Если бы знать зачем

      Фэн Синь и Му Цин, как обычно, перекидывались ругательствами, только Се Лянь не обращал на это внимания, он их и не слышал вовсе. Тот смотрел в окно, думая о чём-то, точнее, о ком-то - о том самом. Слеза неуверенно спустилась по скуле. В глазах становилось мутно, плакать больше было нечем, но какая-то влага всё равно стремилась заполнить глазницы. Он сидел, не двигаясь, дыша при этом по нездоровому спокойно. В голове возникла мысль: «Почему?»       «Почему я был так холоден?»       «Почему не целовал его чаще?»       «Почему мало обнимал?»       «Я был так глуп…»       «Есл…КОГДА он вернётся, я его не отпущу, укутаю его своими руками, буду дарить прикосновения губами так часто, не остановлюсь, пусть меня ранят, отнимут всё, мне так нужен ОН» - щёки стали влажными.       «Да сколько ты ещё будешь плакать, уже и нечем, а ты всё равно льёшь слёзы, жди его, он же столько ждал, почему ты горюешь? Соберись, соберись, СО-БЕРИСЬ!»       Два бога войны часто навещали Его Высочество, возможно ощущая горечь от прошлых поступков, хотя всё это уже давно в прошлом. Они приходили в надежде искупить вину, которая терзала обоих. Сколько ни повторяй себе, что то было правильное решение, они поступали так, как были должны, должны для самих себя, это не меняло их чувств. Про себя они думали, что помогают принцу в трудный момент, но со стороны это выглядело жалко, они не знали да и не могли его утешить. Се Лянь первое время натягивал улыбку, делал вид, что его ничего не тревожит, а только вера в нём переполняет чашу. Спустя полгода даже на актёрство сил не оставалось, он просто заперся в храме Водных каштанов, желая остаться один.       - Ваше Высочество… - очень тихо позвал Фэн Синь. Он не знал, как прекратить чужие слёзы, но намеревался хотя бы быть рядом.       Никакой реакции.       - Ваше Высочество. – чуть напористее проговорил генерал.       Се Лянь лишь отвернулся, не давая увидеть своих эмоций. Сил на слова не было:       - Уходите. Произнесенное смутно походило на человеческую речь, однако генералы смогли разобрать просьбу.       - Что значит «уходите»?! – Му Цин начинал вскипать. - Ваше Высочество, ты на себя посмотри! Ни ешь, ни спишь, ты когда в последний раз одежды менял?! Чего ради ты так себя изводишь?! Да этот проклятый…       Он недосказал, зная, что последние слова и не стоило облачать в звуки. Генерал Сюаньчжень никогда бы в этом не признался, но в сердцах верил, что после пережитого, они с принцем подружатся, станут равными, забывая обиды прошлого. Он приходил не из жалости, а из чистых намерений быть верным, уже не слугой, а - другом, соратником. Но Его Высочеству это уже не нужно.       Жизнь закалила характер, он не боялся потерять друзей, пусть храм рухнет - да он бы и не расстроился, лишись он ноги или руки, вырвите ему глаза, отрежьте уши, сожгите дотла, убейте – ничто из этого не причинит ему боли, которую бы он не потянул.       Он сжал в ладони цепочку с кольцом, висящую тяжким грузом на его шее. За 800 лет Се Лянь растерял все блага его посмертной жизни, богатства Бога Войны рассеялись по ветру, со временем принц перестал видеть в них ценность, и более ничего не выглядело ценно.       Да, Се Лянь привык к боли, но эта тоска пожирала его изнутри, да, он не ценил богатства, но это колечко сейчас для него представлялось целым миром.

***

Первый месяц принц просто занимался повседневными делами, желая занять время до возвращения ЕГО любимого. По его истечении Хуа Чен не пришел, но Се Лянь и не думал, что всё станется так быстро. Второй месяц прошел больше в беспокойстве, чем в ожидании, но он умело отгонял дурные мысли. Третий месяц был безрадостным, он чувствовал голод, но не желал есть, хотел лишь обнять мужчину в красных одеяниях, вдохнуть его запах, пустить пальцы сквозь чёрные волосы, чтобы их взгляды столкнулись и без слов подарить нежный поцелуй, без слов говоря: «Я ждал тебя». Четвёртый месяц стал полон отвращения к себе, он изнывал от того, что не может в данную минуту увидеть Хуа Чена, корил себя за такое нетерпение, вспоминая, сколько следовал за ним мужчина, не прося ничего взамен. Се Ляня покрывала дрожь, он говорил себе, что прождёт и тысячу лет, и больше, лишь бы увидеть его вновь. На пятый и шестой месяцы всё как бы пошло на улучшение, он занимался собой, не желая, чтобы Сань Лан, вернувшись, увидел его изнеможённым, осунувшимся, потерявшим терпение. Тренировка на «живи хорошо для Хуа Чена» далась ему труднее любого испытания. Как он мог когда-то выпалить: «Не знаешь, ради чего жить — живи хотя бы ради меня»? Это было так легкомысленно, но он рад, рад, что Хуа Чен жив... Да, жив и будет жив, он вернётся!       Следующие полгода прошли в безумии: то он мог неделями сидеть в заточении, рыдая, истязая себя мыслями, виня за всё, что могло прийти в его голову; напротив, такие недели сменялись другими – он брался за всё, выполнял самые глупые молитвы, готовил по 10 чанов разных блюд, давал им названия, представляя, как кормит ими Хуа Чена, практиковался во владении мечом и самосовершенствовании, начинал подметать прилегающий к храму двор, а заканчивал тогда, когда ненароком оказывался уже в непойми каком по счёту дворе чужого дома.

***

             Фэн Синь и Му Цин выбрали неподходящий день для визита, сегодня Се Лянь прибывал в терзании самого себя.       - Тц, ты - дебил, - цокнул Фэн Синь. – ты же видишь, что ему не до твоих сучьих мнений.       - От дебила слышу! – неосознанно отбил Му Цин. – Ты вообще какого сюда припёрся, надеешься сыскать благовение принца, думаешь, простит тебя, что убежал тогда к своей девке, виляя ОГРОМНЫМ хвостом?         - Ты когда рот свой научишься закрывать?! Могу помочь!       Обыкновенная ситуация. Они не знали, что сказать, как успокоить - начинали бессмысленно махать кулаками, только такой язык понимали Боги Войны, только так они выражали свои эмоции. Это помогало им выплеснуть раздражающее бессилие в этой ситуации. Се Лянь не обращал внимания на уже сцепившихся на полу генералов, он взял свою шляпу доули, небольшой мешок и вышел прочь. Продолжая повторять про себя «соберись, тряпка», он удалился по тропе в непонятном направлении.       - Пожалуй, пора собирать рухлядь. – принц не знал, куда пойдёт, знал лишь, что нигде ему сейчас уюта нет, весь мир для него чужой, ведь его собственный мир ещё не вернулся. Странствуя пару дней без передышки, в один момент он лишился опоры и упал. Последние пару месяцев только такие падения и давали понять, что пора передохнуть. Он развалился на траве, уже забыв, зачем уходил из храма и куда направлялся.       «Какой же ты слабый» - проговорил он сам себе.       Се Лянь направил уставший взгляд в звёздное небо, вдыхая прохладный воздух. Так он и уснул, словно и не был живым.

***

      Его разбудили лёгкие прикосновения, то был мужчина лет пятидесяти. Неаккуратная бородка, опалённая сединой, грустные глаза, обрамлённые морщинками и яркая улыбка, совершенно неуместная на его лице.       - Даоджан, вам плохо? Чего вы здесь улеглись?       Плохо ли ему? Хах, дурацкий вопрос.       - Даоджан, ну что же вы, давайте, поднимайтесь. – и подхватил, поднимая словно тряпичную куклу, в которой не было стержня держаться. – Незачем лежать тут. – мужчина помог отряхнуть белые одежды. - Куда вы направляетесь? Если двигались на запад, то я могу вас подвезти. Где ваш дом?       Дом? Да, Се Лянь бы очень хотел домой, но родное тепло и покой был в чужих руках, а вовсе не в каком-либо месте.       Он собрал все силы и подобающе поприветствовал мужчину:       - Благодарю вас господин, если не затруднит, то я бы отправился с вами до храма Водных каштанов.       - Что же, я было уже подумал вы немой, молодой господин. - то ли пошутил, то ли решил поделиться занятной находкой мужчина. - Конечно, конечно, даоджан, садитесь, садитесь! – они спешно сели в повозку и отправились в путь.       Уже устроившись, Се Лянь заметил, что за скопом сена сидят ещё пара молодых парней. Они прижимали к себе музыкальные инструменты: у одного парнишки была лунная лютня, а второй вращал в пальцах флейту Ди. Проследив взгляд принца, мужчина уточнил:       - Сегодня прямо-таки день добрых дел. – подмигнул господин, закрепляя добродушной улыбкой.         - М? – непонимающе уставился Его Высочество.       - Я подобрал этих молодых юношей по дороге в столицу. - Се Ляню подумалось, что улыбка совсем уж не подходила этому мужчине, буд-то лицо было заточено прод другие эмоции.       - Вот как, вы очень милосердны, дядюшка.       - Ну что вы, что вы! – попытался оправдаться дяденька. – Это жёнушка моя всегда была милостлива, а я напротив – жил сам по себе, хаха, она бы меня отругала проедь я мимо уставших путников.       - Вы и ко мне проявили доброту, я помолюсь за вас в своём храме.       - Так вы и вправду монах? – больше подтверждал свои догадки мужчина, чем спрашивал. – Будет вам, не нужно за меня молиться, лучше замолвите пару словечек за мою дражайшую Лянь Юэ.       - Это ваша жена? «Сочувствующая луна» - очень красивое имя.       - Всё так, под стать характеру, всегда бы ей помогать кому нужно и не нужно. – шутливо согласился мужчина.       - Какие молитвы я могу вознести для вас?       - Хмм, - на вид мужчина был морщинист, да и черты лица грубоваты, но жесты выдавали в нём инфантильность. - просто хочу, чтобы она знала, как я её люблю, пусть она с небес смотрит и гордиться, что её нравоучения не прошли мимо ушей. А-Юэ, ты видишь, - вознёс взор к ясному небу. – я стал добряком, совсем как ты, хахаха.       Се Ляню кольнуло сердце, он и не понял изначально, что его нянцзы была ныне покойной. Не дожидаясь сочувствия, дядюшка крикнул:       - Ребятишки, ан-ну сыграйте что-то, - потом обратился к принцу. – Надеюсь вы не будете против одной песни, мне немного захотелось придаться воспоминаниям. – Ребятишки, будьте добры, сыграйте, ну ту, что вы играли, когда я вас встретил, моей жене такие мелодии были особо милы.

𝄞𝄞𝄞

      Первые звуки зацепились за слух, парень с лютней умело перебирал пальцы, создавая ласкающие уши мелодии. Флейта вступила слегка позже, дополняя и до этого чарующую мелодию. В нужный момент к инструментам добавился бархатистый голос гитариста, он был низким и чистым, приятно щекоча нейроны, но не менее звонким, будто возносил пение к небесам.

Если бы знать, зачем с неба течёт вода;

Струями тонких луж скроется в никуда.

Если бы знать, зачем от облаков следы

Если бы знать, зачем "Да", говорила ты...

Если бы знать, зачем: верить, любить и ждать.

Сколько ещё себя мог бы тебе отдать.

Веру в свои мечты вплоть до распятья грёз;

Вскрытые тайны снов до миллилитра слёз.

      Се Лянь неотрывно смотрел в пустоту, это совсем не то, что ему сейчас хотелось слышать, слишком яркой болью отзывалась эта песня в груди, ему жгло рёбра, руки коснулся тремор…

Если бы знать, зачем ты говорила: "Да";

Сколько ещё минут буду я в твоих снах?

Не прерывая крик на середине слов...

Знать бы, сколько еще потерь стоит твоя любовь...

      Се Лянь прикрыл веки, чувствуя, как ресницы смахнули накопившуюся влагу, он молчал, не издав не звука, солёная дорожка очертила прекрасное лицо срываясь в никуда. Он молчал, позволяя иссохнуть своей душе, опорожнить сосуд.

И растеряв друзей, дальше от них к тебе -

По лабиринтам дней, наперекор судьбе.

И растеряв себя, день я менял на ночь;

Думал, к тебе идя, но оказалось прочь.

Прошлого липкий шлейф, крови последний грамм.

Веру и свой успех бросил к твоим ногам.

Ты не смогла принять, в сердце огонь остыл;

И всё что осталось знать - счастье, что я любил.

𝄞𝄞𝄞

      Принца коснулась шершавая и мозолистая рука:       - Даоджан, понравилась песня?       - Да, это очень красиво… - только сейчас Его Высочество заметил, что добрый мужчина широко улыбался, так искренне и лучезарно, что невольно вырвался вопрос: - Почему? Почему вы улыбаетесь?       -Хахах, а как иначе? - отчеканил дядюшка, будто у него спросили почему солнце встаёт на западе, вопрос ему казался до смехотворного глупым. - Она же смотрит на меня. – уточнил мужчина. - Могу ли я показать ещё что-либо кроме счастья? Я безумно счастлив, что она дала возможность любить её. – эти слова не были фальшью, не была это и самозащита, в попытке обмануть себя. Просто констатация факта.       Уже в который раз принц почувствовал себя таким жалким. Ладонь потянулась к кольцу, он подхватил его указательным пальцем, позволяя скользнуть на одну фалангу вниз и прижал к губам.       - Вы совершенно правы! – ответил принц такой же лучезарной улыбкой, даже скулы слегка свело от, ставших непривычными, ощущений в мышцах на лице. Всё было так просто, ему больше не хотелось горевать, он чувствовал обыкновенное лёгкое расстройство от собственной глупости. Хуа Чен ещё поругает принца за то, что он там много хандрил и равал себе душу, а оправдываться будет нечем.

***

      Поездочка вышла такой вдохновляющей, так легко дышать Се Ляню не удавалось уже долгое время. Всю дорогу музыканты пели и играли, чувствуя необходимость ответить добром на добро. Даже возвращаться в храм не хотелось, но там "их место" и он был готов ждать, главное не начать себя жалеть, вновь.       Повозка приближалась к деревне и издалека виднелись яркие огоньки. Се Лянь не ожидал, что ЭТО сегодня, он совсем забыл, да и не хотел помнить, но в душе, которая успела наполниться терпением, начали рушиться опоры.       - Дядюшка, скажите, пожалуйста, что сегодня за праздник?       - Ну как же не подсказать, сегодня "праздник Середины Осени", это из вашего храма столько фонариков пустили?       Насколько грубо это ни казалось, Се Лянь не мог ждать, догадка колотилась о стенки головы, поэтому он спрыгнул с повозки, мчась в сторону надежды. Одеяния разрезал ветер плотными потоками воздуха, доули слетела на спину, дыхание сбилось, кажется, в какой-то момент подвернул ногу, но это было неважно, он бежал, ему нужно проверить. Приблизившись к храму, ему открывался взор на всё большее количество огоньков, осталось совсем немного, и он узнает, узнает, как вновь дышать и что такое дом. Небольшая часть страха заставила принца закрыть глаза, продвигаясь наощупь, он знал каждый метр этого клочка земли, поэтому остановился ровно перед табличкой с просьбой о пожертвованиях, всё ещё плотно смыкая веки.       "Нужно открыть" - повелел себе Его Высочество. - "Но вдруг его там нет и кто-то другой решил подбодрить меня?" - не решаясь убедиться воочию, он тихонько позвал:       -Сянь Лан? - тишина. - Сань Лан, прошу, скажи, что это ты! - взмолился Се Лянь, и снова в ответ тишина.       Его Высочество обречённо выдохнул, он уже обещал себе, что будет терпелив, но...       Полностью одураченного принца прижали к себе две холодные руки, знакомый запах бергамота и морской воды укутал Се Ляня с ног до головы, ему не нужно было открывать глаза, чтобы сердце признало хозяина. Несколько долгих секунд они обменивались взглядами и забывая о правилах приличия принц совершил, задуманное уже давно: обнять, впитать в себя запах, запустить в волосы свои пальцы и очень понятно поцеловать. - Я тебя ждал.