Часть первая и последняя.
26 февраля 2024 г., 18:07
С тех пор, как Пэнси и Гермиона напились и изобрели совершенно новый и опасный вид покера на раздевание, Драко придерживался мнения, что студентов в Хогвартсе делили по разным факультетам для их же собственной безопасности.
Технически, вечеринки начались на восьмом курсе, когда им пришлось делить общую комнату, и они поняли, что могут вполне неплохо ладить. Затем они покинули Хогвартс, гриффиндорцы переехали на площадь Гриммо, и Драко подумал, что на этом всё и закончится, пока очень деловая рыжевато-коричневая сова Гермионы не прилетела с приглашениями, требующими их присутствия на вечеринке.
Произошла небольшая суматоха, когда слизеринцы пытались выяснить, была ли это вечеринка «в маскарадных костюмах» или вечеринка «принесите закуски, напитки и дерзкий настрой», после чего они посовещались и пришли к выводу, что гриффиндорцы, вероятно, никогда не устраивали настоящих костюмированных вечеринок, а значит им можно было нарядиться во что угодно. Пэнси и Милли надели парадные мантии просто ради забавы.
Даже год спустя, Драко все еще не мог решить, была ли идея совместных вечеринок Слизерин-Гриффиндор лучшей или всё же худшей, которая когда-либо приходила Гермионе в голову. Технически, здесь также был замешан и Равенкло, но, независимо от факультета, Луна оставалась наименее предсказуемым человеком, которого Драко когда-либо встречал. После того, как они перебрали с порциями желе, которые прокляли всех неконтролируемой потребностью танцевать, Драко изменил статус их вечеринок с неопасных на Очень подлых. Тот инцидент, во время которого Драко обнаружил, что может делать сальто, послужил убедительным аргументом в пользу того, чтобы держаться подальше от гриффиндорцев и далее.
Драко мог бы заставить всех принести неприложный обет, чтобы всё произошедшее на вечеринках осталось в строжайшей тайне, но обычно он, всё же, очень приятно проводил там время. Вечеринка, на которой они все приготовили свои любимые супы, включая тот, который Невилл приготовил из трав со своего огорода, стала лучшим ужином, который Драко ел со времен Хогвартса.
Начало новой встречи было таким спокойным и обычным, что послужило сигналом Драко о том, что что-то вот-вот должно пойти ужасно, ужасно неправильно. Драко, во избежание проблем, решил, что в этот вечер станет тем, кто съест все закуски, проведет по крайней мере один странно-напряженный разговор с Блейзом, Гермионой или Луной, а к полуночи свернется калачиком в своей постели.
Блейз принес тарталетки с икрой и крем-фреш, а Джинни — сосиски в тесте, и Драко обнаружил, что если он будет чередовать их, то сможет приблизиться к чему-то, что было очень похоже на блаженство. Он только что откусил кусочек тарталетки, когда услышал зов сирены, в котором он за пятьдесят шагов распознал бы сплетню.
— Как думаешь, кто здесь лучше всех целуется? — спросила Пэнси Гермиону очень будничным спокойным голосом, от которого уши Драко навострились. Все остальные были заняты своими разговорами, но Драко, сидящий в своем кресле для подслушивания, сделал очень-очень рассеянный вид.
— Рон, — сказала Гермиона, что заставило Драко сделать глоток виски. Скучный ответ, скучные Гриффиндорцы.
— Окей, зануда, — закатила глаза Пэнси, на что Драко улыбнулся. Девушка, пришедшаяся ему по сердцу. — Тогда ты должна сказать, кто здесь второй по поцелуям.
Гермиона бросила взгляд на Рона, который был увлечен игрой в волшебные шахматы с Блейзом, и на наблюдающих за ними Невилла и Миллисент.
— Что ж, я здесь целовалась только с одним человеком помимо Рона.
Пэнси не очень-то старалась выглядеть незаинтересованной, и Драко заподозрил, что его лицо полностью выдаёт и его самого. К счастью, никто не обращал на него внимания.
— Гермиона, прошу, меньше интриг.
— Если я скажу, тогда и ты должна будешь ответить, — сказала Гермиона, и Драко пришёл в восторг. Возможно, это все-таки не будет вечеринкой «расходимся по домам в полночь». — Ещё я целовалась с Гарри.
Пэнси издала визг, когда Гарри, растянувшийся на диване, откинул голову назад, чтобы посмотреть на Гермиону. И та, похоже, тут же начала сожалеть о своей честности.
— Что, Гермиона?
Гермиона бросила на Пэнси совершенно равнодушный взгляд.
— Пэнси спрашивает, кто лучше целуется, и она заявляет, что я не могу выбрать Рона. А ты единственный здесь, кого я ещё целовала.
— О! — произнес Гарри, улыбаясь ей. — Ты тоже отлично целуешься.
Драко почувствовал, что в его теле происходит что-то ужасное, какая-то безумная комбинация ревности, возбуждения и нежности, которую он подавил бы, если бы мог это хоть как-то контролировать.
Тот факт, что Драко страдал от катастрофической многолетней влюбленности в Гарри, являлся истинным свободным радикалом в их новообретенном послевоенном межфакультетском единстве. Вначале, Гарри пытался наладить контакт: неловкие, высокопарные разговоры, которые, казалось, хотели стать извинениями, и Драко поступающий точно так же. Так быстро, как только могли, они стали друзьями, которые ничего не говорят друг другу напрямую, что, честно говоря, было лучшим, на что Драко когда-либо мог рассчитывать. Опрометчивая влюбленность, не выдерживающая критики.
Драко действительно хотел бы завести с Гарри какой-нибудь разговор, но у него было стойкое ощущение, что ни у кого из них нет нужных социальных навыков, чтобы осуществить это. Более того, для достоинства самого Драко было лучше воздержаться от подобных попыток. Гарри, простивший ему его прискорбные набеги на волшебный фашизм — это одно; Гарри, хорошо отреагировавший на тот факт, что Драко хочет взобраться на него, как на дерево — это совершенно другая история, которую, возможно, лучше не затрагивать.
— Ладно, Пэнси, признавайся, — сказала Гермиона, поворачиваясь к ней.
Пэнси покачала головой и задала нелицеприятный вопрос:
— Так как именно это произошло?
— Это не входило в наше соглашение, — беззаботно ответила Гермиона, и Драко внезапно стал чертовски уверенным в том, что ответом будет «секс втроем». — Выкладывай.
Пэнси бросила на нее долгий, оценивающий взгляд, прежде чем пожать плечами:
— Честно? Наверное, Гарри. Самый милый поцелуй, который у меня когда-либо был.
Драко мысленно переименовал Пэнси в «Сучку-предательницу» и взял с подноса еще одну сосиску в тесте, прежде чем осознать, что ему нужно навсегда отречься от Пэнси не только за то, что она поцеловала Гарри, но и за то, что она сказала, что Гарри целуется лучше, чем он.
— Пэнси, как ты, черт возьми, смеешь? — Гермиона, Пэнси и Гарри уставились на него, что сильно его смутило, но он продолжил. — Наши поцелуи на Святочном балу на четвертом курсе ничего для тебя не значили?
Пэнси одарила его одним из своих самых уничтожающих взглядов:
— Драко, ты гей, и девушек ты целуешь так же.
— Всё! Объявление! Пэнси — гомофобка, — Драко отдал ей честь двумя пальцами.
— Я вообще-то бисексуалка, ты, урод, — сказала она, поворачиваясь обратно к Гермионе и Гарри. — Драко — чертов хуесос.
Драко с небольшим огорчением осознал, что это, на самом деле, не первая из этих вечеринок, на которых они с Пэнси обзывают друг друга. Гермиона спрятала брови в кудряшках, и не казалась убежденной в том, что они действительно ссорились. Гарри, с другой стороны, выглядел так, будто его это очень забавляло, но изо всех сил старался сохранить серьёзный вид.
Драко действительно хотел бы, чтобы Пэнси не называла его хуесосом в приличной компании, но тогда пришлось бы признать, что он считает эту компанию приличной. Учитывая, что в последний раз, когда они собирались вместе, Миллисент рассказала историю о том, как ее рвало во время того, как она пыталась убедить горячего целителя из Святого Мунго пригласить ее на свидание, он не думает, что приличия для этой компании имеют хоть какое-то значение.
— Вот как слизеринцы должны выражать свою преданность, — сказал Драко. — Блейз, скажи им, что я хорошо целуюсь.
Блейз не отрывал взгляда от своей шахматной партии, но, как и подозревал Драко, он был полностью осведомлен о разговоре, который разворачивался у него за спиной.
— Он хорошо целуется.
— Спасибо тебе, Блейз, — сказал Драко. Блейз начинал другое предложение словами «а также более чем талантлив в…», которое Драко пресек в зародыше, бросив ему в затылок сосиску в тесте.
— И дерьмово сосет член, — поправился Блейз, что лично Драко смущало бы меньше, если бы Гарри все еще не смотрел на него так, словно он был вовлечен в нечто весьма очаровательное.
— Оп-па, о чем это вы говорите? — спросила Джинни, входя в комнату, Луна следовала за ней. Они обе очень небрежно держали что-то вроде киви и различные ложечки по причинам, которые он не мог постичь, — Кто из вас дерьмово сосет член?
— Драко, — сказал Блейз, передвигая шахматную фигуру по доске. Он поднял одну из пешек Рона и ударил ею о доску с несколькими перформативными криками.
— Я ахуенно сосу член! Он так говорит только потому, что я бросил ему в голову сосиской в тесте, — уточнил Драко, понимая, что он сильно покраснел и, вероятно, скоро станет еще розовее.
— Перестань швыряться моими сосисками, — сказала Джинни. — И я отошла всего на секунду! Как вы к этому вообще пришли?
— Мы выясняем, кто здесь лучше целуется, и мы с Гермионой обе проголосовали за Гарри, — объяснила Пэнси, что заставило Джинни оценивающе взглянуть на Гермиону.
— Эй! — Возмутился Рон, скрещивая руки на груди. Шахматная партия теперь была полностью забыта.
— Она сказала, что я не могу выбрать тебя! — запротестовала Гермиона, выглядя немного подавленной. Драко был впечатлен тем, как быстро это превратилось в самую неловкую дискуссию, которая у них когда-либо была, соперничающую даже с тем разом, когда Блейз проговорился, что его крашем был профессор Снейп, начав тогда приступ истерии, который длился, по меньшей мере, полчаса. — Изначально я сказала, что это ты. Драко, я знаю, что ты подслушивал. Подтверди, что я сказал, что это был он!
Драко быстро осознал тот факт, что его тайная стратегия употребления коктейлей и подслушивания разговоров других людей, которая являлась его любимым занятием на вечеринках, возможно, не такая уж и тайная, как он предполагал ранее.
— Сначала она назвала тебя, Рон, и только под давлением она выбрала Гарри.
Рон выглядел неубежденным, из-за чего Гермиона скрестила руки на груди:
— Ну, а что бы тогда сказал ты, Рональд?
Рон сделался очень виноватым, и Драко подумал, что любые неприятности, в которые он лично попадет, имея Пэнси в качестве лучшей подруги, меркнут по сравнению с неприятностями, в которые можно попасть, имея в подружках Гермиону Грейнджер.
— Люди должны знать, Рон, — сказала Джинни, от чего Драко снова пришел в восторг. Ему больше всего нравилось, как гриффиндорцы набрасываются друг на друга, чтобы посмеяться даже над малейшей провокацией.
— Я не обязан отвечать на это, — сказал Рон, отчего стал выглядеть еще более виноватым.
— Хорошо, мы сделаем это трудным путем, — Джинни развернулась ко всей комнате. Иногда Джинни была любимицей Драко. — Которая из вас целовалась с Роном? Признавайтесь.
Наступило долгое заинтересованное молчание, которое напоминило Драко любимую магловскую игру «Cluedo».
— Думаю, это я, — сказал Гарри, неуверенно поднимая руку.
— Втроём! — вскрикнул Драко, опять заставляя всех посмотреть на него, что вовсе не входило в его намерения.
— Гарри, скольких именно Уизли ты поцеловал? — спросила Джинни, обрушивая на Гарри всю силу своего любопытства.
— Четырех? — кончики ушей Гарри стали довольно привлекательно красными.
— Четырех! — сказала Гермиона, а Пэнси воскликнула, похоже, очень впечатленная, что Гарри — та еще шлюшка. Драко почувствовал, что, возможно, ему следует найти возможность сбежать, хотя бы для того, чтобы ему не приходилось держать нормальное выражение лица до конца этого разговора. Гарри выглядел одновременно немного довольным собой и немного смущенным, из-за чего казался несколько аморальным, и Драко понял, что ему скоро будет грозить необходимость положить подушку себе на колени. Он упреждающе схватил подушку, хмурясь, когда Пэнси заметила, как он это сделал. Пэнси пошевелила губами и бровями так, что Драко приобрёл твердую уверенность в том, что она совершенно точно поняла, зачем он это сделал, и что она собирается разрушить его жизнь, как только они закончат перекрестный допрос Гарри.
— Я не спал с четырьмя, — великодушно уточнил Гарри. — Только целовался.
Джинни пересекла ковер, опустилась на колени перед Гарри, и взяла его лицо в руки:
— Гарри Джеймс Поттер, ты должен сказать мне, с кем из моих братьев ты целовался. Это Перси? Пожалуйста, скажи мне, что это не Перси.
— Только не Перси, — сказал Гарри, бросая нервные взгляды на Рона и Гермиону в поисках поддержки, но те прекрасно понимали, что абсолютно не контролировали эту ситуацию, и оставили его на произвол судьбы, то есть на Джинни и Пэнси.
Луна присела на подлокотник дивана рядом с тем местом, где развалился Гарри, окружая того умеренно доброжелательным облаком вопросов:
— Это Билл? Я всегда считала Билла довольно красивым.
— Эй! Только не ты! — возмутилась Джинни, глядя на Луну, которая безмятежно улыбалась. — Новое правило! Никому, с кем я встречалась, не разрешается целовать моих братьев.
Джинни выхватила свою палочку, прижимая ее к горлу Гарри, и Драко с ужасом осознал, что находит это довольно горячим.
— Признавайся, Поттер.
Драко был смущен тем, насколько это всё напомнило ему о том, как именно он исторически относился к Гарри.
Гарри выглядел смущенным, и Гермиона попыталась убедить Джинни, что держать Гарри под прицелом волшебной палочки вовсе не веселое дружеское занятие на вечеринке, когда Гарри отмахнулся от нее.
— Джордж и Чарли.
Пэнси закричала, остальная часть комнаты превратилась в столпотворение, и Джинни несколько раз ударила Гарри подушкой по голове, что тот воспринял довольно добродушно. Почему он выглядит так по-домашнему, когда с ним обращаются грубо — это факт, который Драко вряд ли сможет эмоционально исследовать.
— Как?! В какой момент?! — кричала Джинни, еще дважды ударяя Гарри подушкой. Когда она, кажется, закончила, Луна очень нежно убирала спутанные волосы Гарри с его лба, что опять вызвало у Драко серьезную тревогу из-за секса втроем.
— На спор и очень странная связь, — объяснил Гарри.
— Поттер переспал с тремя Уизли, — добровольно заявил Драко, что заставило Миллисент хихикнуть.
— Малфой, если ты еще раз намекнёшь на «секс втроем», подушка уже полетит в тебя. — сказала Джинни, и Драко произнес «секси» одними губами, что настолько удивило ее, что она разразилась смехом. Было довольно удобно, что все гриффиндорцы считали его чопорным мудаком, из-за чего все его шутки автоматически забавляли их. — Ладно, ладно. Гарри — огромный развратник. Кто-нибудь здесь ещё целовал Гарри?
Драко ожидал, что окажется в меньшинстве людей, которые не целовали Гарри, но он совершенно был ошарашен, обнаружив, что, после очень напряженных двадцати секунд, он был единственным человеком во всей комнате, кто не поднял руку. Гарри, кажется, тоже заметил это и смотрел на него так, будто Драко собирался каким-то образом спасти его от шокирующих результатов его распутных выходок.
— Неужели я единственный, кто не целовал Поттера? — храбро начал Драко.
— Похоже на то, — ответил Блейз, одновременно привлекая внимание Драко к тому факту, что даже Лонгботтом поднял руку робкого ботаника, что являлось истинным оскорблением несмотря на то, что Драко действительно нравится Невилл и его способности в приготовлении супов. Они были в довольно хороших дружеских отношениях после обстоятельного разговора о розах, который состоялся у них несколько недель назад, но Драко снова разжаловал его до заклятого врага.
— Как получилось, что даже Лонгботтом целовал Гарри, а я нет?! — воскликнул Драко. Ничто из этого, абсолютно ничто из этого не было справедливо.
Драко считал выражение лица Пэнси как крайне опасное и понял, что совершил ужасную ошибку. Очевидным выбором было бы позлорадствовать, что он единственный, кто не опустился до поцелуев с Поттером, а не выдавать себя с потрохами в том, как сильно он хочет поцеловать его. Так сильно, что смотреть на него слишком долго становилось совершенно невыносимо.
Пэнси улыбнулась ему, и это была не самая приятная ее улыбка:
— Драко, ты хотел бы поцеловать Поттера?
— Нет, — выпалил Драко, уже зная, что это звучит неправдоподобно. Он тупой. Он такой тупой. Возможно, он самый тупой идиот из когда-либо существовавших.
— Понятно, — протянула Пэнси. — Мы ещё вернемся к тебе. Лонгботтом, как ты поцеловал Гарри?
— Я искренне не понимаю, почему все должны называть меня по фамилии, — сказал Невилл, и Драко посчитал это справедливым, учитывая то, что его фамилия Лонгботтом, которая звучала почти как хвастовство размером члена, но почему-то просто не попадала в цель. Это вам не Оливер Вуд.
— Да, Невилл, почему ты поцеловал Гарри? — спросила Гермиона, и Драко заметил в этом кои-чьи отчаянные усилия увести дискуссию далеко-далеко от секса втроем, который у нее определенно был с двумя ее самыми близкими друзьями.
— Это касается только Гарри и меня, — мужественно заявил Невилл, а затем, под объединенным взглядом Гермионы и Пэнси, сдался. — Ну, я спросил его, как узнать, бисексуален ты или просто считаешь парней привлекательными, даже ни разу не целуясь с теми. Поэтому Гарри предложил поцеловать меня, чтобы я мог это выяснить.
Джинни прижала руку к сердцу, находясь где-то между искренним волнением и почти истерикой. Она все еще почти сидела на Гарри, что доводило ревность Драко до постоянного гула.
— А ты гей, Невилл?
— Би, — ответил он, чему никто особо не удивился. Драко был убежден, что даже очень гетеросексуальные парни могут быть немного бисексуальными по отношению к Гарри, что, по его мнению, и случилось с Роном.
Драко ненадолго задумался о том, чтобы притвориться, что он никогда не целовался с мальчиками, и хотел бы провести личное исследование рта Гарри Поттера, но Пэнси слишком много знала о его гейском пробуждении, чтобы это сошло ему с рук. Был довольно волнующий месяц примерно в то время, когда Дурмстранг посетил Хогвартс, где ему всеми правдами и неправдами удалось очаровать трех разных украинских парней. Они были хорошими мальчиками. Они все еще присылали ему очень-очень крепкую выпивку и иногда приглашали покататься на лыжах.
Пока Драко обдумывал эти возможности, Невилл расправил плечи и произнес что-то вроде речи.
— Я собирался признаться вам всем более официально, но, полагаю, сейчас самое подходящее время. Для меня это все еще в новинку, но я хочу быть честным с вами. Несмотря на то, что я действительно нервничал из-за этого и не знал, как я хотел это сделать, я знал, что вы все так или иначе поддержите меня, и это очень помогало. — Он выглядел очень смущенным, увидев, что все смотрят на него. — Это был очень приятный поцелуй. И очень мило с твоей стороны, Гарри.
— Без проблем, приятель, — весело ответил Гарри. — Поздравляю с тем, что ты не натурал.
— Поздравляю, Невилл, — добавила Гермиона, когда Луна выпустила на ковер сноп радужных блесток из палочки.
— Как бы это ни было трогательно, а на самом деле это было трогательно, очень мило, Невилл, — Пэнси перевела свое внимание с Невилла, который стал выглядеть заметно менее нервным, когда все перестали смотреть на него. — У меня осталось несколько вопросов. Блейз, какого хрена?
Блейз выглядел совершенно беззаботным.
— Что? Он очень горячий. Мы все это знаем. Мы всегда это знали.
— Знали ли? — спросил Драко, а затем задался вопросом, не слишком ли сильно он протестует. К счастью, все, кажется, были больше заинтересованы в том, чтобы согласиться с Блейзом, который выглядел вполне оправданным. Гарри же выглядел так, будто он слышал об этом впервые, и воспринимал заявление Блейза не как комплимент, а как сообщение об отмене квиддича.
— Прошлое Рождество, немного омелы, и один очень приятный поцелуй, — закончил Блейз, поднимая бокал с вином, пока Гарри продолжал краснеть.
Пэнси выглядела так, будто она изо всех сил старалась не поддаваться очарованию Блейза, но у нее ничего не получилось. Это справедливо, Блейз очень обаятельный.
— Хорошо, Милли, какое у тебя оправдание?
Миллисент хватило наглости выглядеть ни в малейшей степени смущенной или виноватой. Драко всегда выглядел смущенным или виноватым, это было практически его обычным лицом.
— У нас был пикник, было солнечно. Это произошло очень быстро.
— С какой стати ты устраивал пикник? — спросила Гермиона.
— Это показалось забавным, — объяснил Гарри. — Вы все были в отпуске, поэтому мы с Милли составили совместные планы.
— Я думаю, это очень мило, — сказала Луна. — Я бы с удовольствием пришла в следующий раз. Люблю пикники.
Драко бросил взгляд на Рона, который выглядел так, будто его накрыла небольшая истерика. Драко не нравилось находиться на одном эмоциональном уровне с Роном Уизли, но это было именно то, чего требовала от него ситуация.
Джинни бросила на Луну долгий взгляд:
— Это эвфемизм для обозначения поцелуев с Гарри?
— Нет, — сказала Луна. — Я просто люблю есть нарезанную клубнику на улице. — Она улыбнулась, и наклонилась, чтобы очень нежно поцеловать сначала Джинни, а затем и Гарри в лоб. — И мне не нужен предлог, чтобы поцеловать Гарри, ты это знаешь.
— Очевидно, никто другой этого не делает, — высокомерно сказал Драко, что, по его мнению, являлось хорошим способом напомнить всем, какую именно позицию он занимает.
— Драко, ты когда-нибудь говорил Гарри больше семи слов подряд? — вопрос Пэнси прозвучал не по теме, и Драко был уверен, что он неминуемо вызовет хаос, помимо того, что это было крайне несправедливо спрашивать его о таком.
— Да, — сказал он, бережно держа подушку на коленях.
— С тех пор, как мы все стали друзьями. Подряд. — Пэнси скрестила руки на груди и пристально посмотрела на него.
Драко понадеялся, что его мозг выдаст яркий пример того момента, когда они с Гарри обменялись любезностями, но все, что он смог вспомнить, это последний разговор с Гарри, когда они оказались вдвоем на кухне. Гарри сказал «вкусный суп», Драко ответил «о, вполне», а затем они оба в ужасе уставились друг на друга, прежде чем убежать в гостиную.
— Я так и подумала, — сказала Пэнси. — Итак, учитывая все эти многочисленные доказательства, как именно тебе удалось бы поцеловать Гарри?
Драко почувствовал, что краснеет все больше и больше, его смущению не было видно конца. Самая злая, коварная и изворотливая часть его мозга надеялась, что был способ повернуть ситуацию так, чтобы он мог поцеловать Гарри, притворяясь, что он не заинтересован в поцелуе с ним. Остальная часть его мозга была очень обеспокоена тем, что он ни за что не сможет поцеловать Гарри без сильного смущения, а еще больше обеспокоена тем фактом, что он, возможно, готов был рискнуть большей частью своего достоинства ради одного жалкого поцелуя.
— Ну, я не знаю, — сказал он. — Например, меня, как невероятно красивого и интересного человека, шокирует, что кто-то не целовался со мной.
Пэнси поджала губы, глядя на него. Только его опыт по чтению выражения ее лица позволил ему обнаружить, что она действительно считает его немного милым.
— Хорошо, кто целовался с Драко? — Она подняла руку, как и Блейз, но остальные участники вечеринки, похоже, испытали огромное облегчение от того, что им больше не было необходимости поднимать руки. — Очень шокирующе.
Драко нахмурился, гадая, на какую именно часть этого он должен обидеться.
— Пэнси, я не могу понять, что ты надеешься этим доказать, учитывая то, что я не такой распутный, в отличие от некоторых людей.
— Эй! — запротестовал Гарри. — Я не виноват, что меня продолжают целовать.
— Только ты столкнулся с этой проблемой, Поттер, — властно произнес Драко. Его кампания по дезориентации продвигалась фантастически. — Ты — общий знаменатель во всех этих ситуациях с поцелуями. Ты- правящий король Шлюхоблуда.
— Что я пытаюсь доказать, Драко, — перебила Пэнси, — Так это то, что ты хочешь поцеловать Гарри, но притворяешься, что это не так. И это получается не так уж хорошо, как ты думаешь.
Драко очень медленно положил руку на грудь, другой рукой, защищаясь, сжал подушку:
— Я? Разумеется, нет.
— И опять же, я могу повторить. Ты очень плохо притворяешься, что не хочешь целовать Гарри, — сказала Пэнси.
— Но это правда, –возразил Драко нахмурившись. Он планировал долго принимать ванну и обдумывать череду неудачных решений, которые привели его в эту ситуацию, если, конечно, он переживет эту вечеринку. Всё это не входило в его планы. Он состоял в том, чтобы заставить Гарри поцеловать себя так, чтобы произвести впечатление хладнокровного, собранного и совершенно невиновного.
— Это не может быть правдой, — уточнил он, — потому что кто-то не хочет целовать Гарри? Я не заинтересован в поцелуях с ним. И вряд ли какие-либо обстоятельства могли бы изменить это.
Он обнаружил, что смотрит на Гермиону, которая выглядела слегка ошеломленной и, казалось, жалела его, а это последнее, что должен делать кто-либо из членов Золотой Тройки.
— В любом случае, теперь, когда мы с этим разобрались, возвращайтесь к своим делам. Джинни, нахрена тебе эти киви?
Обращение к Джинни, должно быть, было его третьей или четвертой ошибкой. Ему следовало спросить Луну. Классический промах новичка.
— Малфой, я думаю, тебе стоит просто поцеловать Гарри, раз уж ты явно так сильно хочешь этого, — очень злобно проговорила Джинни. Она даже не потрудилась ответить на его вопрос о киви.
— Я думаю, я очень ясно дал понять свою позицию на этот счет, — сказал Драко. Он не контролировал эту ситуацию. Возможно, он никогда не контролировал её.
— Драко, просто чтобы ты знал, ты усугубляешь ситуацию, — сказала Пэнси.
Драко на каком-то уровне осознавал, что она, возможно, пыталась оказать ему самую сомнительную услугу в истории всех услуг. Либо это, либо она дух-обманщик, который питается только хаосом.
Драко, который обращался ко всем, кроме Гарри, наконец посмотрел на него. Это было ужасно. Везде, где его лицо не было смуглым, оно стало ярко-красным. Он выглядел таким милым и испуганным, что Драко совершенно забыл, что он должен был сказать и с какой целью.
— Мы не должны заставлять их целоваться, если они не хотят, — сказала Гермиона, и Драко совершенно не мог понять, согласен он с ней или нет.
— Нет, мы определенно должны заставить их поцеловаться, — повторила Джинни. — Драко, подойди и поцелуй Гарри.
Драко ждал, что Гарри скажет что-то вроде «нет, Джинни, мне не нужно целовать Драко» или «ха-ха, Джинни, ты очень забавно пошутила», но он просто уставился на Драко, как испуганный единорог. Почему-то именно это произвело на Драко ошеломляющее впечатление. Гарри слегка приоткрыл губы, и Драко даже представить себе не мог от чего.
Драко почувствовал больше, чем легкое тепло. У него жар? Возможно, у него жар. Возможно, он мог сказать: «Нет, Джиневра, я не могу поцеловать Гарри, потому что у меня жар». Но когда он открыл рот, чтобы сделать это, слова не вышли.
— Я думаю, Драко струсил, — легкомысленно заметил Блейз Миллисент и Рону, а это последнее, что кому-либо было нужно. Драко, может, и трус, но он ненавидел, когда ему напоминали об этом.
Он решил, что может быть храбрым в течение десяти секунд. Нет ни одной причины, по которой он этого не мог, а потом он сможет вернуться к своему трусливому существованию, где он съедал все праздничные закуски, носил только кашемир и читал много дерзких вестернов.
— Я не струсил, — сказал Драко, кладя на пол подушку для эмоциональной поддержки стояка. Он встал. Он поставил свой стакан на край стола. Он шагнул на ковер и присел перед Гарри, а затем посмотрел в его ужасающие зеленые глаза и собирался поцеловать его на виду у всех их ужасных, ужасных друзей.
Драко знал, что ему нужно было спросить Гарри, можно ли поцеловать его, но мысль о том, чтобы произнести эти слова, настолько ужасала, что он чуть не сбежал. Вопреки здравому смыслу, он сделал два успокаивающих вдоха и остался на месте.
— Поттер, — начал он. Он мог это сделать. Если Малфои и хороши в чем-то, так это в социальных ритуалах с высокими ставками. — Можно я тебя поцелую?
Кто-то издал сдавленный звук. Он понятия не имел, кто. Он очень надеялся, что не он сам. Гарри, все еще ярко-красный, пристально смотрел на него, локон красиво падал ему на глаза. Нос Гарри был немного искривлен из-за неудачного Эпискей, и он выглядел так брутально, что это должно было быть незаконно. Драко знал это, но вблизи все было намного хуже. Вполне возможно, что именно Драко и сломал этот нос.
Это было полным пиздецом. И это последнее, что ему было нужно. Почему Гарри был таким горячим? Какой злой, мстительный бог сделал Гарри таким горячим?
— Конечно, — произнес Гарри, и Драко немного пришел в себя, так как тот прозвучал немного сомневающимся.
— Что ж, — сказал Драко. Если он подумал бы об этом еще хоть мгновение, он сорвался бы с места, поэтому он уперся обоими коленями в ковер и наклонился, чтобы поцеловать Гарри, слишком быстро прижимая их рты друг к другу.
«Так не пойдет», подумал он. Он не собирался одаривать Гарри посредственным поцелуем, уж точно не на глазах у всех. Особенно когда он в буквальном смысле скорее умер бы, чем когда-либо снова попытался спровоцировать нечто подобное.
Драко притянул Гарри обратно, обхватив ладонью его подбородок. Их губы мягко соприкоснулись, и на этот раз поцелуй получился гораздо нежнее. Щетина Гарри уколола ладонь Драко, но его волосы, когда Драко запустал в них руку, оказались шелковистыми. Он даже не мог заставить себя по-настоящему обидеться на то, что они такие, потому что он прикасался к ним, а Гарри целовал Драко в ответ. У них обоих были открыты глаза, что, как думал Драко, было бы лучше, но оказалось намного-намного хуже. Глаза Гарри были глубокого, яркого зеленого цвета, и он выглядел так, будто был очень сильно сконцентрирован на поцелуе, от чего Драко захотелось заползти на него сверху.
Гарри осторожно положил руку на предплечье Драко, и тот проклял свое пристрастие к длинным рукавам. С другой стороны, если бы Гарри дотронулся до его обнаженной кожи, он мог бы упасть в обморок. Он медленно осознал, что они целуются, возможно, слишком долго и что Драко слишком увлечен этим. И он совершенно не имел понятия как остановиться. Гарри, такой податливый и нетерпеливый, а его губы такие мягкие. Драко так сильно, почти до боли, хотел запустить руку Гарри под футболку, и ему казалось, что всего одно неверное движение отделяет его от того, чтобы оказаться на коленях у Гарри, держа его за ворот рубашки.
Кто-то, вероятно, Блейз, издал свист, и мозг Драко материализовался заново, после нескольких попыток понять, после нескольких напряженных секунд проб и ошибок, как прекратить целоваться. Он знал, что он ярко-красный и что все смотрели на них, но он не мог отвести глаз от Гарри, который смотрел на Драко с тем же выражением глубокой сосредоточенности, как будто он решал особенно сложную проблему. У него были добрые глаза, запоздало понял Драко. Это разрушало.
— Ну, — произнесла Джинни после нескольких мгновений очень тревожного молчания. — Это было похоже на просмотр первых тридцати секунд любительского порно. Не знаю, почему я думала, что это будет обычным делом для нас. Кто хочет киви?
Миллисент подняла руку, чтобы поймать киви, которое Джинни бросила ей. Она бросила ещё одно Гермионе, которая уронила его, и Невиллу, который даже не попытался его поймать, и был вынужден лезть доставать его из-под стула. В этой небольшой суматохе Драко нашел способ вернуться в свое кресло для подслушивания и положил подушечку для стояка обратно на колени, где она была крайне необходима. Прочно обосновавшись в своем кресле, он низко наклонился, чтобы поднять с пола целую бутылку ликера. Он поднес ее ко рту, сделал большой глоток и нежно прижал её к груди. У него будет материал для дрочки на следующий год, возможно, на следующие полтора, печально подумал он. Трогательно, что долгий поцелуй с Гарри Поттером на глазах у всех их друзей — самое сексуальное, что случалось с ним за последние месяцы.
Драко, целующийся с Гарри посреди гостиной, увеличил потенциал странности вечеринки как минимум в три раза. В последовавшем за этим небольшом хаосе Гермиона рассказала им всем, как лучше всего чистить киви, а Миллисент поделилась, что она ест киви с кожурой, от чего все впали в неодобрение.
Затем Луна налила немного абсента, и все сделали несколько очень крепких анисовых глотков, в то время как Блейз, который умел готовить необычные коктейли, продолжил повторять слова «Смерть в полночь» и «Сазерак», как будто кто-то его слушал.
На этом этапе Рон включил волшебное радио, Пэнси продолжила находить новые поводы для крика, а Луна очень нежно держала руку Драко в своих, рассказывая ему что-то о его ауре. Драко же очень-очень старался не смотреть на Гарри. Он боялся, что если посмотрит на него, то сорвется и поцелует его снова. У него и без того было мало самоконтроля, и он не был уверен, что алкоголь способствовал сдержанности.
— Ты по уши влюблен, — сказала Луна. — Видишь это теплое пятно здесь? — Луна подняла свободную руку, чтобы указать сначала над грудью Драко, а затем прямо над его головой. — Это означает, что ты влюблен. Или что у тебя важная встреча на следующей неделе.
— У меня точно назначена встреча, — сказал Драко, чувствуя легкую панику. У него было сильное ощущение, что на другом конце кухни, засунув руку в пакет с чипсами, Гарри пристально смотрел на него. Он не мог подтвердить это, потому что это нарушило бы его правило «не смотреть на Гарри», но он слишком хорошо знаком с чувством, когда Гарри наблюдает за ним.
— Конечно, в этом есть смысл. Это очень приятная аура. Очень желтая, немного зеленая, немного розовая, — кивнула Луна.
Это был единственный уровень разговора, который Драко мог поддерживать до конца вечеринки.
— О чем еще это тебе говорит? — спросил он Луну, решив продлить это как можно дольше, и совершил ошибку из всех ошибок, бросив взгляд в сторону Гарри.
Гарри пристально смотрел на него, и когда Драко поймал его взгляд, он мотнул головой в сторону кухонной двери. Драко не мог поверить, что Гарри намекал на то, на что, по его мнению, намекал Гарри, но затем он снова странно дернул головой, довольно неловко встал и вышел из кухни. «Отлично,» — подумал Драко. — «Он законченный чудак, и я все еще определенно хочу его трахнуть.»
Драко посмотрел на Луну, которая изучала воздух возле левого уха Драко и, похоже, полностью пропустила этот обмен репликами.
Драко не мог представить, чего хотел Гарри, но подозревал, что скоро узнает. Возможно, подумал Драко, он хотел бы поцеловаться снова. Возможно, Гарри хотел бы хорошенько врезать по старой памяти, что, признавал Драко, тоже может показаться ему немного горячим, учитывая обстоятельства. Драко абсолютно не мог поверить, что это происходило на самом деле. Он не знал, быть ли ему вне себя от радости или ему нужна лоботомия. Чертова влюбленность.
— Мне нужно в туалет, я скоро вернусь, — сказал Драко. Луна улыбнулась и отмахнулась от него, делая изящный глоток абсента.
Гарри не было в коридоре непосредственно за кухней, не было в гостиной, еще одной странной гостиной, столовой, коридоре или конференц-зале, поэтому Драко не оставалось другого выбора, кроме как на пробу подняться по лестнице. Он поднялся на один пролет и огляделся в поисках ответов, когда из дверей спальни появился Гарри, выглядящий очень взволнованным.
Почему Драко привлекал мужчина, который носил столько мятой одежды, он не понимал. Драко был глубоко обеспокоен тем, что его влекло к нему не из-за мятой одежды, а из-за того, что это усиливало общее впечатление о том, что Гарри был очень помятым и мужественным, и, возможно, нуждался в уходе.
— Привет, — произнес Гарри. Казалось, он не знал, что делать со своими руками. Как только Драко заметил это, ему пришло в голову, что он тоже понятия не имел, что делать со своими.
— Привет, — сказал Драко. — Могу я тебе чем-то помочь?
Гарри кивнул. Морщинка между его бровями была как нельзя более очаровательна. Он выглядел так, словно ему было трудно делать то, что он пытался сделать. Именно это больше, чем что-либо другое, убедило Драко в том, что Гарри собирался попытаться поцеловать его снова.
— Могу я… — запнулся Гарри, — Итак, мы… — Он выглядел абсолютно пораженным. — Сиськи Мерлина!
—Да? — предложил Драко.
—Да? — спросил Гарри. Драко кивнул. — Отлично, — сказал Гарри, а затем прижал Драко спиной к ярко-зеленым обоям на площади Гриммо и поцеловал его.
У Гарри был очень приятный вкус абсента на языке, он прижался всем телом к Драко, довольно сильно вдавливая того в стену. Это был очень гриффиндорский способ целовать кого-то. Как Пэнси описала поцелуй с Поттером? Мило? Драко не мог представить, что мог бы описать этот поцелуй как милый. «Опустошающий», наконец-то придумал он. Да, это оно.
Гарри обвил шею Драко руками и поцеловал его так, словно пытался запомнить каждый миллиметр рта Драко, а Драко так отчаянно желал, чтобы тот не был таким горячим. Где техника, хотел спросить он себя. Где тонкость? Драко всегда считал себя человеком, которого нужно пригласить на ужин и соблазнить. Оказывалось, когда Гарри прижимался своим членом к бедру Драко, он, по-видимому, совершенно был счастлив быть изнасилованным у случайной стены.
Драко просунул руки Гарри под рубашку, провел пальцами по животу и груди. Гарри был одновременно мускулистым и мягким, что ранило все чувства Драко, а также сделало его очень твердым. Гарри слегка застонал, когда Драко ущипнул его за сосок, и Драко внезапно охватило осознание того, что они безумно целуются в коридоре дома, где жили все их друзья. Драко убрал руки из-под рубашки Гарри, что заставило того издать привлекательный всхлип, на который Драко был полон решимости не отвлекаться. Он взял лицо Гарри в ладони, прижал их лбы друг к другу и тяжело выдохнул.
— Мы в коридоре, — сказал Драко.
— Да, — подтвердил Гарри. Казалось, это его совсем не беспокоило.
— Я хочу отсосать тебе, но я не буду делать это в коридоре. У тебя здесь есть кровать. Где она? — спросил Драко. Он не мог поверить, что говорит все это, но посмотрите-ка на него!
Долгое мгновение Гарри просто смотрел на него, как будто забыл, как вообще говорить. Его рот снова приоткрылся, и это очень мешало Драко мыслить здраво. Он понимал, что готов сделать практически все, чтобы это продолжалось, вплоть до выяснения, как вести разговор с Гарри Поттером. Чудеса никогда не прекращаются.
— Да, да, — проговорил Гарри, будто только сейчас вспомнил, как составлять предложение. — Определенно. Пошли.
Гарри взял его за руку, чтобы отвести Драко в свою спальню, где по всему полу была разбросана одежда и на каждой поверхности находилась совершенно причудливая коллекция предметов. Он сделал это очень небрежно и собственнически, и это произвело очень злое, извилистое впечатление на сердце Драко.
Они преодолели полосу препятствий из попрыгунчиков, чего-то похожего на выброшенный пакет с книгами и множество пустых кружек, чтобы добраться до кровати.
— Извини, здесь беспорядок, — сказал Гарри, присаживаясь на край не застеленной кровати, укрытой гнездышком из уютных на вид одеял. Он притянул Драко к себе между ног, и поднял его голову, чтобы посмотреть на него. — Я не подготовился.
Драко зарылся руками в кудри Гарри и перебирал их, от чего тот слегка прищуривал глаза. Слишком знакомый жест для того количества времени, которое они целовались, а это, в общей сложности, происходило около пятнадцати минут.
— Как ни странно, я тоже не ожидал, что буду этим заниматься, и всё же, учитывая все обстоятельства, я думаю, что у меня неплохо получается. И меня действительно не волнует, что в твоей комнате бардак, — сказал Драко, что заставило Гарри улыбнуться. — Не мог бы ты залезть на кровать полностью?
Гарри улыбнулся ему и лег, нетерпеливо протягивая Драко руку.
— Ты что, так и собираешься стоять здесь всю ночь?
— Я отстал от тебя, может, на одну единственную секунду, — сказал Драко, вползая за ним. Кровать Гарри была очень мягкой, и он был совершенно ошеломлен тем, что только сейчас узнал об этом. — Сними рубашку.
Гарри дразняще улыбнулся, и в мозгу Драко на мгновение стало пусто.
— Ты первый.
Драко раздумывал, не возразить ли ему, но решил, что чем быстрее разденется сам, тем быстрее разденет Гарри.
— Хорошо, — согласился Драко, стягивая через голову кашемировый свитер. Он сопротивлялся желанию сложить его, потому что знал, что Гарри будет безжалостно дразнить Драко, и вместо этого сбросил его с края кровати, прежде чем расстегнуть запонку. Гарри жадно наблюдал за ним, будто он делал что-то очень горячее и в меру забавное, и Драко подозревал, что Гарри, каким-то образом, уловил, что он боролся с желанием аккуратно сложить свою одежду.
— Ты привередливый, — сказал Гарри, когда Драко снял запонку и бросил ее на край кровати.
— Да, — сказал Драко, гордясь тем, что не сложил ни один предмет одежду, будто прошел маленький тест, который сам для себя устроил. — А ты неряха.
— Да, — подтвердил Гарри, выглядя вполне довольным собой. — Но тебе это нравится.
Что бы Драко ни собирался сказать в ответ, это вылетело у него из головы.
— Что ж, — наконец удалось выдавить ему. — Я не ненавижу это так сильно, как думал.
Гарри засмеялся, чего, по мнению Драко, он никогда раньше не заставлял Гарри делать. Влюбленность Драко в Гарри, которая весь год становилась все больше и грандиознее, достигла поистине ужасающих масштабов. Он никогда не оправится. Он до конца жизни будет с нежностью смотреть на Гарри, когда тот будет смеяться.
— Почему, — начал Драко. — Почему ты такой?
Гарри засмеялся еще громче:
— Какой?
— Не знаю, — проговорил Драко. — Как если бы черничный маффин был человеком. Очень насыщенный черничный маффин.
— Черничный маффин с небольшими проблемами гнева, с которыми тот пытается бороться, — предложил Гарри, с чем Драко не смог справиться.
— Пожалуйста, не мог бы ты просто снять рубашку, ты меня изводишь, — сказал Драко.
— Правда? — спросил Гарри, но все же снял рубашку, а затем, для пущей убедительности, вылез и из брюк. Гарри был покрыт вьющимися темными волосами, а его ноги были еще длиннее и подтянутее, чем Драко опасался. Драко считал и себя довольно сексуальным человеком, но это уже был перебор. На самом деле, было хорошо, что Гарри носил странные рубашки и брюки, с ужасом понял Драко, потому что иначе он был бы слишком горячим. — Достаточно хорош для тебя?
Драко почувствовал легкое головокружение, но сдержал себя. Было совершенно безумно, что у него был секс с Блейзом Забини, и это было не самое сексуальное событие, которое с ним когда-либо случалось. Что за день. Что за мир.
— Это самая сексуальная вещь, которая когда-либо случалась со мной, — сказал Драко, будто комментировал погоду, и это заставило Гарри засмеяться, что однозначно стало миссией всей жизни Драко.
— Я думал, у тебя более высокие стандарты в отношении такого рода вещей, — сказал Гарри, лениво трогая себя, пока Драко наблюдал.
— Да ты под кайфом, — сказал Драко, а затем наклонился и взял член Гарри в рот. Гарри издал приятный негромкий звук, когда Драко заглотил его, и двинул бедрами, чтобы глубже войти в его рот. Драко хотел, чтобы Гарри отсосал и ему, но, когда он расстегнул пуговицы на брюках и обхватил свободной рукой собственный член, у него возникло ощущение, что это была не самая практичная вещь на сегодняшний вечер.
— Я вроде как думал, — начал Гарри. Драко посчитал его довольно смелым, раз тот попытался сложить предложение прямо сейчас. — Что я тебе, возможно, не очень нравлюсь. Но сейчас подозреваю, что это могло оказаться неправдой. Я переосмыслил это. Я думаю, возможно, на самом деле нравлюсь тебе?
Драко поднял на него взгляд, и медленно провел языком по головке члена Гарри. Он чувствал себя не самым скоординированным, когда одной рукой сжимал свой член, а другой, опираясь о матрас, поддерживал себя, но он действительно делал все, что в его силах. Гарри, казалось, не возражал.
— Можем ли мы поговорить по душам после того, как я заставлю тебя кончить? — спросил Драко, и Гарри кивнул, протягивая руку, чтобы запустить пальцы в волосы Драко. Рука Гарри на ощупь была очень приятная, и стало еще приятнее, когда Гарри слегка дернул его за волосы, когда Драко снова взял его в рот.
Гарри откинулся на подушки, его дыхание прерывалось, когда он смотрел, как Драко отсасывает у него. Даже полуприкрытыми, его зеленые глаза казались яркими и напряженными, и Драко не мог оторваться от них, когда дыхание Гарри стало неровным, и он начал извиваться на простынях.
У Драко раз или два был секс на одну ночь, и он был взволновал тем, что все это было похоже на нечто большее. Гарри провел костяшками пальцев по щеке Драко и улыбнулся ему, и Драко подумал, с равной долей беспокойства и восторга, что хочет, чтобы это происходило каждый день, вечно, и что есть явный шанс, что он мог бы это заполучить.
Драко сделал паузу, намереваясь плюнуть на свою руку, а затем понял, что вместо этого он мог бы попросить Гарри пососать его пальцы. Он вылез из своих брюк, а затем забирался на Гарри сверху, кладя два пальца на нижнюю губу Гарри, и в этот момент он совершенно потерялся в происходящем. Гарри, который наблюдал за всей этой сценой с легким изумлением, высунул язык им навстречу.
— Продолжай, — сказал Драко, засовывая пальцы ему в рот. Гарри выглядел потрясающе неприлично, когда его губы сомкнулись на костяшках пальцев Драко. — Моргни, если у тебя был секс втроем с двумя твоими лучшими друзьями.
Гарри, не ожидая этого вопроса, рассмеялся с пальцами Драко во рту, что не сбавило градус возбуждения так сильно, как хотелось бы. Он поменял позу, чтобы поцеловать сначала ладонь Драко, затем запястье, затем тыльную сторону ладони и костяшки пальцев.
— Я не обязан отвечать на этот вопрос, — сказал он. — Что означает «да», но я притворяюсь, что не говорил тебе этого.
Драко выдохнул:
— Отвратительно.
— Нет, это было довольно мило, — сообщил ему Гарри. — Хотя ты целуешься лучше, чем кто-либо из наших друзей. Блейз, например, недостаточно старается, потому что знает, насколько он горяч.
Драко был рад, что Гарри нашел именно тот комплимент, которым Драко будет дорожить до конца своих дней. Он наклонился, чтобы поцеловать его снова, и это ощутилось даже лучше прежнего, находясь в любимом месте Драко, кровати, и без одежды. Драко был абсолютно поражен тем, что он совсем недавно думал, что это мероприятие будет типа «расходимся по домам в полночь», и наконец-то пришел к выводу, что вечеринки Гриффиндор-Слизерин всё же лучшая идея, которая когда-либо приходила Гермионе Грейнджер в голову.
Гарри сделал паузу, вытянул руку, и бутылочка смазки довольно комично впрыгнула ему в ладонь откуда-то из гнезда из одеял.
— Почему все, что ты делаешь, так сексуально? — хотел подумать Драко, но случайно произнес это вслух, что только рассмешило Гарри. «Может быть, вместо того чтобы осыпать друг друга оскорблениями, нам стоило больше говорить подобных прекрасных вещей,» — подумал Драко, и, к счастью, не произнес этого вслух.
— Ты всегда был забавным и нравился мне, или у тебя просто сейчас слетели все фильтры? — спросил Гарри, выглядя, если Драко не ошибается, одновременно немного взволнованным и самодовольным.
— И то, и другое, — ответил Драко как можно беззаботнее, пока Гарри обхватывал член Драко своей скользкой от смазки рукой.
Драко потребовалась вся умственная энергия, чтобы не рассыпаться на части, когда Гарри прикоснулся к нему. Гарри все еще улыбался с ленивым выражением, которое Драко собирался стереть с его лица, как только он закончит наслаждаться по-настоящему гениальной вещью, которую Гарри проделывал своей рукой. Гарри потянулся к бедру Драко, провел большим пальцем по твердой линии тазовой кости, и Драко застонал немного громче, чем на самом деле намеревался. Он снова вспомнил, что они занимались сексом во время вечеринки, на которой присутствовали все их друзья. Это была не та проблема, с которой Драко когда-либо сталкивался в своей жизни.
— Поттер, — сказал Драко. Честно говоря, он думал, что его следует наградить за то, что он не отбросил оставшуюся осторожность и не простонал Гарри на ухо его имя. — Все наши друзья знают, что мы трахаемся. Они определенно, точно знают, что мы трахаемся, и мы никогда не забудем этого.
— Честно говоря, я почти уверен, что меня это совершенно не волнует, — сказал Гарри, довольно сильно раздражая тем, что звучал так, будто он не настолько возбужден, что едва мог ясно мыслить, что Драко собирался исправить, как только закончит обдумывать эту мысль. — Все они любопытные придурки и хоть раз в жизни могут не совать свои носы не в свое дело.
— О, — произнес Драко, потому что Гарри, кажется, намеканул, что ему на самом деле все равно, узнают ли люди, что он спал с Драко. И это противоречило всем его предыдущим фантазиям с участием Гарри, которые, в основном, заключались в том, чтобы быть его сексапильным тайным любовником. — Правда?
Гарри посмотрел на него как на что-то очень забавное.
— Как думаешь, мы могли бы поговорить по душам после того, как я заставлю тебя кончить? — спросил он, довольно жалко имитируя отрывистую речь Драко.
— Я не говорю так, из тебя ужасный пародист, — сказал Драко гораздо мягче, чем обычно.
— Но ты точно понял, кого я имел ввиду, — возразил Гарри. Драко был очень возбужден и одновременно взбешен тем фактом, что, каким-то образом, Гарри научился ухмыляться.
— Тогда это было в контексте, — сказал Драко, а затем понял, что он пытается выиграть в споре, вместо того чтобы сидеть на бедрах Гарри и позволять ему дрочить на себя. Что ему действительно нужно сделать, так это вылить немного смазки себе на ладонь и, так сказать, взять верх.
— Ммм… Почему у меня такое чувство, что ты дрочишь мне прямо сейчас только потому, что я победил тебя в споре, — проговорил Гарри, выгибая спину, когда Драко погладил его.
— Работа руками — это игра, и я выигрываю, — сказал Драко, что заставило Гарри рассмеяться.
— Я думаю, это командный вид спорта, — сказал Гарри, нахмурив брови. — И, думаю, что в игре с дрочкой мы в одной команде. — Он замолчал, чтобы прерывисто вздохнуть. — Что ж, возможно я не смогу полностью оспорить твоё заявление, пока ты прикасаешься ко мне.
Драко поправил волосы, а затем наклонился, чтобы снова поцеловать Гарри, потому что это был вовсе не командный вид спорта, и Драко определенно, определенно побеждал.
— Я вижу, ты всё ещё веришь в свою победу, — проворчал Гарри, и Драко засмеялся ему в губы, а затем поцеловал его сильнее, прикусывая нижнюю губу. Гарри заскулил в рот, приподнимая бедра.
Драко хотелось подразнить его за то, что он выглядел таким нуждающимся, но, похоже, не смог решить, как перестать целовать его. Драко маневрировал рукой, чтобы удержаться на ногах и по-прежнему играть с кудрями Гарри, что почему-то казалось самым неотложным приоритетом, уступающим только прикосновению к его члену. Драко осознал тот невероятный факт, что Гарри все еще держал свою твердую руку на его талии, и это, возможно, была самая горячая часть всего происходящего.
Всё это было так далеко от ожиданий Драко на счет этой ночи! Драко хотел Гарри так долго и так абстрактно, как секрет, который он лелеял и лелеет, но никогда не думал, что это когда-нибудь сможет стать правдой. Все оказалось так просто. Просто поцеловал его, и теперь Гарри задыхался под ним, напряженный в руке Драко. У него появилась неожиданная мысль, что нужно будет поблагодарить Пэнси.
Щеки Гарри пылали, он очень быстро дышал открытым ртом, его подбородок был вздернут. Драко наклонился, чтобы поцеловать его в шею, выше, возле уха, а затем вниз, к ключицам. Гарри зажмурил глаза, и это означало, что Драко мог открыто посмотреть на него, на то, как его кудри разметались по подушке, на мускулистую линию его плеч. Он слишком красив, и это несправедливо.
Он был слишком красив, и он очень сильно сжимал бедро Драко и издавал тихие, хриплые звуки, которые сводили Драко с ума. Он был на грани оргазма как минимум минуту, и каждая секунда, когда он смотрел на морщинку на лбу Гарри, приближала его к краю.
Драко каким-то чудом сдерживал себя, пока Гарри не начал гладить его чуть быстрее, и он не навалился на грудь Гарри. Все еще задыхаясь, он снова поцеловал его в шею, заглушая стон, срывающийся с его губ, когда он провел рукой по члену Гарри. Гарри был податливый и дрожащий, и когда Драко вывернул своё запястье, он со стоном замер, прижимаясь к его руке.
Драко соскользнул с Гарри, лег на бок и положил свою липкую руку прямо на живот Гарри. Тот, с закрытыми глазами и все еще неровным дыханием, приоткрыл один глаз, чтобы посмотреть на Драко в упор.
— Есть ли какая-то особая причина, по которой я весь в сперме, а ты нет? Или ты просто такой?
Драко улыбнулся и наклонился, чтобы прижаться носом к щеке Гарри:
— Тебя бы удивило, если бы ты узнал, что я такой?
Гарри сдержал улыбку, но недостаточно хорошо, чтобы Драко не понял, что происходит:
— В следующий раз я кончу прямо на твое великолепное лицо.
— Мерлин, — сказал Драко за неимением лучшего ответа. Идея о том, что Гарри кончит прямо на его лицо была довольно привлекательна, хотя Драко не признал бы этого даже под присягой. Он не мог вспомнить точных деталей глупых и ранимых вещей, которые он наговорил Гарри, когда тот кончал, но он чувствовал себя немного неловко по крайней мере за половину из них.
— Чтобы внести ясность. В следующий раз?
— Ну, если ты захочешь, — сказал Гарри, поворачивая голову, чтобы их глаза встретились. На его лице было такое выражение надежды, что Драко захотелось умереть.
Драко не мог поверить, что его спросили об этом, от чего он попытался дипломатично изложить суть ситуации:
— Я не хочу делать вещи более странными, чем они уже есть, но, чтобы внести ясность, я хотел трахнуть тебя примерно в течение года. Возможно, дольше. Я не обязан говорить, но это могло бы быть гораздо дольше.
— Да, я определенно точно этого не знал, — сказал Гарри, выглядя одновременно озадаченным и очарованным. — Я думал, ты такой… Я не знаю. Просто странный и не очень хорошо ладишь с людьми.
— Я не странный и очень неплох в общении, — возразил Драко.
Гарри бросил на него недоверчивый взгляд:
— Я думаю, ты очень странный и совсем не умеешь разговаривать с людьми, — сказал Гарри. — А ещё я думаю, что ты забавный. И очень сексуальный. Очевидно. Все это знают.
Для Драко это было большой новостью. У него были довольно чёткие представления о том, сколько их друзей считают его сексуальным, и на самом деле это далеко не все из них.
— Я думаю, ты будешь удивлен, узнав, как много наших друзей на самом деле не считают меня сексуальным. Уверен, ты обнаружишь, что это только твои проблемы.
Гарри пожал плечами:
— Думаю, это прекрасно. Ты считаешь меня сексуальным, поэтому и я могу спокойно признаться, что тоже считаю тебя сексуальным.
Драко не знал, как с этим поспорить.
— Как ты, может, слышал, я, в некотором роде, эксперт по поцелуям. И это был хороший поцелуй. Просто великолепный. — Гарри прищурил глаза, глядя на Драко, и это было таким милым выражением его лица, что Драко пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Может, я гребаный идиот, но ты поцеловал меня так, словно хотел сделать это снова.
— Почему тебе так нравится говорить об этом? — спросил Драко, протягивая руку, чтобы коснуться подбородка Гарри.
Гарри выглядел довольным, что к нему прикоснулись, а затем стал несчастным:
— Ты что, прямо сейчас измазал спермой моё лицо?
— Нет, — сказал Драко, и это было правдой потому, что до этого он дочиста вытер руку о его живот. Гарри сотворил какое-то очищающее беспалочковой магией, что на Драко произвело большое впечатление, а затем повернулся на бок, чтобы обнять Драко за талию и притянуть его ближе.
Драко хотел бы выразить большее неодобрение тем, что Гарри ведет себя как придурок, который хочет обнимашек после секса, за исключением того, что он и сам был не прочь соблаговолить свернуться калачиком у Гарри на груди.
— Как ты думаешь, наши друзья заметили, что мы ушли? — спросил Драко, уткнувшись в волосы на груди Гарри.
— Ага, — ответил Гарри, проводя рукой по спине Драко одновременно нежно и слегка собственнически. И это, если так будет продолжаться, полностью разрушит жизнь Драко.
— Есть ли вероятность, что я смогу остаться здесь навсегда, вместо того чтобы спускаться вниз и устраивать самую неловкую конфронтацию, которую только можно вообразить? — спросил Драко, хотя на самом деле он спросил, может ли он остаться на ночь. Он знал, что если останется, то будет любить Гарри вечно, но, если уж на то пошло, он был очень обеспокоен тем, что это уже произошло. Драко не думал, что Гарри в него влюблен, но он считал, что они достигли поразительно хорошего прогресса за одну ночь.
— Что ж. В конце концов, нам захочется позавтракать, — сказал Гарри, утыкаясь подбородком в макушку Драко.
Драко и раньше оставался позавтракать, как и все они, вырубаясь на разных диванах и креслах, если трансгрессия домой казалась чем-то невыносимым. Всё это заканчивалось общим поздним завтраком, на который, обычно, подавали фрукты и хлеб.
— Полагаю, да, — согласился Драко.
Учитывая все обстоятельства, он знал, что существовала высокая вероятность того, что в следующий раз, когда Пэнси увидит его, она будет кричать во все горло, и что есть немалый шанс, что это произойдет завтра за завтраком. А еще он думал о том, что после восьмичасового сна в объятиях Гарри он готов проявить чувство юмора по этому поводу.
