хватит

      — Вас не учили стучать? Кажется, не так сложно соблюдать простые правила приличия, — холодно отмечает Рацио, не поднимая глаз от книги.       Его вовсе не удивляет, что в его апартаменты проник незваный гость. Не удивляет и не смущает, несмотря на то, что Авантюрин пробрался в ванную комнату. Неужели доктор уже успел выработать иммунитет к его выходкам? Если так, Авантюрину не остается иного выбора, кроме как поднять ставки. Он присаживается на бортик ванной, игриво щуря глаза, словно сытый кот.       — Как водичка? — интересуется он и без предупреждения опускает ладонь в воду, чтобы затем так же быстро ее достать; это срабатывает, мгновенно переключая внимание доктора на него. — Горячо.       Он произносит это, глядя в глаза Рацио, и сам внутренне ликует от того, как двусмысленно это звучит. Но доктор остается невозмутим. Кажется, его нисколько не стесняет собственное уязвимое положение. Мутноватая горячая вода дышит паром, который едва ли способен скрыть очертания обнаженного тела. С этим куда лучше справляется массивная книга, которую Рацио преспокойно читал до того, как кое-кто спутал все карты. Авантюрин пытается прочесть название на обложке, но не может распознать ни слова в причудливой вязи незнакомых букв.       — Так что вы хотели? — спрашивает Рацио, вновь возвращаясь к чтению.       Чтоб его! Авантюрин терпеть не может разрывать зрительный контакт — это заставляет его чувствовать, будто он теряет контроль над ситуацией. Он хочет быть в центре внимания. По крайней мере, для одного человека. А еще он привык добиваться того, чего хочет. Это заставляет Авантюрина действовать.       Он методично снимает каждое кольцо, затем часы и браслеты и аккуратно раскладывает их на тумбочке возле раковины. Туда же отправляются перчатки. Места, чтобы сложить одежду, в этой минималистично обставленной комнате попросту нет, поэтому Авантюрин скидывает пальто прямо на пол. Вещи скорее всего помнутся, да и пускай. Произведенный эффект стоит любых неудобств, потому что Рацио смотрит на него. Взгляд острее любого угла, или что он там вечно чертит на своих лекциях. И этот взгляд, кажется, собирается пригвоздить Авантюрина к стене.       По рукам пробегает короткая дрожь, когда он пытается расправиться с очередной пуговицей на рубашке. Авантюрин беззвучно смеется — он планировал смущать, но в итоге смущается сам. Нанук бы побрал этого доктора, чей взгляд бесстыдно изучает каждую черточку его тела, как если бы перед ним был не человек, а математический график! Когда из одежды на нем остается только щегольская сережка, Авантюрин посылает Рацио обворожительную улыбку, но тот молчит… Неужели потерял дар речи?       У доктора не находится слов даже тогда, когда Авантюрин забирается в ванну. Вода оказывается такой горячей, что он всерьез задумывается, не пытался ли Рацио свариться в ней заживо. Кожа мгновенно краснеет от жара, на лбу и шее проступает пот. Авантюрин проводит рукой по волосам, зачесывая их назад, от лица. Ванна оказывается довольно тесной для двоих — его нога упирается в чужое бедро, а уже на чужое колено Авантюрин с легкостью мог бы положить голову. Что он, спустя секунду раздумий, и делает. Пристальный взгляд Рацио больше невозможно игнорировать, да и тянуть время уже не было смысла.       — Принять ванну и отдохнуть, конечно же, — отвечает он первое, что приходит в голову.       — Трудно поверить, что КММ не предоставляет своим топ-менеджерам собственные ванные комнаты, — комментирует Рацио, и в его голосе столько спокойствия, будто он сидит на чаепитии, а не в полуметре от другого обнаженного мужчины. — Возможно, вы сможете привести более правдоподобную причину.       Авантюрин улыбается и прикрывает глаза. Его обволакивает тепло, похожее на объятия. Он позволяет себе расслабить плечи, и накопившаяся за день усталость волной пробегает по позвоночнику, покидая его тело и разум, мешаясь с мыльной водой. Авантюрин вдруг замечает тонкий цветочный аромат, пропитавший воздух.       — Ты что, добавляешь в воду масла? — спрашивает он, приоткрывая один глаз.       — Эфирные масла, — поправляет его Рацио и тут же добавляет. — Лаванда хорошо расслабляет и готовит разум ко сну.       — В самом деле? Может, и мне стоит попробовать?       — Пока разум неспокоен, тело тоже будет в напряжении. Все эфирные масла мира будут бесполезны, если вы не успокоите рой мыслей в своей голове.       — Надо же! Сам доктор Рацио советует мне перестать думать. Кому скажешь — не поверят, — Авантюрин тянется вперед, чтобы потрогать лоб доктора. — С тобой точно все в порядке?       Рацио не избегает прикосновения, но Авантюрину чудится, что он слегка вздрагивает, когда горячая ладонь убирает волосы с его лба.       — Почему бы вам для начала самому не ответить на этот вопрос?       Авантюрин фыркает и откидывается на бортик ванной. Просто невыносимо, как этот высокомерный доктор всегда угадывает, что у него на душе. Как ни прячься, сколько масок ни надевай, любое лукавство — ничто перед этим внимательным взглядом и обезоруживающей прямотой. Притворяться в присутствии Рацио почти невозможно, и Авантюрин перестает.       — Хотел удостовериться, что ты еще не отправился на «Герту», — невнятно отвечает он, и это самая настоящая, уязвимая правда.       Вот причина, почему он здесь. И Авантюрин наконец набрался смелости это признать.       — Достаточно правдоподобно? — криво усмехается он.       Рацио кивает своим мыслям и возвращается к чтению.       — Вполне.       Всего одно слово — как это в духе скупого на эмоции и разговоры доктора! Но Авантюрин знает, что в этом единственном слове скрыто куда больше. Понимание. Разрешение остаться. Принятие.       Авантюрин вновь укладывает голову на чужое колено и закрывает глаза, ему и правда становится чуточку легче. Тишину нарушает только редкий шелест страниц и их дыхание, сливающееся в одно. Этого хватит. На сегодня — хватит.