ⲥⳝⲟⲣⲏυⲕ ⲥⲕⲣⲟⲙⲏⲟⲅⲟ ⲡυⲥⲁⲧⲉⲗя

      Господи… Как я на это согласился вообще? Неужели ты волшебник? О, дорогой… Это похоже на правду, ты меня околдовал и я подчинился тебе. Прямо сейчас я –(в меру) самопровозглашённый великий и талантливый писатель — сижу, и я полностью лишëн возможности видеть. Вроде бы только начали, а я уже нервничаю… И это же ещё не финальная стадия твоей прихоти. Сейчас ты сводишь мои руки за спину и связываешь. Достаточно туго, хочу я сказать тебе… Спасибо, что я хотя бы говорить могу, но… это фактично. Жалкий факт, что не может быть действительным. А вот все слова, что я хотел бы сказать — просто не могу быть озвучены. «Молчишь, да? Мне не нравится это» Правда? Значит, я, буду разочаровывать тебя до конца сеанса. Хотя, просить прощения — будет бессмысленно. Я чувствую твою руку, что неторопливо ведëт от моей шеи, потом груди… Ты кружишь и отчерчиваешь контуры моего тела. Лëгкое, едва ощутимое покалывание пробегает по коже, когда твои пальцы касаются моего живота. Это странная смесь страха и волнения, что держит меня в напряжении. Ты на время замолкаешь. Почему… Ты, наверное, любуешься мной, по крайне мере, я так думаю. Сейчас только я нарушаю эту тишь своим сбившимся дыханием. Я чувствую, как ты наклоняешься ближе, и тепло твоего дыхания обжигает мою шею. Я стараюсь не шевелиться, но это так тяжело, когда с тобой так подло играют. Это игра, и я должен придерживаться правил, как бы трудно это ни было. Твои руки опускаются ниже, к бедрам, и я невольно вздрагиваю. Сердце бешено колотится в груди, заглушая все остальные звуки. Я чувствую себя беспомощным, уязвимым, полностью в твоей власти. И эта мысль одновременно пугает и притягивает. «Ну же, писатель, где твое знаменитое остроумие? Неужели я лишил тебя дара речи?» Твой голос до невозможности ласков, но я чувствую скрытую угрозу в каждом слове. Я молчу. Просто молчу. И тут очень яркий контраст, по сравнению с предыдущими лëгкими и мягкими движениями. Ты внезапно, почти дико, хватаешь меня в самом чувствительном месте. И тебе даже не стыдно…? Хотя, будь я на твоëм месте, я бы тоже потерял всякое чувство стыда и смущения. Сейчас это развлечение действительно находится на грани человечного обращения. До этих прямых касаний к самой нежной плоти грешного человеческого тела я уже испытывал неописуемое напряжение в области паха, а сейчас… Это возросло до особого изнеможения. «Неужели так быстро? Я же ещё не начал даже» Конечно, мои пытки только начались… Хотя, может быть, ты сжалишься надо мной? Ты же не настолько жестокий, правда? Нет, я ошибся. Ты так плавно и, по отношению к моему организму — бесчеловечно, водишь как раз там, где нужно. Причëм моментами заостряя внимание именно на самом кончике. Но вот ткань моих узких брюк давит невыносимо. Хоть бы ты как можно скорее избавился от них… «Такой бедный и нуждающийся мальчик…» Подлец. Я тебя старше. Почему ты так со мной обращаешься? Какое зло я тебе сделал? Ахх… М… Да, продолжай тут гладить, так хорошо… Я дрожу. Да, я признаю, что начинаю трястись от желания и от реальной потребности в тебе… Да, я твой мальчик. Только твой! Если ты вдруг смел сомневаться, то, надеюсь, больше сомнений в этом нет. Прошу, мой милый друг, сделай что-нибудь с «этим». «Ты бы знал, как тяжело смотреть на тебя, но и при этом так жалко отпускать» А почему, кстати, ты не касался моих губ? Тебе же нравилось со мной целоваться, разве нет? … Интересный ты… Но тут твои руки проводят по моему ремню, ослабляют его. Они тихо тарабанят по поясу, будто оттягивают этот момент. Но тут же, казалось, все мысли о медленном мучении меня, вдруг резко сводятся на «нет». Ты решительно снял то, что меня так напрягало. Ненароком, твои руки коснулись чувствительной, возбуждённой плоти. (Хотя, зная тебя, ты мог сделать это и специально) Да, м… Наконец-то желанная свобода. Хотя, я бы не отказался развязать руки. Но если развязать мои руки в прямом смысле, то они развяжутся и в переносном. Но ладно, спасибо на этом. «Можешь считать, что гений сжалился над тобой» Да, моя светлость, я верю в это! Или ты про что-то другое.? Я слышу, как ты чем-то шуршишь. Глухой звук, это явно какой-то элемент твоей одежды. Получается, ты именно этот момент имел ввиду? Ты надавливаешь на мои ноги и двигаешь их назад. Я упираюсь в спинку стула. Не самое подходящие время учить меня правильно сидеть, знаешь ли. Но позже я начинаю ощущать, как ты начинаешь опускаться своим телом ко мне на колени. Ну… А ты тяжёленький. Ты медленно двигаешься ко мне ближе, чтобы потом прислониться своим телом к моему. Похоже, всë это время, ты волновался не меньше. Твоë сердце бьётся словно бешеное. Мне очаровывает эта нежная деталь, которая приближает меня к тебе. А между тем, моë мужское достоинство прижимается прямо между… Как мягче сказать? Между двух твоих булочек. Звучит забавно, но что поделать. Но ты, с большей вероятностью, больше медлить не собираешься. Дёргаешься с места и направляешь меня. Жаль, я не вижу этого, наверно, это выглядит крайне хорошо. А нет… Рано я говорил о том, что ты не будешь медлить. Ты нерешительно и плавно садишься. Но в конечном итоге со звонким шлепком опускаешься полностью, но стонешь глухо. Похоже, ты стиснул зубы, раз такой звук. Хотя, ты и меня стискиваешь… Меня, конечно, немного заводит, что ты готовился к этому заранее… Но мне нравится слушать, как ты охаешь от промежуточного момента перед особой близостью. Всë-таки, ты садист. «Я думаю, ты скоро кончишь. Особенно если учесть то время ожидания…» Как ты это грубо говоришь, но это абсолютно точно. Спорить с этим будет непростительно. Ты чуть подымаешься, а потом снова опускаешься. Скулишь. О, чëрт… Как мне нравится чувствовать твою узость, твои тугие стеночки, как ты время от времени расслабляешься на секунды две, а потом снова напряжëн. Но, как ты и делал прогноз, не прошло и минуты (по ощущениям), как я закончил. Даже не стал сдерживать свой довольный возглас. А ты… Ты начинаешь ропать себе под нос. Тебе горячо? Думаю да. «Непослушный…» В заключение всех мук и блаженств, ты снимаешь чëрный омут с моих глаз. Я не могу смотреть на тебя без смущённого отблеска. Но и ниже смотреть тяжело, хотя, где-то в душе от этого играет очень тепло. Я б обнял тебя сейчас. Моего родного, немного хмурившегося… Простившего моë молчание.