнату ворвалась Парвати, коротко поздоровавшись с Гермионой, она начала готовиться к балу. К счастью для Гермионы, Парвати была так сильно занята выбором подходящих украшений, что не заметила маленькую записку в руках соседки, которую Гермиона неловко спрятала за спиной. Гермиона подошла к своей тумбочке и положила записку в небольшую деревянную шкатулку. Девушка заметила, что ещё немного, и шкатулка перестанет закрываться из-за накопившихся посланий. Гермиона продолжила собираться на бал, но в мыслях она невольно возвращалась в тот день, когда впервые получила послание от тайного поклонника.       

***

      Гермиона сидела в библиотеке и пыталась сосредоточиться на книге, которую она взяла для «легкого чтения». Девушка из-за всех сил старалась не обращать внимания на наполняющие ее глаза слезы. «Какие же они идиоты!» - не в первый раз Гермиона думала так о Роне и Гарри, но сейчас она действительно была зла. Из-за того, что они поссорились, ей приходилось работать почтовой совой и буквально разрываться между друзьями. Упрямая слезинка скатилась по её щеке.       Мокрое пятно на странице книги заставило Гермиону вернуться в реальность. Она уже собиралась закрыть книгу, но вдруг перед её глазами оказалось оригами, сложенное в виде птички, напоминавшей голубя. Гермиона оглянулась вокруг, но рядом с ней никого не оказалось. Библиотека была практически пустой, только несколько когтевранцев сидели за дальними столами. Гермиона нерешительно протянула руку к бумажной птичке, всё ещё парящей перед девушкой. На удивление, оригами приземлилось прямо на её ладонь. Гермиона с нескрываемым любопытством развернула бумажку.       «Не позволяй другим определять твое настроение. Не трать свои душевные силы на людей, которые тебя не достойны. Помни, что солнце всегда встает после темной ночи, и это новый шанс начать все сначала.        Верь в себя и свои силы.»       Гермиона несколько раз перечитала записку. «Кто бы мог это написать?» - на ум не приходило ни одной подходящей кандидатуры. Да и кто мог ей написать? «Наверное, кто-то ошибся, когда накладывал заклинание на послание…» - решила Гермиона. Ей стало немного не по себе, ведь, очевидно, послание так и не достигло адресата. Гермиона ещё раз осмотрела записку, покрутив её в руках. На бумаге не было ни подписи, ни намёка на того, кому в действительности предназначалось письмо. Девушка попыталась использовать чары возврата, но послание не сдвинулось с места. После нескольких неудачных попыток вернуть послание отправителю, Гермионе ничего ни оставалось, кроме как оставить его у себя. Она сложила бумагу пополам и положила её меж страниц недочитанной книги. Всю следующую неделю девушка носила книгу с собой, используя письмо, как книжную закладку.       На выходных, когда Гермиона почти забыла о том недоразумении с письмом, перед ней снова появилась маленькая бумажная птичка. Гермиона слегка испугалась, теперь ей не казалось это простым совпадением. Девушка прочитала письмо.       «Я рад видеть, что вновь твои глаза светятся радостью, а улыбка озаряет твое лицо. Надеюсь, тебя не сильно обременят мои незатейливые послания. Прости за мою грубость, я не называю себя, но только так я могу сохранить возможность хоть изредка писать тебе. Сегодня я украдкой увидел, как твои роскошные каштановые волосы переливались благородным золотом в лучах полуденного солнца. Золотой цвет тебе к лицу, не только из-за цветов твоего факультета, но и потому что он подчёркивает твоё природное изящество. Надеюсь, твои друзья больше не посмеют тебя расстроить.»       Прошло несколько мгновений, прежде чем Гермиона поняла: и эта, и предыдущая записка предназначались именно ей. Сомнений быть не могло: и упоминание каштановых волос с золотым отливом на солнце, и цвета гриффиндорского герба, и фраза про друзей – всё это подтверждало её догадки. Её охватило волнение. Что за человек тайно наблюдает за ней, пишет записки, проявляет к ней интерес? Тем не менее, вместе с чувством волнения она ощутила какое-то странное чувство тепла. До этого момента к ней никто не проявлял открытой симпатии. На секунду в её голове возникла мысль о том, что это мог быть Рон, но она тут же отмела её: вряд ли Рон способен на подобное. Тогда кто? Об этом Гермиона продолжала думать ещё долгое время.       Бумажные птички продолжили прилетать пару раз в неделю. Проходили дни, недели, и записки от загадочного незнакомца стали частью повседневной жизни девушки. Гермиона не стала открывать свою тайну друзьям. Она стала хранить полученные письма в шкатулке, на которую наложила запирающие чары.       В её памяти особенно отложились несколько посланий.       Одно из таких посланий она получила в безрадостный дождливый ноябрьский вечер:       «На душе сегодня так тоскливо. И дело даже не в погоде, я часто чувствую себя одиноко несмотря на то, что рядом со мной всегда толпы людей. В полной мере я не могу открыться даже своим друзьям. В посланиях к тебе я нахожу утешение. И я понимаю, что поступаю эгоистично, когда лишаю тебя возможности ответить. Но это мой способ уберечь тебя.       Я бы очень хотел познакомиться с тобой поближе и узнать тебя лучше. Мне кажется, что мы могли бы стать хорошими друзьями и даже больше.»       После прочтения этой записки Гермиона нахмурилась, на мгновение ее охватило раздражение, которое вскоре сменилось тихой грустью. Сможет ли она когда-нибудь поговорить с ним, высказать всё, что её тревожит и мучает?       «Mon étoile, сегодня я не мог дождаться момента, когда вновь напишу тебе. Надеюсь, ты простишь мою дерзость, но я считаю, что это обращение как нельзя лучше тебе подходит. Твоя красота, ум, доброта и чуткость делают тебя самой яркой звездой на моем небосклоне. Любой, кто посмотрит на тебя, если, конечно, он не слеп, заметит твоё неиссякаемое внутреннее сияние, озаряющие всех вокруг.»       После этого послания Гермиона перестала отрицать очевидное и признала, что тайный поклонник уже давно занял в её сердце особое место. Она бережно хранила его письма, не замечала, как улыбалась, видя подлетающую бумажную птичку, проводила часы в догадках о том, кто же он. Она перечитала множество книг, в надежде найти способ узнать кто её поклонник или хотя бы получить возможность отвечать на послания. Но её старания были напрасны. А записки, с завидным постоянством, прилетали к ней без подписи или намёка на личность адресанта.       А ближе к предпраздничной суете, связанной со Святочным балом, она получила послание, благодаря которому начала подозревать человека, о котором раньше и подумать не могла.       «Mon étoile, я не заметил, как наступила зима, а я не так искусен в согревающих чарах, как ты. Последнее время я часто задаю себе вопрос: хватило бы мне духа пригласить тебя на бал?»       А когда через несколько дней Гермиону на бал пригласил Виктор Крам, у неё практически не осталось сомнений. «Это же было так очевидно.» - корила себя Гермиона за недогадливость. В последнее время Виктор проявлял к ней неподдельный интерес. При личном общении он был немногословен, «но это из-за языкового барьера или стеснительности. Ведь на бумаге куда проще сформулировать и передать мысли» - быстро нашла для себя объяснения девушка. Да и по времени появление записок и прибывание Крама в Хогвартсе совпадали.       

***

      Вальс сменила громкая музыка с выраженными битами. Бал плавно превратился в вечеринку, которая была в самом разгаре. Царила атмосфера веселья и беззаботности. Гермиона танцевала, окруженная такими же подростками, которые могли не думать сейчас ни о чём: они смеялись, общались и наслаждались друг другом. Они прыгали и кружились, создавая неповторимые танцевальные комбинации. Девушку охватило состояние эйфории: впервые за долгое время она могла просто расслабиться и веселиться. Сейчас её даже не волновало, что она так и не раскрыла личность своего тайного поклонника. Она была готова полностью отдается танцу, забывая обо всем остальном. Её движения плавные и изящные. Свет играл на коже Гермионы, подчеркивая ее красоту. Вьющиеся волосы девушки развевались вокруг ее лица, добавляя еще больше очарования ее танцу. Она танцевала так, как будто это последний танец в ее жизни, и она хочет насладиться каждой секундой. И если бы сейчас кто-то сказал ей, что через несколько минут она будет сидеть на лестнице и плакать, думая о том, как вечер безнадёжно испорчен, – она бы громко рассмеялась в лицо этому недоумку. Но реальность была разочаровывающие жестокой. Когда Гермиона выбралась из танцующей толпы, чтобы передохнуть, она встретила Рона и Гарри.       - Весело, правда? – со сбитым дыханием спросила раскрасневшиеся Гермиона.       Парни уныло сидели на пуфе. В воздухе сразу повисло напряжение. Рон и Гарри не разделяли всеобщей атмосферы веселья.       - Даа… - протянул Гарри, глядя на Чжоу и Седрика.       Рон промолчал.       - Виктор скоро вернётся, пойдёмте с нами танцевать.       - Виктор?       - Да, он пошёл за лимонадом. – Гермиона неловко отвела взгляд, как будто искала Крама в толпе.        – Что-то не так? – после затянувшейся паузы, всё же решила уточнить Гермиона.       - Да он же… он… - Рон не смог сразу сформулировать, переполнявшие его мысли и эмоции — Он из Дурмстранга — вот что! Он соперник Гарри. Он наш враг!       Гермиона перевела взгляд на Гарри, но тот лишь пожал плечами.       — Рон, да что...       Но закончить Рон ей не дал.       - Да он наверняка пригласил тебя только, чтобы разузнать про Гарри и помешать ему. Или ему просто нужна твоя помощь. Зачем иначе он бы стал приглашать тебя? Сам он ни за что не разгадает тайну яйца. – Рон победоносно вкинул подбородок.       Гермионе не хватало воздуха от возмущения. Она собиралась высказать Рону всё что она думает по поводу его тирады, но отчего-то силы её резко оставили. «Зачем иначе он бы стал приглашать тебя?» - эхом раздавалось в её голове.       — Рон, послушай — начал было Гарри, но к тому времени Гермиона уже вскочила и побежала через зал.       Она обессиленно осела на холодные мраморные ступени, горько сглатывая, подступающий к горлу ком. Ей не верилось, что Рон мог так глупо себя повести. Слёзы катились по её лицу. Плечи девушки содрогались с каждым новым всхлипом. Неужели с ней никто не захочет потанцевать «просто так»? Неужели она может быть кому-то интересна только, если будет полезна? Гермиона больше не могла сдерживать эмоции.       Драко, стоял в стороне, поодаль от лестницы, и внимательно смотрел на девушку. Густые брови нахмурились, а костяшки на его руках побелели от напряжения и злости. Смотря на заплаканное лицо Гермионы, Драко невольно вспомнил день, когда застал, едва сдерживающую слезы, девушку в библиотеке. В тот момент Драко не придумал ничего лучше, чем написать дурацкую записку. Всё что он мог — это смотреть сквозь стеллажи, без возможности подойти и обнять, успокоить: сказать, что всё будет хорошо, что она со всем справится, а эти идиоты ещё приползут к ней на коленях, когда поймут, что Гермиона - лучшее что случилось в их жизнях.       И ведь он сам загнал себя в эту ловушку: с самого первого дня в школе он издевался над ней. Сначала из-за предрассудков о чистоте крови он постоянно её обзывал, когда они стали старше — это была уже зависть (Гермиона всегда была лучшей на курсе). Драко не сразу понял, природу своего интереса. Ему понадобилось много времени, чтобы пройти все стадии принятия, начиная с отрицания (это, пожалуй, был самый затяжной этап).       Сейчас ему казалось, что он всегда был тайно в нее влюблен, что Гермиона была и остается его «родственной душой» и что он слишком поздно пришёл к этому осознанию.       Он не собирался отправлять вторую и, тем более, третью записку. Каждый раз ему казалось, что эта записка будет последней, но он вновь и вновь отправлял послания. Постепенно, это стало для него единственным глотком свежего воздуха в удушающей духоте повседневности.       И он бы возможно прекратил писать, если бы Гермиона каждое новое послание использовала, как книжную закладку. Но когда Драко увидел Гермиону в тот день...       Были первые числа ноября, Гермиона сидела во внутреннем дворе Хогвартса, её окружали такие же студенты, которые, хоть и были укутаны в яркие шарфы факультетов, всё же хотели насладиться последними тёплыми деньками в этом году. Девушка, увлечённая чтением, склонилась над книгой так, что её кудрявые и немного растрёпанные волосы слегка падали ей на лицо. Гермиона не могла скрыть улыбку - на душе было легко. Свежий ветерок шутливо развевал её пряди. Именно тогда к Гермионе во второй раз прилетела маленькая бумажная птичка.       Драко наблюдал за тем, как одна за другой на лице девушки сменялись эмоции. Сначала, её взгляд был полон удивления и любопытства, а губы слегка приоткрыты в изумлении. Затем её брови слегка нахмурились, и во взгляде появилось сомнение, будто Гермиона о чём-то задумалась. Но уже через пару минут выражение озадаченности пропало. И на её лице появилась улыбка, а в глазах заиграли искорки радости, как у человека, который только что узнал прекрасную новость.       Юноша, как завороженный, ловил каждую эмоцию на лице девушки. Драко не мог поверить, что Гермиона могла так улыбаться от записки написанной его рукой. Пусть она не знала, что именно Драко загадочный адресант этих посланий, она так искренне улыбнулась! Возможно, он сможет радовать её так и дальше? Даже если она никогда ни узнает личность человека, пишущего эти строки...       А сейчас он смотрел на ее заплаканное лицо. Воспоминания об улыбке Гермионы заставили его кулаки сжаться в бессильной злобе. Ему было невыносимо видеть её слёзы. Он застыл в нерешительности. Со стороны ничего не могло выдать настоящей борьбы, что бушевала внутри него. С одной стороны, он был готов сорваться с места подойти к ней, согреть её в своих объятиях, утешить её, вытереть её слёзы и пообещать, что он больше не позволит никому обидеть её.       Но, с другой стороны, его сковывали старые страхи. Внутренние демоны, что таили в себе все годы неуверенности, деспотии отца, навязанных запретов. Они кричали ему бежать прочь, не оглядываясь, больше никогда не думать о ней и забыть, всё, что их связывает. «Так безопаснее, так проще, так нужно. Ты ДОЛЖЕН» - кричали они и отдавались бешенным стуком сердца и теперь гримасой боли и отчаяния на его лице.       На мгновение он преисполнился отвращением к себе. Нет, он не должен поддаваться этому. Она ему интересна, она ему дорога, она НУЖНА ему. Как никто другой. Пусть весь мир его возненавидит, пусть он увидит осуждение в глазах родителей, пусть его сокурсники будут смотреть на него свысока, пусть так называемые друзья откажутся от него. Ему плевать на это. Это не имеет значения. Он должен быть с ней. Должен доказать ей, что он её достоин. Она увидит, увидит… Драко думал об этом, пока его пальцы судорожно сжимали перо в руках. Он наспех написал небольшое послание, сложил бумагу в уже привычную форму, пусть на этот раз она получилась не такой аккуратной, как в предыдущие. Он действовал почти машинально. Прочь сомнения, прочь тревоги и смятения. Его охватил прилив адреналина, пульс отдавал в горло, ноги подкашивались. Но он уже отправил бумажную птичку к Гермионе. И сейчас со всех ног бежал прочь.       

***

      Гермиона не сразу почувствовала лёгкие прикосновения к руке. Девушка сидела на лестнице, поджав ноги и положив голову на колени. Её прекрасное голубое платье помялось, его подол испачкался в пыли, но девушке было всё равно. Одной рукой она смахнула с лица катящуюся слезу, а другой взяла подлетевшую записку. Она немного нахмурилась, ведь почерк был непривычным: не таким красивым и ровным, рука писавшего явно дрожала.       Как только Гермиона дочитала записку, бумажка неожиданно сложилась обратно в птичку. Оригами вновь взлетело и, на секунду зависнув в воздухе перед лицом девушки, медленно полетело прочь. Гермиона была ошеломлена. Её охватило множество эмоций. Но пока она пыталась собраться с мыслями, бумажная птичка скрылась за выходом из большой залы. Времени на размышление больше не было. И Гермиона, с несвойственным ей безрассудством, побежала вслед за улетающим оригами.       В коридор замка задувал морозный ветер, он развивал и запутывал волосы девушки. Она не обращала внимания на мурашки по всему телу, которые появились то ли от холода, то ли от смятения. Гермиона уже почти догнала бумажную птичку, перейдя с бега на быстрый шаг. Дыхание сбивалось: девушка никогда не была хороша в спорте. Холодный воздух обжигал горло. С каждым шагом её всё больше охватывала дрожь. Она ощущала странное чувство предвкушения и трепетного волнения. Её бумажный проводник вёл Гермиону по пустынным коридорам Хогвартса, постоянно сворачивая и меняя маршрут, так что девушка даже предположить не могла, куда её приведёт маленькая птичка. И совершенно неожиданно для себя она оказалась во внутреннем дворе.       Вокруг царила тишина. Воздух был прохладен и свеж. Горели фонари, их мягкий свет создавал атмосферу уюта и тепла. Снег падал крупными хлопьями, кружась в своём медленном танце. В небе зажигались первые звезды. Время как будто замерло.       Гермиона остановилась на мощёной площади. Бумажная птичка парила, кружась над землёй. Девушка огляделась вокруг. Недоумение и разочарование отразилось на её лице: на площади никого не было. Вдруг её взгляд зацепился за расплывчатый силуэт. Человек приближался и его черты становились ясней. С каждой минутой, Гермиона всё больше не могла поверить в то, что видит. Когда стройная фигура уже стояла от неё в нескольких шагах, Гермиона наконец смогла разглядеть лицо человека. Его она меньше всего ожидала увидеть. На щеках юноши красным цветом пылал румянец. Губы были сжаты в тонкую линию. Долго не решаясь, он всё же поднял неуверенный, но полный надежды взгляд. Гермиона смотрела на него вдумчиво, но взволнованно. На её лице отражалась буря эмоций: сказать, что она была в шоке – не сказать ничего.        Драко… Драко Малфой… Всё это время это был он.       У Гермионы в голове проносились тысячи мыслей. Неужели она может протянуть руку и коснуться своего тайного адресанта? Порой ей казалось, что эта школьная история навсегда останется лишь в той деревянной шкатулке и в её сердце. Возможно, всё это было розыгрышем? Да, продуманным, хорошо спланированным розыгрышем. Вот сейчас: он поднимет свою голову и на надменным лице будет ехидная улыбочка. Но, когда их взгляды встретились, все мысли мгновенно затихли. Гермиона наконец увидела его. Человека, ставшего за последние месяцы ей не просто другом, а кем-то намного большим. Того человека, над чьими шутками искренне смеялась, от чьих комплиментов краснела от смущения, чья поддержка помогала даже тогда, когда её самые близкие не замечали, как ей тяжело.       Гермиона едва заметно улыбнулась и шагнула вперёд, сокращая расстояние между ними. В её голове звучали слова из последней записки:       «Давай потанцуем под звездами и забудем обо всем на свете.»